Маньчжурский гамбит. Книга Восьмая (СИ), стр. 26

А после розвальни вернутся на постоялый двор. Гастон допьёт свой стакан и покатит с бензином на лесопилку. Тимоха отправится в «Модерн» хвастаться подарками.

Вот и выходит, что каждый из нас сегодня занят своим делом. И у каждого дела имеются свидетели. Князь ужинает с чуринским управляющим. Вахмистр выбирает невесте серьги. Француз ездил за бензином для своей колесницы и засиделся на постоялом дворе. Ничего необычного. И ни один из нас никак не связан с очкариком, который как раз сегодня собрался бежать из Харбина. В Париж, ага.

Хорошо спрятано то, что лежит на самом виду.

До чуринской конторы доехали за несколько минут. Внутри ещё горел свет. Приказчик за конторкой, услышав мою фамилию, сначала не поверил своим ушам, почти минуту просто молча таращился, потом побледнел и только после этого побежал докладывать.

Лыков принял меня в своём кабинете. Небольшом, натопленном, без излишеств. Бумаги на столе лежали стопками, выровненными как по линейке. Человек, который кладёт вилку параллельно ножу, по-другому, похоже, не умеет.

— Ваше сиятельство. — Чуринский управляющий поднялся мне навстречу. Сухой, костистый, вежливый до оскомины. — Не ожидал. Чем обязан?

— Есть к вам дело, Иван Сергеевич. Выгодное. Для вас — в первую очередь.

Лыков опустился обратно в кресло. Пальцы его легли на край стола и замерли.

— Слушаю.

— Не здесь. — Я покачал головой. — Такие разговоры в конторе не ведут. Приглашаю вас поужинать. «Модерн», через полчаса. Удобно будет? Вы ведь уже освободились?

— Что за дело? — В голосе управляющего прорезался интерес. Осторожный, но вполне ощутимый.

— За ужином узнаете. Обещаю, не пожалеете.

Лыков помолчал. Смотрел цепко, не моргая. На его постной физиономии шла сложная работа. Недоверие боролось с любопытством.

— По городу говорят, вы уезжаете, — произнёс он наконец. — И будто бы продаёте дело.

Я сделал удивлённое лицо. Мол, ну надо же, как быстро разносятся слухи. Хотя на самом деле со вчерашнего дня их начали разносить Гастон и Селиванов. Петру сказал, мол, так надо, чтобы лесопилка подскочила в цене. На самом деле мотивы у меня были совсем иные. Князь, который собрался уезжать, совершенно не заинтересован в смерти майора Хондзё, будь они хоть трижды неприятелями. На кой чёрт князю какой-то майор, если через месяц его уже тут не будет.

— Удивлён вашей осведомлённостью… — покачал я головой. — Ну вот и об этом поговорим. За ужином.

— В «Модерне»… — Иван Сергеевич чуть приподнял бровь. — Говорят, когда вы там побывали крайний раз, ваше посещение надолго запомнилось.

Мммм… Типа пытается меня поддеть. Наивный человек.

— Медведя не будет, — усмехнулся я. — Слово даю. Исключительно поужинаем.

Уголок рта у чуринского управляющего дрогнул. Он явно хотел улыбнуться, но не стал. Видимо, чтобы наши сложные взаимоотношения не обрели дружеский характер.

— Хорошо, ваше сиятельство, — кивнул Лыков. — Через полчаса буду. Вы там будете меня ждать?

— Конечно. Зачем над душой стоять? — Я, в отличие от чуринского управляющего, строить из себя чёрт знает что не стал, улыбнулся. Затем вышел из кабинета.

Уже в пролётке подумал, что занятная выходит штука. В воскресенье этот человек сидел в гостях у японского майора и слушал обещания, что конкурента у него скоро не станет. А сегодня согласился с этим самым конкурентом поужинать. И ведь не подозревает, что мне известно о той беседе. Бизнес, как говорится, ничего личного.

Сразу от конторы Лыкова направился к «Модерну». Швейцар узнал меня с порога. Узнал и на всякий случай попытался выглянуть из-за моего плеча. Проверял, наверное, не тащу ли я за собой цыган. Или медведя.

Управляющий гостиницы, наоборот, просиял, лично проводил к столику у окна и шепнул, что для его сиятельства в «Модерне» всегда найдётся лучшее место. Ну ещё бы. Теперь я для него не гость, а ходячая реклама.

