Маньчжурский гамбит. Книга Восьмая (СИ), стр. 20

Француз понятливо кивнул, поудобнее устроился в санях, сунув руки в карманы. Вахмистр ухватил господина Приходько за шиворот, выволок из розвальней и оттащил в самый тёмный угол, подальше от света фонарей. Я направился следом.

Очкарик судорожно тряс головой и мычал сквозь кляп. Глаза за стёклами пенсне, чудом удержавшегося на носу, расширились от ужаса. Естественно, он сразу узнал и меня, и Тимоху, но никакой радости от столько скорой встречи не испытал.

Я подался вперед, выдернул «кляп» изо рта Приходько.

— Тихо, Матвей Семёнович. Тихо. Не вздумайте орать. Вы же не идиот, слава богу. А то ненароком шею сломаете, если дёргаться продолжите, — посоветовал весьма дружелюбно.

Приходько глотнул морозный воздух, нервно оглянулся по сторонам. Понял, что спасения ждать неоткуда и замер, как кролик, которого вот-вот сожрет удав.

— Ваше сиятельство… — зубы счетовода выбивали частую дробь. — За что? Я же всё понял еще в прошлый раз! Вы сказали слушать, слушаю изо всех сил!

— Молодец, — согласился я, разглядывая его перекошенную физиономию. — Только обстоятельства изменились. Майор Хондзё стал слишком мешать моим интересам. Вы, Матвей Семёнович, можете решить этот вопрос крайне замечательным образом.

Приходько испуганно посмотрел на Тимоху, потом снова вытаращился на меня. Кажется, он начал понимать, о чем идет речь.

— Вы умный человек, Матвей Семенович, — продолжил я вкрадчивым голосом, — Считаете отлично. Давайте подобьём баланс. Что сделает майор, узнав о слитой русскому князю информации? С живого шкуру спустит. А прознай об этом губернатор Бао Гуйцин? У него фантазия по части пыток побогаче самурайской. Вы покойник, Матвей Семёнович. Единственный для вас шанс остаться живым и здоровым — это я.

Очкарик часто заморгал. В нем отчаянно боролись страх и желание даже в такой жопной ситуации найти хоть какую-то выгоду.

— Вам что-то от меня надо? — поинтересовался он настороженно.

— Ну вот! — всплеснул я руками. — Говорю же, умный человек. Завтра вы получите некое снадобье. Требуется сделать так, чтобы майор вечером его выпил. Каким образом вы это провернёте, меня совершенно не колышет. Хотите — подлейте в вино, хотите — заварите ему чаю. Хотите — насильно заливайте в глотку.

Приходько пялился не мигая почти минуту. В его голове выстраивалась вся схема. Вернее, она выстроилась сразу, просто очкарик не мог поверить, что я вот так запросто приказываю ему отравить майора Хондзё.

— Я не убийца, Павел Александрович! — пискнул он после паузы. — Цифры считаю! Бумаги ношу! Не могу человека жизни лишить!

— Придётся, — отрезал я. — Либо умрёт он, либо вы. Выбор небогатый. Потому как после сегодняшнего разговора просто буду вынужден открыть глаза и японцу, и губернатору. Вы, конечно, можете попытаться оправдаться перед ними и даже рассказать, как вас принудил и заставил страшный князь, но… — Я усмехнулся прямо в лицо очкарику. — Это ничего не даст. Потому что вас в любом случае убьют. А со мной будут решать вопросы уже после. Думаю, вас это мало порадует. Вы ведь уже сдохнете к тому моменту.

Очкарик замолк. Засопел, шмыгая покрасневшим носом. Напряжённое лицо выдавало активный мыслительный процесс. Чаша весов начала клониться явно не в пользу самурая. Уж что-что, а своя шкура Матвею Семёновичу всяко дороже, чем какой-то майор.

— Хорошо… — выдавил он наконец дрожащим голосом. — Но мне нужны гарантии. И деньги. Сами понимаете, после такого лучше из Харбина уехать. За границу.

— Ага, — хохотнул вахмистр. — Ещё скажи, в Баден-Баден или Париж.

— Таки да! — очкарик гордо вскинул голову и даже обрёл решительный вид. — Париж было бы крайне уместно.

Тимоха угрожающе подался вперёд.

— Погоди, — остановил я его, затем кивнул Приходько: — Получите. И деньги, и билеты.

