Сердце дракона. Путешествие (ЛП), стр. 53
Аргон выругался, шагая вперёд, а потом внезапно остановился.
На полу, рядом с книжным шкафом, в проходе между двумя залами, лежали цветы. Засохшие и почерневшие цветы. Ковёр из мрачных увядающих цветов.
Гея?
Гея была здесь?
Она видела его, когда…
И вот, она снова появилась — эта пронзительная боль в центре груди. Боль распространилась с разрушительной силой молнии, обрушившейся на дерево. Из горла Аргона вырвался хриплый крик, словно на смену ему — непобедимому воину, испытавшему всевозможные ранения, не морщась ни разу, — пришёл человек, неспособный справиться с болью.
Это длилось недолго, но всё равно лишило его дыхания. Когда Аргону удалось выпрямиться из этой странной сгорбленной позы, которая плохо сочеталась с человеком его габаритов и силы, ему показалось, что прошло целое столетие, хотя на самом деле прошла всего минута.
В этот момент он увидел Уинфлед. Она остановилась посреди лабиринта высоких книжных полок, предшествовавших читальному залу. Взгляд женщины был, мягко говоря, полон боли.
— Ты видела, как здесь проходила Гея? — спросил он, игнорируя взгляд пожилой служанки.
— Нет, господин. Она должна быть в своей комнате, — ответила Уинфлед. Затем она тоже заметила засушенные цветы на полу, и выражение её лица стало более мрачным. — Могу я с вами поговорить, господин?
— Нет, — ответил Аргон тоном, который обычно используют в самых неприятных ситуациях. Он уже знал, чем будет упрекать его служанка. Она, должно быть, заметила женщину, которая вошла в библиотеку и вышла из неё, и поняла, кто это был. — То, что я провожу в этом дворце меньше времени, чем ты, не делает тебя хозяйкой. Если чувствуешь себя оскорблённой или приготовила ещё какие-то громкие и нравоучительные выражения, то можешь пойти успокоиться в помещениях для прислуги и не раздражать меня.
— Ничего подобного не собираюсь делать, тем более как я вижу, ваша душа и так уже достаточно измучена. Вы плохо себя чувствуете, господин?
— Я снова выпил ячменный спирт. Что вы в него добавили, яд?
— Уверяю вас, господин, со спиртом всё в порядке. Боюсь, дело не в этом. И именно об этом я хотела с вами поговорить.
— Что, чёрт возьми, тебе нужно?
— Вы знаете, кто владел этим замком до вас?
— Понятия не имею, и мне неинтересно. — Аргон собрался пройти мимо служанки, чтобы подняться наверх. Он хотел понять, видела ли его Гея с той женщиной.
«Ты уже знаешь, — она тебя видела.
Иначе, что там делают эти цветы?»
Мёртвые цветы.
Чёрные цветы.
Совсем не похожие на те, что появились на кровати.
Что выражал этот хрупкий ковёр из мёртвых лепестков? Разочарование, презрение? Каким бы ни было это чувство, на него не следовало обращать внимания.
И всё же для него это имело значение. Аргон слишком сильно переживал; до такой степени, что решил войти к Гее в комнату, чтобы сказать ей…
«Что?»
— Господин. — Уинфлед, казалось, не собиралась оставить его в покое. — Пожалуйста. То, что собираюсь вам рассказать, касается также леди Геи. Это очень важно.
Аргон нахмурился.
— Ты её видела? Она плохо себя чувствует?
— Нет, господин, я её не видела, хотя, полагаю, она была здесь. — Уинфлед указала на увядшие цветы. — Если бы вы только дали мне возможность поговорить с вами…
— Хорошо, но поторопись!
— Когда я спросила вас, знаете ли вы, кто раньше владел этим замком, это был не странный вопрос, господин. В этом есть смысл, и если вы позволите мне рассказать подробно, вы поймёте. По всем гобеленам и картинам, развешанным повсюду, я сразу поняла, что это был джентльмен, страстно любивший драконов. Но не Патронус. Владелец был просто поклонником, вот и всё. А некоторое время назад, наводя порядок здесь, в библиотеке, я нашла кое-что, принадлежавшее ему. Многочисленные пергаменты, содержащие его биографию, мысли и даже несколько секретов. Признаюсь, я немного пошпионила. Я люблю читать и люблю старые биографии. Его звали Безумный Роальд, но он был графом Роальдом.
