"Зарубежный детектив 2026-31". Компиляция. Книги 1-12 (СИ), стр. 212

Он не договаривает. Видимо, обычно его присутствие не оставалось незамеченным.

– Как-то вечером мы с подругой сидели в гостиной. Вдруг из спальни появилась Грейс и велела нам идти веселиться куда подальше. Ее тон был спокойным, но твердым – она говорила серьезно. И тут я пропал. Полностью потерял голову. Грейс ясно дала понять, что я ее не интересую. Мы стали друзьями. Позже она вернулась в Нью-Йорк, чтобы ухаживать за родителями, и наши пути разошлись…

Пол откашливается.

– Потом, когда я тоже перебрался в Нью-Йорк, мы снова встретились. Грейс заметно повзрослела. Хотя нет, правильнее сказать – стала более зрелой, уверенной в себе. К тому времени она уже работала с вашим отцом и, казалось, была абсолютно довольна жизнью. То ли работа приносила ей радость, то ли близость к нему, а может, то и другое вместе. Она не лгала мне. По ее словам, их отношения складывались… непросто. Наверное, я воспринял это как вызов. Впрочем, не знаю. – Пол замолкает на мгновение. – Я искренне любил Грейс и считал, что достоин ее больше, чем он. Разумеется, я был лучше! Я ведь отдавал ей всего себя без остатка. Как глупо пытаться мерить любовь логикой! Эти два понятия несовместимы.

Я внимательно смотрю на него, не отрывая взгляда.

– В общем, я не виню Грейс. Несправедливо ее винить. Я прекрасно понимал, во что ввязываюсь, но наивно надеялся со временем занять в ее жизни более значимое место – в награду за преданность. Порой я был почти уверен, будто Грейс отвечает мне взаимностью. После помолвки она вроде бы изменила характер отношений с вашим отцом. По крайней мере, так я убеждал себя. Но суть оставалась прежней. То, как она смотрела на него… Что значит быть верным, когда любишь другого? К сожалению, верность не способна победить любовь.

Я всем сердцем ощущаю его страдание – боль человека, оказавшегося лишним в любовном треугольнике, посторонним в чьей-то судьбоносной истории.

– Что же произошло в тот вечер? – спрашивает Сэм.

– В своем завещании Грейс просила… развеять ее прах над «Ветроломом». Я все никак не мог собраться с духом, чтобы выполнить эту просьбу. – Пол тяжело вздыхает. – К тому моменту мы уже разъехались. Когда у нее случился инфаркт, все стало еще запутаннее. Хотя справедливости ради стоит сказать: мы не жили вместе последние несколько лет, но наша дружба оставалась крепкой. В финале все вернулось к истокам. – Он на мгновение замолчал, погрузившись в воспоминания. – Словом, я долго откладывал поездку в «Ветролом».

Он встречается со мной взглядом.

– Горе порой толкает на необдуманные поступки. Хотя это ни в коем случае не оправдание.

– Просто констатация факта, – говорю я.

– Да, именно так, – кивает он.

– Каким образом вы попали внутрь? – подает голос Сэм.

Мы поворачиваемся к нему. Он по-прежнему стоит у окна, его глаза припухли и увлажнились.

– Поднялся по старой лестнице с пляжа. В завещании Грейс указала код от замка. – Пол делает паузу. – Я специально выбрал время, когда ваш отец не должен был там находиться. Он собирался присутствовать на мероприятии у Инес. Я это знал, поскольку тоже получил приглашение. Я лично убедился, что он отправился на праздник. Если проверите записи в офисе, то обнаружите мои звонки.

Киваю. Инес говорила то же самое. Отец в последнюю минуту отказался от визита, сел на самолет и отправился в свое любимое место.

– Я только закончил развеивать ее прах, когда он неожиданно подошел сзади и напугал меня, – продолжил Пол. – Мы разговорились. Он совсем не удивился моему присутствию, особенно после того, как я объяснил причину. Он выглядел таким… сломленным. Это вывело меня из себя. Когда мы были моложе, я злился на него за то, что он не выбрал Грейс. Я не мог понять, почему он не сделал все возможное, лишь бы остаться с ней. Вероятно, она думала иначе, но мне всегда казалось, он никогда по-настоящему не выбирал ее. Только ее и никого больше. Будь он проклят за это… но, оказавшись рядом с ним, я осознал свою ошибку

– Какую? – спрашиваю я.

– Он был ей верен. Он принадлежал только ей, а она – ему.