На самом деле, конечно, никто не собирался отправлять эту крысу в Париж. Сразу после того, как он выполнит задание, Матвея Семёновича ждёт быстрая и безболезненная кончина. Тимоха прав, этого не избежать. Но Приходько знать об этом не надо, пусть верит в светлое будущее и долгую жизнь.

— Ещё такой момент, — продолжил я вводить очкарика в курс дела. — Вместе с зельем вы получите некую папку. Майор выпьет чаю или что вы там ему предложите, захочет спать, выпроводит вас из дома и отправится в спальню. Вам надо будет осторожно вернуться и оставить в кабинете Хондзё эти документы. На видном месте. Например, на столе.

— Это… что-то важное? — Приходько судорожно потёр заледеневшие ладони.

Я смерил его холодным, тяжёлым взглядом.

— Вы уверены, Матвей Семёнович, что хотите знать содержание документов? — поинтересовался предельно вежливо. — Я бы вам, и когда папка окажется в руках, категорически не советовал её открывать.

Очкарик побледнел ещё сильнее, энергично затряс головой.

— Нет-нет, конечно, не желаю! Папка так папка…

— Значит, подведём итог, — я мило улыбнулся Матвею Семёновичу. — Завтра утром на соседней улице вас будет ждать мой человек, он отдаст всё, что нужно. Вечером ровно в семь часов вы должны оказаться в доме майора. Повторюсь, но как вы это сделаете, мне всё равно. Ровно в восемь часов за особняком Хондзё появится экипаж. Он будет ждать вас ровно тридцать минут. В экипаже вы найдёте деньги, билеты на поезд и чёткую инструкцию, куда ехать. Будет это Париж или другой город — посмотрим.

Приходько судорожно сглотнул. Затряс головой.

— Сделаю, ваше сиятельство. Всё сделаю в лучшем виде.

Тимоха рывком поднял его на ноги и подтолкнул к выходу из проулка. Пора было отпускать нашего ценного кадра.

Матвей Семёнович поправил воротник пальто. Посмотрел на меня с заискивающей, нервной улыбкой.

— Павел Александрович… Дозвольте спросить. А может, мне того… снова к вам в общину? Тогда и бежать никуда не придётся… Человек я полезный, сами знаете.

Я внимательно посмотрел Приходько в лицо. Думал, он шутит. Но нет, физиономия у очкарика была вполне серьёзная.

— Матвей Семёнович, — сарказм в моём голосе не заметил бы только идиот, — после всех ваших подвигов вы на полном серьёзе задаёте мне этот вопрос? Конечно, нет.

Вахмистр без лишних слов ухватил конторщика за шкирку и придал ему ускорение увесистым пинком под зад. Счетовод неуклюже взмахнул руками, плюхнулся в сугроб, а потом очень-очень быстро пополз на коленях в сторону своей улицы.

— Не сдаст? — спросил Тимоха, задумчиво глядя очкарику вслед.

— Нет, — качнул я головой. — Матвей Семёнович сильно заблуждается в одном вопросе. Он упорно продолжает меня недооценивать, потому что в прошлом я позволил ему жить. Сейчас он верит, что после убийства майора получит путёвку в светлое будущее и деньги. Его такой поворот вполне устраивает. А ещё господин Приходько думает, что, имея информацию о том, кто «заказал» Хондзё, сможет меня шантажировать… Так что не сдаст. Выполнит всё как велено.

Глава 10

Мы вернулись к саням, уселись каждый на своё место.

— Домой, Павел Саныч? — спросил вахмистр, разбирая вожжи.

Я прикинул время. Восьмой час. Для визитов поздновато, конечно. Но, с другой стороны, когда это меня останавливало?

— Нет, Тимофей. К Соломону.

Казак обернулся, удивлённо приподнял бровь.

— На ночь глядя, ваше сиятельство? Дык лавка, поди, закрыта уже.

— Откроет. Нам с тобой, Тимоха, необходимо поговорить с Соломоном Марковичем по важному делу, — я глянул на казака и уточнил: — По твоему делу.

Вахмистр несколько секунд соображал, о каком таком деле речь. А как сообразил, глаза его в один момент округлились.

— Так это… Павел Саныч… неловко как-то. Без подготовки. Не по-людски, — забубнил он, сразу растеряв всю свою суровость. — Свататься, оно ж обстоятельно надо. С разговором, с поклонами…

— Некогда нам обстоятельно, — отрезал я. — Через месяц уезжаем. Пока ты все каноны будешь соблюдать и поклоны бить, я уже в Шанхае окажусь. Хочешь жениться на Рахили и забрать её с собой? Или планируешь её тут оставить?