Стальной рыцарь 3 (СИ), стр. 36

— Знаю, — хмыкнул Фу Хань. — Поэтому и выделяю для тебя две лошади, а не пристрелил за твои пустые обещания. Ты обещал, что пушки и твои солдаты смогут остановить шагоходы русских. А теперь крепость пала, твои солдаты мертвы, а армия наместника уже возле крепости. Пока их разъезды не перекрыли все дороги, нужно уходить.

Не успел Фу Хань договорить, как над головой что-то взвизгнуло, затем с гулом ударило, вызвав панические крики, а с потолка посыпалась штукатурка.

— В бездну! — Фу Хань, махнув рукой, рванул из комнаты.

Во дворе крепости уже столпились люди, стаскивавшие поклажу к невысоким лошадям. Только вот людей было гораздо больше, чем скакунов, способных их везти. Фу Хань что-то рявкнул, к Смиту подвели пару низкорослых лошадок. В этот момент по крепости ударил новый снаряд, обрушив башню, вызвав новые крики и панику. Фу Хань ударил пятками, лошадь рванула вперед. Больше ни на что не обращая внимания, за ним россыпью помчалась охрана и часть лошадей с грузом. Пока Смит растерянно стоял, не зная, что делать, к нему подлетел один из солдат и ударом кулака опрокинул в пыль, выдернув поводья одной лошади из ослабшей руки. Вскочив в седло, он тоже куда-то помчался.

Встав, Смит отряхнул одежду. К счастью, последнюю лошадь еще не успели украсть, и, пока этого не случилось, он вскочил в седло сам. Надеяться на помощь в этой ситуации глупо. Экипаж дирижабля вывезти уже не удастся, а значит, из временно полезных инструментов они становятся опасными свидетелями. Слишком много знают. И надеяться, что контрабандисты станут держать язык за зубами перед угрозой собственной жизни, глупо. Они заговорят, рассказывая все, что знают. А знают они слишком многое: как переправляли через границу в Россию наркотики, где и кому передавали товар, как пересекали границу и в какие дни. Это могло позволить вычислить тех, кто закрывал на это глаза. Слишком опасно.

Его конь несся вперед, расшвыривая с дороги паникующих людей. Об обороне уже не было речи — первый из снарядов, упавший в крепости, лишил мужества ее защитников, и теперь все думали лишь о спасении собственной жизни, а не об обороне перед силами врага.

Пятеро аэронавтов во главе с капитаном ждали его возле дирижабля.

— Где Патрик? — уточнил он у Роджерса.

— Там, внутри, — капитан махнул в сторону дирижабля. — Мы все облили авиационным топливом, но пока не стали поджигать, решили дождаться вашей команды. А где охрана и лошади?

— Скоро будут, — ответил Смит и резко выдернул из кармана руку, бросив в сторону экипажа дирижабля зеленоватый шар.

Газовую гранату он уже взвел заранее — нужно было лишь вдавить вниз клапан. Бросок вышел удачным: сфера упала прямо в центре группы. Из зеленого шара с шипением стал вырываться газ, обволакивая все вокруг зеленоватой дымкой. С криками люди рванули в сторону, но было поздно — ядовитая дымка уже осела на коже и попала в легкие. Контрабандисты, закашлявшись, попадали на землю.

Прикрыв рот носовым платком, Смит ждал. Газ достаточно быстро теряет эффективность при контакте с воздухом. Пара секунд — и он становится безвреден. И все же он выждал больше минуты, прежде чем слезть с лошади.

Обойдя по дуге мертвые тела, он зашел внутрь дирижабля, втянул в себя воздух, почувствовав в нем запах авиационного керосина, щедро разлитого внутри. Это хорошо — пламя надежно прикроет все следы. Осталось лишь убедиться, что ирландец на месте и готов разделить судьбу дирижабля, которым управлял много лет.

Он идет вперед вдоль узкого коридора, обходя разбросанные в спешке вещи. Видно, что экипаж тоже готовился к бегству. А вот и Патрик — сидит возле рубки, поджав под себя покалеченные ноги. За попытку побега Роджерс перерезал ему сухожилия на ногах, и теперь он мог лишь ползать на коленях, лишенный права ходить. Он жил в крохотной комнатушке рядом с рубкой пилотов, откуда стойко несло вонью и мочой. Грязное, немытое тело, все в синяках, лохмотья все в грязи и заплатах. Другого бы уже давно сломили постоянные побои, на которые был скор старый капитан. А этот — нет, вперял в него свои зеленые глаза, даже голову не собирается опускать. Упрямый, как и весь его народ. Ну, теперь и твоим мучениям подошел конец.

