Сказ о четырёх с половиной татами, стр. 27

— Мне очень жаль, — сказал он. — Но я уйду после окончания дуэли.

Теперь Акаши задохнулась от шока.

— Так вы действительно собираетесь отправиться в кругосветное путешествие?

— По-моему, это всё ещё звучит безумно, — сказал я.

Но он только покачал головой.

— Именно с этой единственной целью я решил выбрать доверенное лицо. Я не вернусь в эту комнату на 4½ татами ещё долго. Могу ли я попросить вас прибраться в ней за меня?

Видимо, эгоцентричен до последнего.

— Наверное, да, — усмехнулся он. — Посмотри на время; нам нужно добраться до Великого моста Камо. В конце концов, это моя последняя битва с Дзёгасаки.

Когда мы уже собирались покинуть комнату, вбежала Хануки, совершенно запыхавшаяся.

— О, хорошо, я успела… — прохрипела она. — Я прибежала сюда, как только закончила работу.

— Я уже начал думать, что ты не придёшь посмотреть.

— Я хочу увидеть это своими глазами, хотя это довольно бессмысленная битва.

И вот мы отправились к Большому мосту Камо.

Когда мы достигли восточного конца Великого моста Камо, мастер Хигути закатал рукав своей юкаты и сверился со старомодными наручными часами.

Полдень уже уступил место сумеркам цвета индиго, а Дельта Камо уже гудела от веселящихся студентов. Вероятно, это был приветственный банкет для поступающих первокурсников. Если подумать, я не был на подобных мероприятиях последние два года.

Ревущая река Камо разлилась от недавних дождей, её поверхность была посеребрена светом уличных фонарей, которые начинали зажигаться один за другим. На исходе дня ожила улица Имадэгава, а Большой мост Камо был забит машинами, белые и красные огни сверкали в опускающейся темноте. Оранжевые огни, усеивающие широкую ограду моста, тускло и загадочно светились в ночи. Почему-то сегодня мост выглядел ужасно широким.

— А, вот и они, — сказал Учитель с довольным видом и пошёл к центру моста.

С другой стороны моста я увидел Дзёгасаки, идущего к нам, и Озу рядом с ним.

Они смотрели друг на друга всю дорогу и встретились в самом центре моста. Под нами бушующая река выбрасывала белые брызги. На юге, за чёрным водным простором, далёкие огни района Сидзё сверкали, как драгоценные камни.

— Ого, Акаши, и ты тут? — сказал Дзёгасаки с удивлённым видом.

— Добрый вечер, — кивнула она в ответ.

— Знаешь Хигути?

— Я стала его ученицей прошлой осенью.

— Сегодня она просто наблюдатель. А вот доверенное лицо, с которым вы познакомились вчера, — сказал мастер, указывая на меня. — Кстати, разве ваш доверенный не мой ученик Озу?

Дзёгасаки ухмыльнулся.

— Ты думал, что он твой человек, не так ли? Но на самом деле он был моим шпионом всё это время! Шокирует, да, чувак?

— Ты меня раскусил, — горестно улыбнулся Учитель.

— Ну ладно.

— Давай начнём.

В воздухе вдруг появилось ощутимое напряжение.

Дзёгасаки и мастер Хигути сцепились взглядами. Под светом ламп на мосту точёные черты лица Дзёгасаки запросто могли бы принадлежать одному из четырёх Хитокири Бакумацу [23]. Озу стоял рядом с ним, его мрачная ухмылка только усиливала эффект.

Навстречу врагу шёл мастер Хигути, его баклажанообразное лицо выглядело настолько суровым, насколько это вообще возможно. Когда он стоял надменно, благородно сложив руки на передней части своей тёмно-синей юкаты, я чувствовал, как от него исходит непередаваемая энергия. Эти два противника выглядели как могучие соперники, сошедшиеся друг с другом в эпическом поединке.

Что же это будет за битва? Мы ожидали с затаённым дыханием развития событий.

Наконец Хануки прошла между ними и рассекла воздух рукой, как бы перерезая невидимую нить, связывающую этих двоих.

— Ладно, кончайте уже с этим.

Для поединка, который должен был положить конец пятилетнему конфликту, это было разочаровывающее вступление.

Дзёгасаки согнул колени, а Озу поспешно отступил назад. Акаши и я последовали его примеру. Мастер Хигути стоял совершенно неподвижно. Дзёгасаки поднял левую ладонь перед собой к небу, а правую руку сжал в кулак у пояса, словно собираясь прыгнуть на мастера Хигути. В ответ на это мастер развёл руки в стороны и сделал руками странные эзотерические знаки, словно произнося мантры.

