Сердце дракона. Путешествие (ЛП), стр. 12

Бабушка несколько секунд молчала, её взгляд блуждал в пространстве. Гея подошла к ней и обняла.

— Это Патронус, — шёпотом спросила она, — он управлял драконами, что убили мою мать?

— Конечно, — ответила старушка. — Эти чудовища не подчинились бы никому другому.

Гея прищурилась.

— Если когда-нибудь его встречу, я его убью, — твёрдо заявила девушка.

— Я не хочу, чтобы ты с ним встречалась, потому как это будет означать, что он тебя поймал. Но если ты когда-нибудь окажешься в ситуации, когда сможешь его убить, сделай это, убей без колебаний. — Затем женщина стряхнула с себя своеобразный драматический транс и вернулась к обычному практичному настроению. — Ты, должно быть, очень голодна после трёх дней поста. Есть особо нечего, но я могу испечь тебе кусок хлеба со сгущёнкой, которую мне удалось найти на чёрном рынке.

Гея, которая эти три дня наедалась вдоволь овощей, которые сама же и вырастила, даже не подумала лишать детей еды.

— Я… э-э… я совсем не голодна. Мне просто нужно отдохнуть.

Бабушка пронзительно посмотрела на неё.

— Мне удалось раздобыть даже заменитель шоколада. Ты его обычно очень любишь.

— И люблю до сих пор. Но я просто хочу спать. Пожалуйста, отдай хлеб, молоко и заменитель младшим детям.

Женщина кивнула и слегка нахмурившись вышла из комнаты, не сказав больше ни слова.

Оставшись одна, Гея неожиданно забеспокоилась. Она не понимала, почему так тревожится. Возможно, дело было в печальной истории бабушки, возможно, в воспоминаниях о матери. Возможно, в мыслях о детях, которые вечно недоедали. Возможно, в надвигающейся революции, о которой говорил Хью.

Возможно, всё это, и прежде всего, в мыслях об этом мужчине. Патронусе. О том, кто убил её мать.

Она не могла винить драконов, они звери и следуют своим инстинктам, но Гея могла винить того, кто должен был обуздать их дикие порывы, а вместо этого дал им волю.

Она ненавидела его всей душой, хотя никогда не видела.

И Гея была абсолютно уверена, — если их пути когда-нибудь пересекутся, она сделает всё возможное, чтобы отомстить.

Через несколько мгновений в комнату вошла Сира, даже не постучавшись. У неё был подозрительный взгляд, словно она пыталась поймать Гею с поличным. Сира сразу перешла к делу.

— Я видела тебя с Хью. Вы держались за руки. Он не понимает, какую ошибку совершает. Ты… ты странная, ты ему не подходишь, — сказала она враждебным, но спокойным тоном, словно гнев, настоящий, опасный, выражался не оглушительным взрывом, как миномётный снаряд, а угрожающим холодом, как удар ножом. Гея поспешно надела очки и натянула перчатки, как только Сира вошла, подтверждая свою эксцентричность. Сира не дала ей времени ответить, а продолжила атаковать ледяным голосом, который был страшнее крика. — Хью нужна спутница, которая твёрдо стоит на ногах, которая ничего не боится и, главное, кому нечего скрывать. Ты только и делаешь, что прячешься, как мышь. Ты трус и паразит. В приюте мы все работаем, даже самые маленькие девочки, но не ты, ты ничем не зарабатываешь на жизнь. Ты даже не выходишь просить милостыню, а в этих очках для слепых получилось бы идеально. Даже если я не куплюсь на это, очевидно, что ты видишь. Это понятно по твоей походке, по тому, как ты поднимаешься по лестнице, и по тысяче других вещей, но как нищая ты правдоподобна, такая уродливая, в одежде, которая спадает с тела, а волосы выглядят так, будто их плохо подстригли, чтобы избавиться от вшей. Но ты всегда сидишь дома, тебе прислуживают и почитают, ты ешь, как все, и у тебя даже есть отдельная комната. Сомневаюсь, что ты переодетая принцесса, так что если бабушка держит тебя отдельно от остальных и даже учит читать и писать в частном порядке, то это не потому, что она тебя больше уважает, а потому, что считает тебя кем-то опасным. Я всегда считала тебя душевнобольной. И теперь я это докажу.

И снова Сира не дала ей времени среагировать, потому что набросилась на Гею со свирепостью хищника.

