Стальной рыцарь 3 (СИ), стр. 38

В принципе, здесь все уже обыскали, раз пять обстучав каждый камень. И все же проверить надо. Так, дальше. Резиденция Первого кулака — ее тоже тщательно обыскали, но мало ли что. Новый поток силы струится по комнатам. Несколько легких зацепок: мелкая серебряная монетка, закатившаяся под кровать, оброненная кем-то шпилька из благородного металла. Мелочь, все не то…

Ладно, продолжим. Комнаты начальника охраны — местного серого кардинала — их тоже обыскали, но менее тщательно. И кстати, здесь я впервые что-то засек: от одной из стен прямо тянуло металлом, скрытым внутри нее. Странно, что тайник не успели забрать — вроде время было. Я указал на место, откуда тянуло, Давиду. И тот с размаху ударил молотом по стене. Немного силы — и боек молота полностью исчез внутри. Открыв проем, Давид пошарил там рукой и затем торжествующе вытянул оттуда коробку. Открыв ее, мы увидели разноцветные пилюльки для мужской силы и вручную отрисованные картинки. От одного взгляда на происходящее на них Давид с отвращением отбросил их в сторону.

— Что ж, у начальника охраны были весьма специфические интересы. Теперь понятно, почему он побросал всех своих жен, но не забыл захватить пару евнухов из гарема — они ему ближе и интересней.

Так, ладно. Мы ищем закрытое место с ограниченным доступом и под охраной, куда можно заносить и выносить нечто тяжелое, не привлекая лишнего внимания. А что, если… внезапная догадка сверкнула в голове.

— Идем в арсенал! — приказал я.

Давид с готовностью кивнул и последовал за мной. Недолгий переход: сначала одна решетка, перекрывавшая проход, потом часовые, замершие возле металлической двери. Сержант с готовностью открыл дверь. Ящики с карабинами и патронами, пулеметы, стоящие в углу. Новенькие красавцы, а главное — того же калибра, что и у Вики, а значит, будет чем и нашей красавице пострелять.

— Не мешай, — попросил я Давида, приложив руку к одной из стен.

Затем, достав эталон для поиска, толкнуть поток силы. Теперь ждать. Чуть усилить поток — волны силы растекаются, много металла вокруг отвлекает, и все же что-то чувствуется справа, за стеллажом, где-то в глубине. Я подошел туда, откуда чувствовался отклик, нагнулся, присмотрелся и заметил несколько характерных царапин от чего-то металлического на полу. Руки скользят по кирпичной стене, легкий металлический отклик за одним из кирпичей. Чуть надавить на него — и тот проворачивается, открывая спрятанный за ним рычаг. Нажать на него — и с легким скрипом стена вместе со стеллажом проворачивается вокруг своей оси, открывая проход.

Внутри — несколько ящиков с распахнутыми крышками, видно, что из них что-то выгребали в спешке. Несколько золотых монет, рассыпанных на полу, намекали о том, что находилось внутри.

Прикинув объем ларцов и их количество, я уточнил у Давида:

— Сколько мы людей послали в погоню?

— Две сотни, — хмуро ответил тот, явно думая о том же, что и я.

— Пускай отправят еще две сотни.

Он молча кивнул и подошел к деревянной палете, на которой пирамидкой были сложены темно-серебристые слитки с выбитым на них клеймом Красных кулаков. Подхватив один из них в руки, Давид качнул его, прикидывая вес.

— Мы богаты, — прошептал он. В его мыслях отара овец уже не помещалась в Грузии и захватывала соседние Армению и Азербайджан.

Я подошел ближе, прикинув количество слитков, лежащих в штабеле.

— Здесь даже больше, чем пятьдесят тысяч лян. Тут почти полтонны серебра, Давид. На наши деньги примерно на сто тысяч выходит.

От услышанного тот присел, схватившись за голову. Такая сумма была слишком велика для того, кто буквально не принадлежал себе еще вчера.

— Это сон, Вань. Прошу тебя, только не буди меня. Пускай он еще подлится хоть немного.

Мне тоже как-то стало нехорошо. Но от другого: наместнику мы ведь походу больше не нужны. А такие деньги — это большой соблазн. Мы сейчас становимся мишенью и большой жирной свиньей, коптящей свое сало не для себя.

— Об этом никто не должен узнать, — я ткнул в сторону слитков серебра. — Оно наше по договору с Чжу Эном. Но такие деньги даже святого соблазнят. Мы ему больше не нужны. Убийцу городов мы убрали, Красных кулаков разбили. Теперь нас самих под нож — и это все прибрать себе в руки.