— Давай уже, Хигути, — прорычал Дзёгасаки.

— Действительно, — ответил Учитель.

На мгновение все затаили дыхание. Затем двое внезапно начали действовать.

Камень, бумага…

Ножницы!

Дзёгасаки драматично рухнул на землю.

— Итак, у нас победитель!

Хануки начала аплодировать сама; Акаши присоединилась к ней через пару хлопков. Я был слишком ошеломлён, чтобы двинуть руками.

— Я победил, поэтому первый удар будешь наносить ты, — сказал мне Учитель.

Поединок на Великом мосту Камо был не более чем игрой в камень-ножницы-бумага, чтобы решить, кто из доверенных лиц нанесёт удар первым.

— Ну, что ж, это бремя с моих плеч, — вздохнул Учитель, глядя в вечернее небо со скрещенными руками в своей обычной невозмутимой манере.

Дзёгасаки стоял как ни в чем не бывало, на его лице застыло бесстрастное выражение. Мастер Хигути достал сигару и протянул ему.

Дзёгасаки сделал затяжку и спросил:

— Хорошо, Хигути, что ты собираешься делать теперь? Ты же сам хотел положить этому конец.

— Я собираюсь отлететь в мир иной.

— Эй, Хануки, Хигути опять начинает свои шизоразглогольствования.

— Не обращай на него внимания, он просто идиот, — ответила Хануки. — Не хочешь пойти выпить?

Во время этого разговора Учитель вдруг улыбнулся и наклонился, чтобы прошептать мне на ухо:

— Теперь, по всей вероятности, я тебя больше никогда не увижу.

— А?

— Поэтому я собираюсь отдать тебе свой глобус.

— Ладно… подождите-ка, это мой глобус!

— Правда?

Значит, он действительно собирался куда-то исчезнуть.

Пока я пытался найти слова, чтобы ответить ему, из дельты Камо на севере донеслись крики. Студенты на вечеринке засуетились, бегая туда-сюда. Перегнувшись через перила, я увидел тёмное облако, которое тянулось от леса в парке Аой в сторону дельты. Оно громко гудело, увеличиваясь в размерах, и окутывало всю дельту. Люди внутри облака бегали вокруг, бешено хлопали руками и бились головой. Мы завороженно наблюдали за этой сценой, когда тёмное облако начало ползти по поверхности воды в нашу сторону.

Шум из дельты стал ещё более отчётливым. Облако продолжало выплывать из-за сосен. Это было невероятное зрелище. Трепещущее облако катилось к нам, как ковёр, поднимаясь над водой, переваливаясь через перила и погребая под собой Большой мост Камо, словно лавина.

— ГЫ-Ы-Ы-Ы-Ы-Ы-Ы-Ы-Ы, — издала карикатурный вопль Акаши.

Это был гигантский рой мотыльков.

На следующий день чума мотыльков попала на первые полосы газет, хотя никто не знал, откуда они взялись. Когда проследили их маршрут, выяснилось, что рой собрался в лесу Тадасу, то есть в храме Симогамо, но многие вопросы остались без ответа. Например, не было объяснения, почему все мотыльки в лесу решили мигрировать в одно и то же время. Ходили слухи, что мотыльки прилетели из соседнего города Идзумигава, но это объяснение было ещё более запутанным. Оказалось, что окрестности моего пансионата тоже были ненадолго наводнены мотыльками.

Когда я вернулся поздно вечером, коридор был усеян трупами мотыльков. Я забыл закрыть свою дверь, поэтому моя комната тоже была вся в них, но я благоговейно собрал трупы и похоронил.

Пока мотыльки летали вокруг меня, наполняя воздух сверкающими чешуйками и время от времени пытаясь забраться мне в рот, я пробился сквозь рой к Акаши и галантно защитил её от большей их части. Как городскому жителю мне раньше не приходилось сосуществовать с насекомыми, но после двух лет жизни в пансионе я близко познакомился со всеми видами членистоногих.

Несмотря на это, количество мотыльков в ту ночь было ошеломляющим. Гул бьющихся крыльев отрезал нас от внешнего мира, как будто это были не мотыльки, а рой крылатых бесят, пролетающих над мостом. Разглядеть что-либо было почти невозможно. То немногое, что я мог видеть сквозь щёлочки прищуренных глаз, ограничивалось мотыльками, танцующими в оранжевом свете уличных фонарей, и блестящими чёрными волосами Акаши. Я даже не мог бросить взгляд узнать, как дела у остальных.