Стальной рыцарь 3 (СИ), стр. 40

Я протянул Верещагину блокнот, заполненный цифрами вместо текста.

— Любопытно, — он мельком его пролистнул. — Стоит попробовать дешифровать. Эти знания могут стать полезными.

А неплохо так ребята здесь порезвились, по сути, выполнив за него ту работу, которой и должна заниматься Тайная канцелярия и служба внешней разведки. Он годами сидел в Китае, просто наблюдая, какой здесь беспредел устроили британцы, раз за разом посылая свои доклады и год за годом получая их назад с одной и той же резолюцией: «Не вмешиваться и продолжать вести наблюдение». Зачем? Для кого? Они сначала проспали восстание Красных кулаков, хотя он загодя предупреждал о его возможных последствиях. И, уже понимая, к чему все идет, по личной инициативе объявил военное положение в посольстве и предупредил русских купцов, ведущих здесь дела, — и поэтому удалось избежать большой крови.

А когда поток наркоты стал захлестывать Поднебесную, не сопоставить ее появление потом и в России мог только слепой. И снова: не вмешиваться и наблюдать. А сейчас шевеление началось, когда вот эти ребята оттоптали пятки сэрам, помешав в их делишках грязных, подлых делах. Сделали для страны и соседа то, что обязан был выполнять он. А он их, как барашков, повезет на заклание. Тьфу!

Не выдержав, он стал прохаживаться по комнате и, достав фляжку, сделал долгий глоток водки. Крякнув, он зло бросил:

— Все свободны! До вечера буду думать, что с вами делать.

Наместник почтительно кивнул, приветствуя седого старика в дорогом шелковом халате. Тот почтительно поклонился и присел за деревянный стол. Высокий здоровый слуга поставил рядом с ним деревянную шкатулку и отошел на несколько шагов назад.

Ювелир сделал небольшой глоток чая и, чуть выждав, негромко заговорил.

— Он осмотрел захваченное серебро — оно достойного качества и пригодно как для изготовления украшений, так и монет, — перевел мне его слова наместник. — Слитки все взвешены и оценены. Само серебро он оценивает в семьдесят шесть тысяч лян.

«И это с учетом того, что хранил у себя Давид, — прикинул я. — Один лян — это три рубля. Мамочки, от таких сумм действительно можно поехать головой. Если б не нужно было возвращаться домой, я бы тут через пару лет миллионером стал — благо, что для Одаренного, да еще со своим шагоходом, здесь работы хватает. И это без учета тех денег, что мы захватили в тайнике у Первого кулака, и тех, что мне подарил для начала сотрудничества наместник».

Сокровища из тайника мы даже разобрать не успели, просто оценив на глаз — слишком много наблюдателей вокруг, чтобы ими светить. Просто спрятали внутри Зевса — я там уже давно сделал незаметную полость под креслом пилота.

Старик-ювелир снова заговорил.

— Сао Гей благодарен вам за уничтожение Красных кулаков, — вновь перевел наместник. — В начале восстания от их рук погиб его старший сын — его повесили на дверях собственного магазина. Невестку изнасиловали толпой, а потом отрезали уши. Она после этого повредилась умом. К счастью, не нашли внуков. Он хочет выкупить у нас жизнь Первого кулака. И за это готов предоставить вам хорошую скидку при покупке драгоценных камней.

Я посмотрел на наместника и спросил:

— А как же награда от императора?

— Ее размер не станет меньше, если мы пришлем только голову, — ответил тот, продолжая пить чай. — А голову уважаемый Сао Гей обещал не трогать.

— Ну если так, — пожал плечами я, — то не имею возражений.

Наместник что-то коротко произнес, старик благодарно поклонился и после открыл деревянный ларец, что принес с собой. Внутри показалосьмножество маленьких ячеек. Движение рукой — и секции разъезжаются, открывая второй ярус, за ним третий и четвертый. Старик осторожно начал открывать ячейки, показывая их содержимое.

— Сао Гей предлагает вам вложить деньги в драгоценные камни, а не в изделия. У каждой страны своя специфика, свои предпочтения по поводу украшений. Здесь сложно угадать, поэтому предпочтительнее то, на что можно легко и быстро найти покупателей.

