Ограбление века (СИ), стр. 20

Есть, конечно, «бомбы замедленного действия», что надо тщательно прятать. Вроде вот этого самого комплекта «солдата будущего», в котором я сижу. Но аренда гаража закончится почти через пять месяцев, и к тому времени я либо продлю её, либо придумаю, куда это всё перепрятать. Квартира, в которую раз в три-четыре месяца наведывается кто-либо из Кутасиных (проверить, не засрал ли я её, не поломал ли что-нибудь), ещё больше двух лет в моём распоряжении. Всё-таки я, преодолевая свою нелюбовь к домашней уборке, стараюсь содержать её в чистоте. А за два года — либо падишах помрёт, либо ишак сдохнет.

Вот чего я никак не ожидал, так это того, что Катюха со слезами на глазах повиснет у меня на шее. Прилюдно.

— Мишенька, я так за тебя переживала!

— Всё, всё, Катёнок. Не плачь. Всё уже обошлось, и дальше будет хорошо.

А когда успокоилась, шепнула:

— После собрания идём к тебе. И не спорь!

Да, собрания, на котором нам напомнили о том, что завтра мы отправляемся «в колхоз». И что именно должны иметь при себе, придя к восьми нуль-нуль на площадку возле «плевательницы».

— Пока-пока! До завтра, — подхватив меня под локоток и увлекая в сторону пешеходного перехода через проспект Октября, помахала Катрин Попцову, Оксанке и Ирине, кажется, уже настроившимся на традиционный «развод по домам».

Ксюха отреагировала на этот демарш довольно спокойно, а вот у Женьки с Бородулиной буквально челюсти отпали. Рыдания у меня на груди они не застали, так что время удивляться для них наступило позже, чем для многих остальных одногруппников.

«Допрос с пристрастием» она оставила на потом, начав сдирать с меня одежду, едва у нас за спиной щёлкнул замок входной двери. Как я понял, решила компенсировать переживания другими яркими эмоциями.

— А что ты сделал с той коробкой?

— Разобрал и сжёг. Забудь про неё тоже. Теперь это уже неактуально. Всё закончилось хорошо: я жив, здоров и полон сил.

— А могло закончится иначе?

— Могло. Вот на этот случай я и подготовил вариант с тем, что ты её передашь.

— Мишка, я боюсь за тебя. Все эти тайны меня просто пугают.

— Катюша, я же сказал, что уже всё позади. Продолжаем жить, как жили раньше.

— Надолго ли позади?

— Вряд ли на всю жизнь, поскольку она хорошо умеет подкидывать всяческие неожиданности, но точно надолго.

Мне бы на самом деле такую уверенность, с которой я успокаиваю девушку!

— Ключи от квартиры тебе вернуть?

— Оставь, пожалуй, себе. Сможешь приходить, когда захочешь.

Нет, это не проявление доверия, это большее. И Катюхе не нужно лишних объяснений. Судя по выплеснувшимся на меня эмоциям, она мгновенно поняла, что я имел в виду.

— Карасёв, я тебя люблю.

— Я тебя тоже, — кажется, не соврал я.

Комплект «Легионер» мы с папой вывезли в багажнике «двойки» в гараж на болоте ещё вчера. И опасаться того, что Катрин случайно обнаружит эту экипировку, не следует. А вот отцу, случайно увидевшему шлем от него, пришлось пережить очередной шок. Как и от квадрокоптера, стоящего на полу под верстаком. Потом, когда он уехал, я собрал дрон и упаковал в пластмассовый кейс, но ругнул себя за неосмотрительность. Это он ещё оружия, спрятанного под деталями «легионера», не видел.

Ещё его поразило то, что я арендовал гараж втайне от него.

— Пап, так нужно было. Ты же видишь, сколько здесь вещей, о которых лучше не знать даже тебе.

Вот именно. Яков Фёдорович не обманул, написав мне, что «подкинул» кое-что из оборудования и техники. По крайней мере, я, наводя порядок в гараже, обратил внимание на ящики с клавиатурами, компьютерными мышами, сетевыми маршрутизаторами и мотками сетевого кабеля для объединения компов в единую локальную сеть. Несколько небольших «плоских» мониторов в дополнение к купленным мной за свои средства комплектам китайских мини-ПК. Маломощным, дешёвеньким (каждая «коробочка» не дороже 6–7 тысяч), но они в настоящее время по производительности — просто супер-компьютеры в сравнении с существующими. Даже американскими, только-только разрабатываемыми на основе «двести восемьдесят шестого» процессора.