Не спеша вынув револьвер, он с издевкой уточнил:

— Что-нибудь скажешь напоследок?

Хлесткий звук выстрела, почти сразу второй, раздавшиеся в кабине, заставили Смита покачнуться, выронив револьвер. Затем он рукой попытался зажать дырку в груди, из которой хлынула кровь, а после, упав, затих на полу.

— Гори в аду, тварь, — Патрик опустил руку с Дерринджером, который прятал в лохмотьях.

Он его украл у Роджерса три месяца назад, сняв со щиколотки на ноге, где тот его носил незаметно для всех. В Гонконге капитан, отмечая удачную сделку, особенно сильно напился и заснул прямо в рубке управления. Утром Роджерс искал свой пистолет, Патрика обыскали несколько раз, но так ничего и не нашли. А он клялся всеми богами, что его не видел — да простит его Святой Патрик, но греха в этом он больше не видел. Капитан поверил, что его украли где-то в порту. А потом забыл. А он ждал и готовился. Спастись он не надеялся — хотел просто отомстить, угробить и дирижабль, и команду. Желательно так, чтобы эти твари помучились подольше.

Он посмотрел на себя, на свое искалеченное тело. Подписывая контракт, он мечтал о небе, о деньгах, о том, что сможет помочь своей семье, наконец сможет есть досыта. Кто знал, что все окажется обманом и рабством, а для таких, как он, не существует ни справедливости, ни законов. Капитан рассмеялся ему в лицо и бросил обрывки контракта себе под ноги, сказав, что у ирландских собак на его корабле есть только одно право — ему служить и быть благодарным за эту милость. А когда он попытался сбежать… Он посмотрел на свои ноги — ступни, которыми не мог шевелить.

Он сидел на полу дирижабля, который, видимо, собирались спалить вместе с ним. Вспоминал свое прошлое, свою до абсурда короткую и бессмысленную жизнь. Снаружи грохотало, иногда слышалась стрельба. Затем он услышал тяжелую поступь — словно дракон из сказок спустился с небес и решил заглянуть к нему в гости. Потом в коридоре послышались шаги, а спустя несколько секунд из проема показались несколько солдат в островерхих шапках со старенькими мушкетами в руках, настороженно рассматривающих его. Они что-то крикнули в сторону входа. Еще немного ожидания — и в кабину зашел уже белый, судя по почтению солдат, офицер. Оглядевшись по сторонам, он уточнил на английском:

— Я Иван Громов. А ты кто?

— Первого кулака удалось взять, — доложил Вэн Дунь. — Его бросила своя же охрана.

— Это хорошо, — я довольно кивнул.

За голову этого мерзавца была обещана хорошая награда. Правда, получить ее от вечно блуждающего императора будет весьма сложно, но, с другой стороны, пусть минимальный, но все же шанс есть.

Идея, не теряя времени, продолжать двигаться вперед, попытавшись застигнуть врага врасплох, оправдалась полностью. Часть пехоты мы рассадили на запасных лошадей, захваченных в крепости, вперед послали конные разъезды. А затем, не теряя времени, двинулись вперед. Монгольская кавалерия в лучших традициях своих предков не подвела, и к полудню мы уже были у крепости. Дальше — небольшой обстрел, разнести ворота и часть стены, а затем рвануть вперед. Сопротивления почти не было: лучшие части были там, возле Каменной Двери, здесь, в резиденции, была лишь личная охрана да тыловые части, полностью деморализованные нашим появлением. Нам даже удалось захватить дирижабль, который я не надеялся даже увидеть, и вместе с ним живого пилота, которого сейчас отмывали в бане. Слишком от него несло. Попутно пришлось выставить охрану возле захваченного судна, чтобы кто-то ненароком его не спалил: одна искра — и дирижабль, облитый керосином, полыхнет, как новогодний фейерверк.

Солдаты вели обыск дворца, сгоняя во двор всех, кто не успел скрыться. Заплаканные женщины, евнухи, слуги — на удивление много прислуги. А ведь Красные кулаки первыми кричали про равенство всех над всеми, что собственность общая. А зачем здесь столько прислуги?