Зал понемногу наполнялся. Купцы с супругами, пара офицеров, какие-то господа при деньгах. На князя Арсеньева косились. Кто с любопытством, кто с опаской. Я заказал чаю и устроился так, чтобы меня было видно из любого конца зала.

Часы над стойкой пробили семь.

Ну вот оно. То самое время. Матвей Семёнович сейчас должен стоять на пороге особняка в Новом городе. С узелком за пазухой. Если, конечно, не струсил в последний момент.

Нет, думаю, не струсил. Своя шкура ему дороже майорской. Ну и, кроме того, Матвей Семёнович так обосрался в этом городе, что всеми фибрами души жаждет из него убраться.

Лыков явился через пять минут. Управляющий встретил его как дорогого гостя, проводил к моему столику.

Поначалу мы говорили о пустяках. Так положено. Естественно, как всегда, о даяне, который опять скачет. Это самая наболевшая тема. Потом о морозах. Тоже немаловажный вопрос. Затем о том, что китайская таможня снова подняла сборы. Иван Сергеевич отвечал скупо и всё время поглядывал на меня так, будто ждал, когда князь Арсеньев выкинет какой-нибудь фокус. Князь Арсеньев фокусов не выкидывал. Ел, пил и улыбался. Пару раз даже подмигнул одной симпатичной барышне в обществе взрослой дамы. Пока не женат, можно.

К делу перешли после горячего.

— Так что же вынудило вас пойти на столь неожиданное предложение, ваше сиятельство? — Лыков отложил вилку. Параллельно ножу, разумеется.

Я откинулся на спинку стула, с усмешкой посмотрел на чуринского управляющего. Потом прямо в лоб выдал:

— Медь, Иван Сергеевич. Пятнадцать пудов. На змеевики. Вам ведь столько не хватало?

Пауза вышла длинная. Управляющий смотрел на меня так, как смотрят на человека, который предлагает купить Сунгари. Вроде и вещь хорошая, но где-то обязательно подвох.

— Позвольте уточнить, — наконец произнёс он. — Откуда у вас медь? Заметьте, я даже не спрашиваю, сколько, потому как сам факт появления меди кажется мне фокусом. Вы ведь знаете, как нынче сложно её достать.

Я вытащил из внутреннего кармана коносамент, положил перед Лыковым на скатерть.

— Англичане. Через Владивосток. С таможенной очисткой и накладной на английском бланке. На этот раз, Иван Сергеевич, никакого Имяньпо. Можете проверить хоть у самих англичан в конторе.

Лыков взял бумагу, прочёл. Потом глянул на меня и прочёл ещё раз. Продолжал искать подвох. Аккуратно положил обратно, точно по краю стола.

— Зачем вы предлагаете медь мне? — спросил он. — Мы с вами, ваше сиятельство, не друзья.

— Не друзья, — согласился я. — Но тут вот какое дело. Мне действительно предстоит переезд. Лесопилку вместе с её содержимым, так сказать, планирую продать. Той меди, что пришла, хватит за глаза, а эта, так получается, будет лишняя. Ну а мы с вами, как говорят, не с того начали наше знакомство. Решил сделать вот такой жест доброй воли. В конце концов, через месяц делить нам уже будет нечего. Почему бы и нет?

Лыков снова помолчал. Конкурент уходит — это хорошо. Конкурент уходит, продав производство кому-то другому, — это уже не так хорошо. Но медь… Медь перевешивала всё.

— Тридцать за пуд, — сказал он. — Больше в Харбине за медь никто не давал.

— Никто и не продавал, — ответил я. — Её и сейчас нет. Ни у кого, кроме меня. Сорок.

— Тридцать пять. И забираю сам.

— Сорок. Доставка моя. Завтра к полудню медь будет у вас на заводе.

Лыков взял салфетку, сложил её вдвое, потом вчетверо. Пристроил рядом с тарелкой.

— Сорок, — согласился он.

Отлично. Итого получается шестьсот даянов. Чистыми. Пётр Иванович, когда узнает, наверное, прослезится. Впервые за долгое время князь не потратил, а заработал. Причём на человеке, который мечтал, чтобы этого князя в Харбине не было.

Майор, помнится, обещал Лыкову, что конкурента скоро не станет. Ну так он не соврал. Конкурент уходит. Сам, по своему желанию. И с лыковскими деньгами в кармане. Не сказать чтобы заоблачная сумма, учитывая мои запасы, но чертовски приятная.

— Кому продаёте, если не секрет? — поинтересовался Иван Сергеевич, когда мы ударили по рукам.