Девушки боролись на полу, обе хрупкие, ведь ни одна из них не была колоссом, и обе были истощены, но полны решимости не сдаваться. У Сиры волосы были длиннее, и Гея схватила их и сильно потянула. Сира не издала ни звука, но отреагировала с безмолвной яростью, которая, казалось, не была ей свойственна. Она ударила Гею по лицу с такой силой, что сбила очки.

Должно быть, именно это и было её целью с самого начала. Как только очки упали на пол, разбившись посередине, Сира прекратила атаку, на её лице отразились отвращение и страх.

— Кто ты? — спросила она, продолжая прижимать Гею к полу. — Твои глаза… твои глаза… где я слышала о таких глазах? Ты ведьма? — Сразу же после этого, гневным жестом, Сира сняла с неё перчатки и отбросила их. Она ожидала, что эти вечно скрытые руки будут деформированы, но ничего не увидела. Сира выглядела ошеломлённой. И вдруг, словно её разум обработал сложную мысль, и появился неизбежный вывод. — Ты… ты… Мать! Ты погубишь нас! Вот почему грифоны кружили здесь последние несколько дней! Они искали тебя! Драконы придут и подожгут приют, чтобы найти тебя! Где написано, что мы должны умереть из-за тебя? Ты должна уйти! Все говорят, что Матери несут жизнь, но, по-моему, ты несущая смерть!

Гея почувствовала, как её переполняет отчаяние Сиры. Её спутница больше не злилась, она была по-настоящему напугана, и Гея никогда не видела её такой. Она видела её злой, завистливой, ревнивой, но никогда такой испуганной.

Гея ощутила потребность покинуть приют, чтобы побыть одной, подальше от этих бурных эмоций, пронзающих её душу, и от уверенности в правоте Сиры. И, охваченная лавиной удушающих ощущений, Гея побежала. Никто её не остановил — Хью, очевидно, был на работе в Пайншоре, бабушка, должно быть, пошла за продуктами, а дети, которые наверняка что-то слышали, просто смотрели на неё, изумлённые и, в свою очередь, немного испуганные.

Гея оказалась на дороге. Она бежала так неуклюже, что ей казалось, будто она вот-вот потеряет части себя. Ногу, руку, сердце. Солнце взошло, но воздух был душным, наполненным вечным земляным туманом, словно земля крошилась под её ногами, поднимая клубы пыли при каждом шаге, при малейшем порыве ветра.

Вскоре она поняла, что почти добралась до террариума. Она направилась туда спонтанно, перейдя ту же пустошь, по которой прошла с Хью всего несколько часов назад.

Однако, когда подошла к пещере, её сердце словно вырвалось из тела и упало на землю.

Каменная стена, что окружала вход в пещеру, ставшую террариумом, обрушилась, образовав кучу обломков, больших и малых, словно землетрясение спровоцировало оползень. Однако это обрушение создало ещё один вход рядом и шире предыдущего, что позволило ей видеть сквозь него.

Гея закричала, пробираясь сквозь обломки.

Внутри всё сгорело и превратилось в кучки пепла. Густой коричневый дым клубился в пещере. Запах пересохшей смолы пропитал пространство.

Недолго думая, Гея поняла, что нужно немедленно отсюда убираться.

Она побежала, холодный пот струился по спине, словно змейки. Но затем ей пришлось замедлить свой бешеный бег.

Не потому, что она устала, хотя и это было правдой, а потому, что вперёд ей мешало двигаться препятствие.

«Это реально?

Или кошмар?»

Перед ней стоял дракон. Настоящий дракон. И это не была галлюцинация, сон или реалистичная иллюстрация из старой, пропитанной плесенью книги.

Это не кошмар, хотя и был им.

Кошмар наяву.

Напротив стояло циклопическое существо, несравнимое ни с чем, что Гея когда-либо видела. Единственное реалистичное сравнение — с одной из Железных гор, которые, казалось, пронзали небесный свод. Дракон был горой плоти и чешуи. Огромный и массивный. Огромный, массивный, угрожающий и чёрный.

Дракон стоял неподвижно, слегка наклонившись вперёд, его длинная шея была изогнута, череп не касался земли, а глаза с вертикальными зрачками цвета крови смотрели на неё. Всё в нём казалось сделанным из железа, хотя, наверное, это были кости и твёрдая кожа. Роговые выступы окружали его морду, от двух тёмных ноздрей исходило рассеянное ощущение тепла, которое распространялось по всему телу и за его пределы, хотя в этот момент от него не исходило никакого огня. Каждая лапа могла сровнять с землёй дом, просто наступив на него, а зубы, такие многочисленные и острые, были способны одним укусом разорвать в клочья человек десять.