Восемь шариков, сверкающих перламутром, прокатились по бархату.

— Японский морской жемчуг — такой сейчас просто не купить после падения страны и оккупации монстрами побережья. Каждая из них стоит от одной до трех тысяч лян, а это, — старик указал на крупную красавицу размером с вишню, — стоит пять тысяч. Все жемчужины высшего качества и пригодны для создания изделий.

Дальше передо мной появилась россыпь драгоценных камней — все разного размера и цветовых оттенков: бриллианты, изумруды, сапфиры. Камни все небольшие, но хорошего качества и огранки. Такие, в отличие от крупных самоцветов, легче и быстрее можно продать. Здесь драгоценностей на пять тысяч лян.

И наконец старик, сняв с шеи ключ, открыл последнюю ячейку, бывшую единственной в центре шкатулки. Там сверкал, переливаясь, крупный грушевидный бриллиант с голубым отливом. Старик осторожно вынул его и протянул мне.

— Слеза Будды, пятьдесят шесть карат, — шепнул наместник, так же, как и я, любуясь переливающимся, сверкающим у меня в руках сокровищем. — Когда-то он сверкал в короне принцессы из династии Южной Сун. После войны в качестве трофея попал в сокровищницу Императора. А теперь Сын Неба вынужден распродавать фамильные реликвии — содержание двора и гвардии очень дорого ему обходится.

Я понимающе кивнул и уточнил:

— Я не ювелир и не знаток драгоценных камней. Я могу быть уверен, что вместо них мне не подсунут цветные стекляшки?

— А я для чего здесь сижу? — в ответ улыбнулся наместник, отхлебнув чая. — Я гарант сделки и того, что вас здесь никто не обманет. Да и не стал бы тебя, Иван, в моем городе кто-либо пытаться обмануть. Вас здесь любят и очень уважают. Вы с Давидом и Викой — герои, вернувшие нам надежду и радость.

— И сколько он стоит? — уточнил я, взвесив бриллиант в руке и прикидывая наши финансовые возможности. — И чем один такой камень, может быть, лучше мелочи набрать? Как мы его продавать будем и сколько?

— Шестьдесят тысяч, — ответил наместник, снова отхлебнув чай.

Но я взглянул на камень в руке, на драгоценности, уже лежащие передо мной. Быстрые подсчеты в уме. Сумма не сходится с учетом жемчуга и драгоценных камней…

— Я же говорил, что Сао Гей за жизнь Первого кулака готов предоставить очень хорошую скидку, — подсказал наместник. — Он очень любил Лао Гея, видел в нем своего преемника. Очень толковый был юноша, подававший большие надежды. Его смерть была большой трагедией для всей его семьи.

Я понимающе кивнул. Я сам еще не был отцом, но сделал бы все, что мог, чтобы наказать убийц своего дитя.

— Я так понимаю, мы договорились? — уточнил Чжу Эн, и, увидев мой утвердительный кивок, что-то сказал своему слуге. Тот принес столик для письма.

Старик-ювелир вынул из складок своей одежды небольшую шкатулку, куда и начал складывать всеприобретенное мной. В отдельную выемку он положил бриллиант. Затем слуга протянул ему тубус, из которого он вынул несколько листков. В центре одного из них красовалась большая алая печать.

— При продаже таких драгоценностей, — Чжу Эн кивнул на бриллиант, — важны не только их цвет, чистота и размер, но и история. Эти документы очень важны: они подтверждают историю камня, как и у кого он куплен, как попал к тебе. И сколько за него было уплачено. Это важно.

Я понимающе кивнул. На бумагу ложились иероглифы, потом печать купца, потом подпись наместника и его личная печать, заверяющая сделку купли-продажи.

Ну вот и все. Вместо кучи серебра, которую не спрятать от глаз таможенников, — небольшая кучка камней. Которую в мехе спрятать можно будет так, что ни одна собака их не найдет, даже разбери ты хоть весь мех на части. С моим даром я просто в бронепластине сделаю выемку, а потом заново сращу металл так, что никто и никогда не заметит следов вмешательства.

— Вань, покажи! — Вика настойчиво подергала за рукав, едва я пришел после сделки к нам в домик.