Аргон нахмурился.
— Да, я обнаружил множество довольно скучных пергаментов, написанных архаичным языком. Если хочешь извиниться, что копалась, формально в моих вещах, не беспокойся. Мне всё равно. Читай что хочешь. Это секреты Безумного Роальда, а не мои.
— На самом деле, они могут быть и вашими, господин.
— Я не понимаю, как дневники человека, жившего более века назад и заслужившего к тому же имя Безумного Роальда, могут касаться меня. Он был провидцем? Потому что я не верю в пророчества.
— Он не был прорицателем. Граф анализировал факты и делал выводы. Можно сказать, он изучал прошлое, чтобы предсказать будущее. Будучи поклонником драконов, он также испытывал особое восхищение фигурой Патронуса, и некоторые из этих пергаментов содержат результаты его исследований. Он точно определил всех тех, кто на протяжении веков выступал в роли Патронуса.
— И он упомянул и моё имя?
— Нет, господин, он не был ясновидящим; в его записях нет упоминания о вас.
— И что тогда… — Аргон начинал серьёзно раздражаться.
— Жизнь каждого Патронуса, жившего до вас, описана очень подробно. При внимательном прочтении можно сделать два вывода: ни одному Патронусу так и не удалось оседлать Старшего Дракона, даже самому могущественному из Патронусов. Это делает вас исключительной личностью, господин. Первым за более чем тысячелетие.
— Не благодарю тебя, потому как по твоему выражению лица я понимаю, сейчас ты мне сделаешь подсечку. Хочешь перейти к сути?
— Граф также проанализировал жизнь каждого Патронуса. Все они были мужчинами, и почти все умерли в очень преклонном возрасте, намного старше той продолжительности жизни, которая дарована человеку природой. Одному из них было почти двести лет. Только трое умерли молодыми. И не в битве, и не от какой-либо известной болезни. Они умерли внезапно. Их сердца буквально взорвались. У них внезапно разорвалась грудная клетка, и внутри сердце превратилось в кашу. А знаете ли вы, что было общего у этих троих мужчин, и чем они отличались от остальных?
— Нет, не знаю, но, полагаю, ты сейчас мне расскажешь.
— Кто умерли в преклонном возрасте, всю жизнь оставались верны только драконам. А эти трое безумно влюбились в женщину. — Уинфлед замолчала на несколько секунд, пока Аргон недовольно наблюдал за ней. — Среди пергаментов есть один очень древний, который Его Светлость приобрёл за непомерную сумму у старого мага, который, в свою очередь, унаследовал реликвию от алхимика, который, в свою очередь, случайно нашёл его в пещере. По всей видимости, первым Патронусом стал могущественный колдун. После смерти единственного сына он укрылся в отшельнический скит, и именно там обнаружил первое в мире драконье яйцо. Этот мужчина вначале потерял жену. Вскоре после он совершил ошибку, влюбившись в женщину, и из-за этих отношений забросил ребёнка, оставив малыша на произвол судьбы. Сын умер от голода. И когда в скиту он нашёл яйцо, и из него вылупился первый дракон, мужчина очень привязался к нему. Он был полон чувства вины за то, что поддался страсти и отвлёкся от того, что должно было быть его единственным интересом: невинного новорождённого. Мужчина не намеревался повторить ошибку и с этим драконьим детёнышем, которого считал реинкарнацией умершего ребёнка. Поэтому он сформулировал окончательное проклятие: любой, кто не будет посвящать дракону всю свою жизнь, умрёт. Каждый Патронус, избранный драконами, должен интересоваться только ими. Если Патронус совершит трагическую ошибку, влюбиться, он должен умереть, чтобы его заменил другой, более надёжный Патронус. Никакая женщина, никакая страсть, никакое отвлечение не должны стать помехой. Невероятно, но он сам пал жертвой своего же могущественного проклятия. Коварная женщина вновь стала ему льстить, он снова поддался страсти, и его сердце разорвалось. После него, на протяжении веков, то же самое случилось с двумя другими Патронусами, которые совершили ошибку, потеряв голову из-за женщины. Они были молоды, здоровы и сильны. И их сердца разлетелись на тысячи осколков, как стакан, упавший со стола.