— Тогда как поступим?

Я огляделся по сторонам, затем дернул рычаг, открыв дверь тайника, и подошел к ящикам с патронами для пулеметов.

— Бери, — кивнул я в сторону ближайших.

Сержант, выслушав приказ, что-то гортанно крикнул. Через несколько минут появился десяток солдат, которые и потащили ящики с патронами к моему меху. Офицер, встреченный мной во дворе, уточнил, что мы несем, и я сообщил ему, что это боеприпасы для нашего третьего меха, оставшегося в городе. Мы с Давидом специально отобрали их. Для достоверности из-под прикрытой крышки виднелась даже пулеметная лента. Тот понятливо кивнул.

Затем оставалось лишь сложить ящики с патронами в артиллерийский отсек Зевса, дернуть рычаг и поставить стопор. И можно наконец-то выдохнуть. Кажется, все прошло нормально.

— Оружие грузим в дирижабль, его фиксируем тросами на твоем Зевсе, и ты его потихоньку тащишь за собой, как воздушный шарик. В самой крепости оставляем гарнизон — человек восемьсот. Он вместе с монгольской кавалерией, гоняющейся сейчас в горах за остатками мятежников, сможет удержать власть над долиной.

Генерал спокойно давал указания. В принципе, план разумный: после падения крепости больше для нас работы в ней нет. Часть трофеев уже грузили в телеги — в первую очередь рис, в провинции назревал голод. К счастью, среди запасов, захваченных в крепости, его оказалось немало. И теперь командующий экспедицией торопился поскорее отправить его в город вместе с захваченным оружием. Кстати, руины башен, где были спрятаны британские орудия, уже разобрали. Интересно будет посмотреть, удастся ли восстановить сами орудия, увидеть степень их повреждений. Такие пушки в умелых руках способны серьезно усилить оборону города.

Обратная дорога вышла куда длиннее, чем путь туда, к крепости. Я это еще на середине понял, когда мы еле ползли по разбитой колее, а солнце уже клонилось к закату. Быки совсем выдохлись — тащили телеги набитые трофеями, тяжеленные, скрипящие на каждом ухабе, и с каждым шагом казалось, что вот-вот встанут совсем. Я их не гнал. Знал: если остановятся — все, потом не сдвинем.

А тут еще дирижабль. Его постоянно сносило в сторону, ветер бил в борт, тросы натягивались так, что я слышал, как они гудят — того и гляди лопнут. Приходилось то и дело маневрировать, подруливать, выравнивать, чтобы не потерять его совсем. Я, честно говоря, к концу дня уже руки на штурвале почти не чувствовал.

И вот что выяснилось по дороге: Патрик, оказывается, совсем не мог вызывать ветряные потоки. Я-то думал, он в этом мастак, а на деле он лишь немного усиливал те, что уже есть, да слегка ими управлял, подправлял, так сказать, по краю. Зато умел он другое, и это было куда важнее: он мог управлять дирижаблем. Понимал все это хозяйство — приборы, тумблеры, датчики, стрелки, огоньки. Я на это смотрел как баран на новые ворота, а он щелкал переключателями так спокойно, будто всю жизнь только этим и занимался.

Сам дирижабль, надо сказать, был почти новый. Ремонта требовал совсем чуть-чуть, мелочь по сути. Совсем не то, что наша «Ласточка». Ее, бедолагу, ремонтники латали постоянно — то корпус, то двигатели, то подъемные механизмы. Она у нас, почитай, половину времени, когда не летала, стояла в ремонте, и это еще хорошо, если половину. А этот — «Нырок», как я его назвал, — собрали всего три года назад, на американских верфях, и он почти не бывал в серьезных передрягах. Так что трофей нам, считай, повезло взять.

До города мы добрались уже ближе к вечеру, когда солнце клонилось к закату и тени вытянулись в полтора раза длиннее обычного. Я, честно говоря, думал, что мы въедем, отчитаемся, сдадим трофеи — и на боковую, потому что вымотался так, что глаза слипались. Но не тут-то было. Наместниквышел к нам навстречу и настоял, чтобы мы дождались утра. Мол, негоже героям входить в город затемно, когда ничего толком не видно. Пришлось заночевать за стенами, у костров, под охраной. Ну, это не самое худшее, что могло случиться.