Жизнь по теории вероятности, стр. 4
Ванечка ничем не помог – тоже исчез, гамнюк, не прощаясь, по-английски. (Его родители много раньше ушли.) А кто будет посуду в посудомойку составлять? Столы-стулья на места возвращать? Опять ей Мавлуду вызывать? Вновь платить? Значит, опять все самой?
Снова слезы на глаза навернулись.
А тут вдруг с желудком стало нехорошо. Изжога страшная началась. Наверное, Мавлуда что-то в салат не то положила, приправу свою таджикскую, без спроса. Куркуму какую-нибудь. Или в квас домашний, который смастерила, дрожжей лишку навалила. Еле дождалась Ирина, пока последние гости наконец свалят.
Все затихло. Блаженство.
Дочка возилась с подарками и тоже не докучала.
Ира без сил опустилась на стул.
А внутри совсем нехорошо стало. Казалось, желудок к горлу подкатывает.
Спросила у Настеньки:
– Ну как? Хороший у тебя праздник был?
Та ответила с чувством:
– Да, мамочка! Я запомню его на всю жизнь!
Слава богу, ей понравилось – значит, все было не зря.
– Тогда иди сама ложись. Раздевайся, чисти зубки и в кроватку. Сегодня без чтения и песенок.
Ира каждый вечер перед сном читала девочке книжки и песенки пела, не доверяла никаким гаджетам, развивала дочурку, к литературе приучала.
– Ну мамочка, – заканючила девочка.
– Посмотри, сколько мне убирать посуды.
– Давай я тебе помогу.
– Завтра поможешь. Я тебе специально кое-что оставлю.
– Нет, сейчас.
– Настя! – Ира слегка возвысила тон. – Я очень устала. Давай немедленно в постель.
Желудок крутило все сильнее и сильнее.
Дочка поплелась по лестнице наверх, в свою спаленку. А Ирина опрометью бросилась в гостевую ванную на первом этаже, еле успела: ее вывернуло всю.
И тут же начались позывы в другом месте, едва добежала.
Гадина Мавлуда, что она в оливье положила? Или в квас? А как же остальные гости? Как дети?
После облегчения, происшедшего в организме с обеих сторон, в желудке стало легче.
Ирина снова умылась и поплелась наверх.
Заглянула в спальню к дочке: праздничное платье аккуратно повешено, туфельки стоят ровненько. А сама спит – что за умница девочка! Нарезвилась.
Значит, много времени прошло, что дочка успела заснуть?
Тут Иру снова накрыла волна тошноты. И как-то странно стали холодеть, отниматься руки. Она едва успела в свою комнату вбежать, как ее вывернуло прямо на пол. Стало чуть легче, и она пошла в ванную за тряпкой, подтереть. Но ноги и руки понемногу теряли чувствительность, отнимались, будто от эпидуральной анестезии. И видеть она вдруг стала плохо: глаза словно в расфокусе, все двоится, расплывается…
«Может, ботулизм? – мелькнуло. – Откуда Мавлуда те огурцы соленые для салата притащила?»
Снова начались позывы в туалет, еле добежала до ванной. Жидкости стали из нее вытекать отовсюду, и до спасительной сантехники она не добралась.
То, что она исторгала из себя, страшно воняло.
Руки-ноги не слушались, но Ирина вдруг обнаружила у себя в ладони телефон – когда и где его схватила, не помнила. Мобильник показался избавлением. Из последних сил ткнула в быстрый набор – Ванечку.
Когда он, благостный, откликнулся, прохрипела:
– Спаси меня, я умираю!
Когда он прибежал с соседней улицы, Ирина была без сознания.
Ваня вызвал скорую.
Скорая из районной Малковской клинической больницы примчалась быстро.
Врачи на месте диагностировали пищевое отравление, повезли в стационар.
К утру Ирина Вострецова скончалась.
Ходасевич выходит (из зоны комфорта)
Ты всегда найдешь на свою Ж приключений.
Так полковнику Ходасевичу часто говаривал его друг, полковник Ибрагимов. Нет уж на свете полковника Ибрагимова, похоронили его под торжественный салют на Троекуровском кладбище, а Ходасевич все коптит и коптит небо. Больше того: его, несмотря на возраст, продолжают находить различные невзгоды и авантюры.
