Стальной рыцарь 3 (СИ), стр. 37

— Личные покои Первого, — Давид стоит посреди комнаты с револьвером, на полу — труп нашего солдата. В углу сжались наложницы в дорогих нарядах. — Личный гарем, — буркнул он, кивнув в сторону девчонок. — Пришлось пристрелить одного дурака, чтобы их тут всей толпой не изнасиловали.

Я понимающе кивнул.

— Что с деньгами?

— Ищем, — пожал плечами Давид. — Оружие в арсенале. Опоздай мы хоть на час — его бы точно успели взорвать. Я лично перерезал бикфордов шнур, ведший к ящикам с динамитом.

— Оружия хоть много? — уточнил я.

Тут у нас с грузином свой шкурный интерес: на половину захваченного мы смело можем претендовать — наша доля.

— Прилично. Нам удалось захватить начальника арсенала, а вместе с ним и записи. Больше восьмисот новеньких винтовок, ручные пулеметы, станковые, почти двести тысяч патронов, сорок ящиков гранат, взрывчатка — все новенькое.

В голове завертелись счета: одна винтовка от восьми до десяти лян, ручной пулемет — двести, станковый — восемьсот, один патрон — два мао. Одна копейка на наши деньги. Прилично.

— Кстати, — Давид шагнул ко мне поближе и шепнул на ухо, — одна из этих, — он кивнул головой в сторону наложниц, — сдала мне тайник Первого кулака. Его, кстати, искал начальник охраны. Я особенно не смотрел, что там было, — все сгреб и к себе в шагоход засунул. Думаю, остальным знать об этом не стоит.

Я понимающе кивнул: в этом деле каждый сам за себя, и в лишнее благородство играть не стоит. Что взяли — то и наше. Уверен, что при расчете и слуги губернатора значительно занизят все захваченное в ходе боев, поэтому он так легко на половину и согласился. Все равно мы это проконтролировать не сможем.

— Девчонки толковые, — продолжил говорить Давид. — Давай себе оставим.

— У меня вообще-то Вика есть, — возмутился я.

— И что? — пожал плечами мой друг. — Одно другому не мешает. Тут вон в порядке вещей и жену иметь, и наложниц.

— Мы вообще-то христиане, — напомнил ему я.

— Это дома. А здесь чего бы не повеселиться? — возразил тот в ответ.

— Ладно, потом разберемся, — махнул я рукой.

Впереди еще много работы. Нужно посмотреть документы, захваченные у убитых британцев. Проверить состояние меха — тогда, после боя, я лишь мельком изучил повреждения, заделав на скорую руку поврежденные клапаны системы пожаротушения. Нужно посмотреть, как мой поврежденный мех пережил дорогу в сорок километров по пересеченной местности. Потом проверить посты возле захваченного дирижабля — у солдат на постах возле него хватит ума начать курить рядом с ним, несмотря на все приказы. Попутно организовать людей, видимо, из пленных, для его отмывки от топлива, которым его щедро полили. А потом поговорить с захваченным пилотом, узнать, что у них с топливом и воздушным газом. Заодно самому посмотреть степень повреждений дирижабля — можно ли его починить. Этот хоть и меньше нашей «Ласточки», и грузоподъемность небольшая, всего сто двадцать тонн, и все же… Тысяч на сто рублей должен потянуть. И завладеть таким красавцем дорогого стоило.

173

Глава 18

— Получается, вы выгружали груз здесь и здесь, раз в три месяца. Потом забирали меха, серебро, дозаправлялись и летели сюда, — в место на карте, где виднелась отметка с британской факторией, — и возвращались в Гонконг.

Интересные какие контрабандисты — им только формы не хватало со знаками различия королевских воздушных сил. А так вполне себе легальные ребята с торговым патентом, принимавшие на борт наркоту и заправлявшиеся напрямую в факториях Ост-Индской компании, оказывается, лет семь назад развязавшей целую войну в Китае, когда тот попытался запретить продажу наркотиков на своей территории. Это как? Вот серьезно — устраивать настоящую войну с и без того измученной страной, которая просто пыталась остановить поток дряни, убивавший миллионы ее сограждан. А потом еще нам полулегально завозили эту дрянь. А мы еще с этими ублюдками чуть ли не целуемся, ведущий союзник среди европейских держав. Хорош союзник — втихую торгующий на твоей территории наркотой. Мы даже сборы проводили им — как же, бедные несчастные голодают.

