Маньчжурский гамбит. Книга Восьмая (СИ), стр. 6

Тимоха хмыкнул в бороду.

— У нас в сотне за воровство у своих нагайкой учили. Перед строем. А опосля тот вставал и кланялся: спасибо, братцы, за науку. А вот насчёт предательства… — Вахмистр многозначительно кашлянул мне в спину. — Тут, конечно, ваш способ поинтереснее будет. Да, Павел Саныч? Оно, может, и нам такое правило завести? Ежли кто продал общину и бегает с доносами, так пущай сам в себе дырки колет.

Чжао посмотрел на пластуна с интересом. Я тоже. Только интерес у нас был разный. Китайцу понравился ход мыслей Тимофея и то, что он оценил педагогический подход Цинбан. А мне стало слегка волнительно за Еремея. Хоть Тимоха мой приказ не трогать возницу не нарушит, но найти способ, чтобы тот сам случайно убился, вполне может. Конечно, после того как я дам отмашку больше не скрывать от Еремея тот факт, что правда о его предательстве вскрылась.

— Да я всё, всё… — потупился Тимофей, поймав мой взгляд. — Молчу, ваше сиятельство. Это же так, для поддержания разговора.

Он даже сделал пару шагов назад, мол, не лезу вообще никуда. Стою скромненько, не мешаю.

— Князь, я мог бы по традиции предложить тебе чаю, но что-то мне подсказывает, ты не захочешь тратить время, — Чжао поднялся с табурета. — Говори. Извини, что не приглашаю в комнаты: как только ты и твой казак уйдёте, у нас будут ещё кое-какие дела, требующие тишины.

— Всё верно, — кивнул я китайцу. — Время сейчас слишком ценная вещь. Действительно тороплюсь. Ты всё правильно понял, мой друг. Меня к тебе привела необходимость просить о помощи. Нужно найти двоих. Девушку и старика.

Китаец замер напротив меня, сложил руки в замок. Смотрел задумчиво и слишком внимательно.

— Девушку, — повторил он. — Которая умерла от лёгочной чумы?

Тимоха тихонько и одобрительно крякнул. Впечатлился тем, что Чжао сразу определил источник наших проблем.

— Её самую, — кивнул я. — Она и Шэнь ушли сегодня днём. Я так подозреваю, прячутся в городе и будут тут как минимум сутки.

— Ушли тайком? — уточнил Чжао.

— Всё верно.

Мафиози смотрел на меня секунд десять, не меньше. Лицо при этом не дрогнуло. Но почему-то казалось, глава Триады едва сдерживается, чтобы не усмехнуться.

— Я ещё тогда подумал, — заговорил он наконец. — В лавке старика. Когда ты встал между мной и этой девицей. Подумал: она принесёт тебе одни проблемы. Но ты решил играть в благородного человека. Вы, русские, вообще любите подобные игры. Честь, совесть, белые перчатки, когда вокруг одна грязь.

— Как видишь, ты был прав, — пожал я плечами.

Спорить смысла не имело. Чжао можно не рассказывать детали: он всё равно понял суть.

Китаец сцепил руки за спиной, отошёл к ящикам. Постоял, разглядывая клейма, будто видел их впервые. Потом обернулся.

— Скажу тебе одну вещь, князь. Раз уж ты здесь. Помнишь события, благодаря которым мы познакомились?

— Племянник Шэня потерял партию вашего товара. Хунхузы перехватили.

— Это я тебе так сказал. — Щека у Чжао дёрнулась. Улыбка, надо понимать. — Хунхузы тот товар в глаза не видели. Меня попросили втянуть старика в какую-нибудь неприятную историю, чтобы он оказался должен. Попросили таким образом и такие люди, что отказать не мог даже я.

Имён мафиози не назвал. Да и не требовалось. Манью давно рассказала, как всё было устроено. Шэня затянули в тёмные дела через «Зелёную банду». По плану майора Хондзё.

— Знаю, кто просил, — ответил я спокойно.

Вот теперь Чжао удивился по-настоящему. Он несколько секунд смотрел на меня, не моргая, затем произнёс:

— Не спрашиваю, откуда тебе это известно. Думаю, мне лучше не знать. Суть в другом, князь. Эта девица дорого обходится всем, кто имеет к ней какое-либо отношение. Но… ты пришёл, и ты просишь помощи. Хорошо. Мои люди займутся твоим вопросом немедленно. Когда найдём, что с ними делать?

— Ничего. Не трогать, не пугать. Сообщить мне, где они. Дальше я сам. Сколько буду должен?