Вот и сейчас. Теперь они, эти приключения, а на самом деле заботы и хлопоты, достали его через Ванечку.
С молодым человеком он познакомился лет пятнадцать назад, когда по просьбе его родителей расследовал таинственное исчезновение бабушки Ивана в подмосковной Листвянке. Ходасевичу тогда удалось раскрыть два убийства и даже покарать непосредственных исполнителей одного из них.
А с Ванечкой, двадцатилетним (тогда) отроком, он продолжал с тех пор якшаться. Выходила эдакая дружба льва и собачки. Но при том Ванечка со временем для полковника становился все более нужен, нежели наоборот. Что мог отставник, пенсионер Ходасевич дать юному, резвому, умненькому парнишке, кроме своих историй о разведчицком прошлом, наполовину выдуманных и додуманных? Разве что вкусную еду, которую Валерий Петрович приготавливал сам, да наличные купюры, что он тайком засовывал в карманы пуловера/пальто/джинсов молодого человека. А тот… Маленькая собачка потихоньку становилась умным, матерым и приятным в общении человечищем: Ванечка сначала выучился, а потом стал успешно работать по (загадочной для отставника) модной, выгодной и полезной профессии – то бишь «айтишником».
И компьютер, и смартфон, и умный телевизор Валерий Петрович все-таки приобрел – не только любимая падчерица Татьяна Садовникова, но и сама жизнь заставила. Как иначе аналитические записки писать? На связь со своим нынешним куратором выходить? Да и смотреть столь любимые полковником боевики, детективы и триллеры – как?
Сперва старые добрые кассеты (с «Рембо», «Терминатором» и «Крепким орешком») сменились дисками. Потом диски, в свою очередь, стали называться «старыми добрыми». На их место заступили загадочные стриминговые сервисы. Демонстрировалось по ним теперь все больше не просто кино, а сериалы, среди которых можно было найти и захватывающие, и полезные – к примеру, штатовские «Родина», «Американцы» или «Ваша честь».
Поэтому для Ванечки в одинокой квартирке Ходасевича открывалось непаханое поле: устанавливать и переустанавливать программы, починять (загадочное) «железо» и (не менее загадочный) «софт» и обучать старикана обращаться со всеми этими гаджетами, с которыми молодое поколение, кажется, рождается или, по крайней мере, овладевает ими непосредственно в колыбели.
В последнее время Ванечке работы на ходасевической стезе прибавилось. Снова пришлось (как тридцать или двадцать лет назад) ставить пиратский «Ворд» и «Эксель» и столь же корсарские киносайты, демонстрирующие западные фильмы и сериалы, а также подключать всякие там «ви-пи-эны» и прочие приблуды. Хоть Ванечка пиратов не любил и был болезненно честным человеком, не уважающим любую неправду, – что оставалось делать?
Ванечка и о релокации заговаривал, о перемещении своего физического тела в более теплые края. Конечно, Ходасевич отъезда юного друга не желал: как же он останется наедине со всей этой кибенематикой (как он современные гаджеты называл)? Ивана о дальнейших намерениях он всегда спрашивал, хоть и полушутейно, но рассчитывая на откровенный ответ.
– Да нет, куда я поеду!.. – в последний раз досадливо поморщился тот. – У меня, знаете ли, как сейчас в статусе в соцсетях о семейном положении пишут: все сложно.
Дальше Ходасевич выспрашивать не стал, уважая чужую, как говорят англоязычные, privacy.
А зря, как оказалось впоследствии, очень зря! Информация из первых уст непосредственно от Ивана много бы ему (наверное) времени и сил смогла сэкономить. А то пришлось потом окольными путями эту инфу добывать.
Настоящая же история началась для него с того, что у полковника в его ноутбуке забарахлил паленый (как называл его Ванечка) «Ворд». Не то чтобы отставнику прям эта программа была критично, завтра-сегодня нужна, – но могла понадобиться. Временами он составлял аналитические записки по заданию своего нынешнего куратора из службы. Вот недавно отправил ему анализ, сделанный по открытым источникам и сообщениям СМИ: к каким приемам мошенники в последнее время прибегают при разводе мирных граждан, какие методы психической борьбы используют.