Пол отводит взгляд. В моем воображении возникает картина: дождливый вечер, мужчина стремительно поднимается по лестнице, направляясь туда, где ему меньше всего хотелось бы находиться. Но он идет, потому что должен выполнить последнюю просьбу своей жены – развеять ее прах в месте, которое она выбрала. Вопреки собственному желанию, он делает это, поскольку знает то, что предпочел бы не знать: здесь ее истинное место.

– Мы повздорили, – произносит Пол. – Уже не припомню точных слов, но он разозлился из-за того, что я пришел туда. А я – из-за того, что он оказался там, где не должен был. Вся моя жизнь прошла в тени этого человека. Я развернулся и пошел прочь, желая лишь одного – уйти подальше. Но тут ваш отец окликнул меня. Возможно, он хотел извиниться, сгладить конфликт. Он заговорил о том, как хорошо Грейс ко мне относилась. Будто мне нужны были его признания! Хотя, наверное, все-таки нужны – эти слова совершенно меня обезоружили, заставили вернуться.

Пол качает головой, издает недоверчивый смешок. Сэм подходит ближе, словно осознавая: нужно быть вместе, чтобы услышать продолжение истории.

– До сих пор помню его тихие слова, будто обращенные не ко мне, а в пустоту. Но ему было важно, чтобы кто-то их услышал. «Я не знаю, как жить без нее», – произнес он. Именно эти слова оказались самыми страшными. В них звучала такая боль и безысходность… Они выбили меня из колеи. Понимаете, все это время я считал его виноватым, а тут вдруг осознал, что больше не могу держать на него зла. И тогда я его толкнул. Да, толкнул – но не собирался сбрасывать с обрыва, не хотел убивать… не хотел…

Пол закрывает лицо ладонями, не в силах сдержать потоки слез, которые, по его мнению, он не достоин проливать. Его рыдания настолько сильны, что он теряет способность говорить.

Сэм отходит в сторону, судорожно сжав кулаки. В его глазах тоже стоят слезы, но он отчаянно пытается с ними справиться.

Я смотрю на Пола, и без единого слова становится ясно, что было дальше. Все случилось мгновенно: короткий вскрик – и отец растворился в темноте. Время будто растягивается и сжимается одновременно. Пол стремительно спускается к воде, перескакивая через ступеньки, набирает 911. Рядом оказывается пара с шумной собакой – они тоже звонят спасателям. Фельдшер проверяет пульс моего отца, печально качает головой.

Пол мчится прочь, разум затуманен, мысли путаются. Нужно убираться оттуда. Его дочь, дочь Грейс, ждет ребенка. Даже если он останется, помочь уже ничем нельзя. Фельдшер по-прежнему держит ладонь на груди моего отца, ее муж разговаривает с диспетчером. Пульса нет. Череп раздроблен. Спасти его невозможно. Но ради дочери, ради внучки – ради дочери и внучки Грейс – Полу необходимо уйти.

Он смотрит на меня. Ему нужно, чтобы я дослушала до конца.

– Я сделаю все, что вы хотите. Можем вместе пойти в полицию. Не стоит в одиночку нести это бремя. Просто скажите, и я сделаю.

Как ответить? Вряд ли Пол хочет услышать, что я чувствую его боль и понимаю, насколько тяжело ему дается каждое слово. Ведь он утратил то, чего, по сути, никогда не имел.

В глазах Пола я читаю историю нашей общей боли – бесконечную череду страданий, когда любишь человека, а тот любит другого. Можно всю жизнь пытаться разгадать его душу, отказываясь смириться с тем, что он принадлежит не тебе. Смотреть ему в глаза и не видеть того, что он бережно хранит в глубине своей души.

Теперь мне открылась тайна, которую отец скрывал от всех. Я поняла, что давало ему силы жить и дышать.

Она любила тебя, папа. Ведь любила? И несмотря на окружающий шум, на всю эту прекрасную и необходимую суету, твоя жизнь была наполнена любовью к ней.

Поэтому я поступаю так, как поступил бы ты на моем месте. Ради нее.

Медленно, почти невесомо, я протягиваю руку и переплетаю свои пальцы с пальцами Пола.

Ист-ривер все тебе покажет

Слишком потрясенные, чтобы заниматься чем-либо другим, мы бродим по бульварам Бруклин-Хайтс, постепенно отдаляясь от всего, что пришлось пережить. Говорить не хочется: кажется, стоит произнести хоть слово – и все либо исчезнет, либо станет реальностью.