Чем больше я узнавал мир, тем больше у меня возникало к нему вопросов. И ответы на них я даже сам боялся в себе искать. Страшно и как-то мучительно больно — за себя, за нас всех.

— Ладно, поживем — увидим. — Я отбрасываю очередную бумажку в сторону, продолжая просматривать документы. Пока интересного ничего не нашел, разве что блокнот торгового агента мог бы представлять интерес, но все записи в нем были зашифрованы. Денег почти нет — только именные векселя. Хитрый капитан предпочитал держать деньги в банке, а не таскать с собой гору наличных, видимо, опасаясь своей же команды. Весьма, кстати, с его стороны, разумно.

Вымытый ирландец осоловело смотрел на стол, уставленный едой. Переодетый в чистое, он уже с трудом мог говорить, с непривычки уже и есть не мог, но по-прежнему держал в руках паровую булочку, словно опасался ее выпустить из рук.

— Пойдешь ко мне работать? — спросил я.

— А сколько платишь? — уточнил он.

После попадания в плен он особо не надеялся, что к нему будут нормально относиться.

— Сто рублей в месяц, полный пансион, и бонусом пролечим тебе ноги. Сможешь снова ходить, — предложил я.

— Двадцать пять фунтов… — прикинул ирландец. Неплохо. Он нанимался на дирижабль работать за десять, пусть их ни разу и не получил. — А с ногами точно поможешь?

— Слово даю, — кивнул я. — Мне капитан дирижабля здоровый нужен.

— Капитан дирижабля… — У Патрика заелозило внутри. Честно говоря, о подобном он даже мечтать не мог. И все же соглашаться сразу нельзя.

— А долю в общей добыче? — уточнил он.

— Если заслужишь, то получишь, — последовал ответ.

— Я согласен.

Плюнув на ладонь, ирландец протянул ее для пожатия, чтобы скрепить сделку.

— Да здесь оно, слово даю! — Давид в ярости хлопнул по стенке пустого казначейства. — Я всех допросил. Не было у них времени все забрать. Всадники Гудуна по их следу почти три часа шли, пока они в горах не скрылись. Там только полтора десятка лошадей было с грузом. За оружие было приготовлено почти пятьдесят тысяч лян в больших слитках, по шестнадцать килограммов каждый. Ты видел этих лошадей — они всадника едва тащат. Не могли они столько уволочь. Оружие, припасы в дорогу, плюс загрузить это все — у них просто не было на это времени. Ты же видел, сколько они во дворе побросали. Оно где-то здесь спрятано. Дождутся, как мы уйдем, а потом попытаются забрать.

— Да где? — не выдержав, крикнул я. — Уже все обшарили, обстукали, проверили. Даже замурованный невесть когда подвал нашли с заплесневевшими кувшинами зерна. О серебре знали только высшие распорядители. Даже этот полудурок Первый кулак не знает ничего.

— Вань, ну ты же можешь, — тихо сказал Давид. — Я видел, как ты тогда открыл рубку дирижабля. Ну поищи ты его как-нибудь. Ну свое же!

Я в ответ тяжело вздохнул:

— Давид, мой дар не настолько велик, чтобы найти серебро, если его закопали где-нибудь глубоко под землей или спрятали в шахте. Чтобы через день-два снова его выкапывать? Ну это же бред.

— Друг, я все понимаю, но ты просто его еще немного поищи, — попросил Давид. — Я сердцем чую, что оно где-то здесь. И просто ждет, чтобы мы его взяли.

— Ладно, я попробую.

— Давай думать логично. Как бы то ни было, серебра действительно много — это раз. Во-вторых, оно должно быть под охраной — это два. В-третьих, его должно быть удобно извлечь или положить.

Давид прав: никто не будет сначала выкапывать десятиметровые ямы, чтобы через день-два их снова раскапывать. Волна силы стекает с ладони, скользит вдоль стен. Волны силы струятся в поисках отклика. В руке я держал небольшую серебряную монетку в качестве эталона — что именно я ищу. В сокровищнице ничего, лишь разбитые ящики и разбросанные пачки ассигнаций, которые Красные кулаки любили использовать для расчетов с местным населением.