— Сначала выполним работу, — качнул головой Чжао. — Потом поговорим об оплате. Ты знаешь, для тебя она будет невысокой.

— Благодарю. Ближайшие пару часов буду ещё в городе. Если появится информация, сразу дай знать.

Чжао приподнял бровь.

— Пару часов. Ты многого хочешь от моих людей, князь.

— Хочу ровно столько, сколько они могут. Я верю в возможности Цинбана.

Китаец мою лесть оценил. Это было видно по тому, как дрогнул уголок его рта. Впрочем, «братья» и правда работают чётко. Тут врать не пришлось.

— Я буду…

— Мои люди найдут, — перебил меня Чжао. — Ты же веришь в их возможности.

Он сделал лёгкий полупоклон, я ответил ему тем же. В следующую секунду из тёмного угла вынырнул провожатый. Хотя я был уверен, что в помещении никого нет. Чёртовы китайские мафиози…

Тимоха вышел на улицу первым, огляделся по сторонам. Только после этого мы двинули к розвальням.

Гастон сидел ровно в той же позе, в какой его оставили. Только шарф натянул уже по самые глаза.

— Ну? — спросил я, забираясь в сани.

— Никого, mon prince. Вошли двое китайцев, вышли трое. — Француз подумал и добавил: — Ещё собака. Но собака вела себя прилично.

— Уже хорошо, — усмехнулся я.

Француз вернул вожжи вахмистру и перебрался назад. Тимоха устроился на месте возницы, обернулся ко мне.

— Куда теперь, Павел Саныч?

— На Пристань. Навестим нашего общего знакомого. Нам нужен дом купца Ерофеева. Там во дворе имеется флигелёк, который арендует некая глухая особа. У нее квартируется господин Приходько.

Вахмистр расплылся в довольной ухмылке, хмыкнул, тряхнул вожжами, и мерин бодро потрусил прочь из проулка.

— Общий знакомый — это кто? — уточнил Гастон.

— Очкарик один, — охотно пояснил Тимоха через плечо. — Гнида в пенсне.

— А. — Француз кивнул с таким видом, будто ему всё сразу стало ясно. — Понятно.

Пока «братья» трясут Фуцзядянь, можно заняться вторым делом. Тем более время самое подходящее. Днём Приходько крутится в доме майора, а к вечеру возвращается к себе. Сидит, поди, чаи гоняет и думает, что после всех его приключений наконец настала спокойная жизнь.

Его ждёт небольшой сюрприз.

До Пристани добрались минут за двадцать. Дом купца Ерофеева нашёлся быстро, стоило всего лишь тормознуть первого попавшегося извозчика. Он и подсказал.

Домишко, кстати оказался весьма приличным. Каменный, в два этажа, за высоким забором. В окнах было темно. Видимо, купец рано ложится спать.

Тимоха привязал мерина к коновязи у ворот. Толкнул калитку. Та оказалась не заперта. Либо хозяева крайне отчаянные люди и совершенно не боятся грабителей, либо грабители не рискнут лезть в этот дом, потому что он под защитой местной полиции.

Флигелёк действительно стоял в глубине двора. Приземистый, с двумя светящимися окошками. Из трубы валил дым. Вдова Полещук явно ведет более активный образ жизни, чем хозяин дома.

Вахмистр постучал в дверь. Вежливо, костяшками.

Тишина.

Постучал ещё раз. Уже кулаком.

Опять тишина.

— Глухая же, — напомнил я.

— Ага, — согласился Тимоха и замолотил так, что с крыши посыпался снег.

Наконец за дверью послышалось шарканье. Лязгнул засов. На пороге появилась старуха. Маленькая, сухая, в пуховом платке. В руке — керосиновая лампа. Подняла её повыше, оглядела нас по очереди. На Тимохе задержалась подольше.

— Чего надо? — буркнула вдова Полищук.

— Добрый вечер, сударыня, — расшаркался я. — Мы к Матвею Семёновичу.

— Ась?

— К Матвею Семёновичу! — повторил я погромче.

— Не надо дров, — отрезала старуха. — Есть дрова. Ходят тут на ночь глядя, людей пугают.

И попыталась закрыть дверь. Тимоха успел подставить сапог.

— К жильцу твоему, мать! — гаркнул вахмистр. — К господину Приходько!

У меня зазвенело в правом ухе. Думаю, этот бас услышала вся Пристань. Включая очкарика.

— А-а-а… — протянула вдова. — К Матвей Семёнычу. Так бы сразу и сказали. Чего орать-то? Чай, не глухая. Только не велел он никого пускать. Строго-настрого не велел.