Что ещё он мне презентовал, разберусь где-то через месяц, когда мы «выиграем битву за урожай». Генерал же упоминал в письме, что приготовил и что-то для моего личного пользования. Интересно, что именно? Тогда же и буду снимать установленное мной оборудование для слежки за «золотым поездом». Совсем ни к чему, если его кто-нибудь случайно обнаружит. Хорошо, если просто выбросят, как нечто непонятное. А если отнесут в Комитет? Чекисты ведь непременно возбудятся и начнут выяснять, кто бы мог установить эту аппаратуру. Пусть я во время этого и был чуток загримирован, но вдруг кто-нибудь сумеет меня узнать?

20

Сало як сало. Чего его пробовать? В том смысле — что студенческая «картошка» как студенческая «картошка». Чего про неё рассказывать? Разве что, осень в этом году более дождливая и холодная, чем в прошлом, поэтому процесс несколько затянулся. И нас, третьекурсников, под конец месяца стали возить по домам каждый день. Предупреждая, что выезда «в поле» не будет при минусовой температуре.

Теперь я езжу с Машгородка, а в «первой жизни» сначала добирался из заповедника до бульвара Мира, где автобусы подбирали тех, кто живёт на Автозаводе. И однажды Любанька Опарина нас рассмешила чуть ли не до истерики, рассказав, как её утром поднимала мать. Словами «Люба, вставай, на улице три градуса ЖАРЫ». Может быть, и в этом временнОм потоке она подобное тоже говорила, но я уже этого не мог услышать.

Из Черновского дорожка до родительского дома уже опробована. Поэтому пару раз съездил на выходной с «картошки» в Атлян. А потом «синхронизировали» с Егорьевой дни отдыха и стали проводить их вместе. Приходить ко мне с ночёвкой она пока воздерживается, но, как я понял, моральную подготовку матери к этому понемногу ведёт. По крайней мере, пару раз вечером приводила меня в гости. Уже не как «одного из нашей компании». Похоже, скоро и её нужно будет везти в гости «в деревню». «Мальчик» я уже «взрослый», моё восемнадцатилетие «в полевых условиях» (причём, в буквальном смысле этих слов) мы отметили, так что большого шока для родителей из-за того, что я привёз в дом девушку, быть не должно.

Совершенно неожиданно для себя довёл до слёз Бородулину. Случилось так, что и Катрин, и Женька не поехали «в колхоз», чуть подпростыв, и мне пришлось работать на пару с Ириной. Слово за слово, и в ходе пикировочки я необдуманно ляпнул, что девушки любят только тех, кто любит их. Захлюпала носом и потопала в сторону ближайшего леска, служащего нам туалетом. Блин, ну ведь уже почти полгода прошло, как я «переключил» её на Женьку! Могла бы и успокоиться за это время…

Смегельская? Тяжёлый случай. При первой встрече «в колхозе» даже улыбнулась мне. Кажется, порываясь подойти и заговорить. Вот только рядом со мной была Катюшка, которая тут же своим щебетанием показала, что Ане уже ничего не светит. А ведь я предупреждал «Желтоглазку», что может быть уже поздно. Та самая несвоевременность, о которой я когда-то напел ей у окна в техникуме, и сработала.

Из-за паршивой погоды «колхоз» затянулся аж до 3 октября. Правда, последние десять дней в сентябре мы три дня учились, три дня работали. Попеременно, второй и третий курсы. И такая дребедень толком не позволяла ничем заняться всерьёз. Единственное — удалось снять приборы, поставленные мной для наблюдения за вагонами с золотом. На крышу барака и тополь возле забора талькового комбината я слазил вообще без проблем. На чердак Анны Савельевны пришлось карабкаться в воскресенье, когда она, как всегда, уехала на службу в молельный дом. А вот камеру и микрофон, установленные под трубой, ведущей «тепло» в заповедник, я про… любил. Кто-то всё-таки их заметил, и у кого теперь приборы из будущего, я понятия не имею. И даже не собираюсь искать, чтобы не привлекать к себе внимания.