"Зарубежный детектив 2026-31". Компиляция. Книги 1-12 (СИ), стр. 203

Только сейчас я начала осознавать еще одну важную вещь: иногда разлука бывает внезапной, как это случилось с моими родителями, – сегодня они живы, а завтра их уже нет. И в каком-то смысле наш с Эллиотом первый разрыв не был окончательным. Даже если теперь мы останемся друзьями, наши отношения завершились прежде, потому что мы пытались поступить правильно, уважая просьбу его жены о восстановлении их брака. Возможно, сейчас мы просто завершаем то, что осталось незаконченным.

Однако это вовсе не значит, что наши расставания – и тогда, и теперь – были ошибкой. Мы обязаны найти путь, чтобы пережить этот момент. Придется вновь смириться с мыслью, что мы уже не будем вместе, и это причиняет боль.

– Можно спросить? – обращаюсь я к Эллиоту.

Он смотрит на меня в ожидании.

– Помнишь, я звонила и спрашивала о твоей последней встрече с отцом? Мне показалось, ты не хотел делиться деталями вашей беседы. Я права?

Лицо Эллиота становится серьезным. Он невольно стискивает зубы.

– Нора, все не так, как ты думаешь.

– Хорошо. Тогда расскажи мне то, чего я не знаю.

– Ладно. Мы говорили о тебе. Лиам понимал, что тебе нужно личное пространство. А еще он был расстроен.

– Из-за мамы? – неуверенно спрашиваю я.

– Нет, по другой причине. Но он был глубоко опечален. Я не могу толком объяснить, потому что сам всего не знаю. И по этическим соображениям…

– По этическим соображениям? Отец болел? Что с ним происходило?

Эллиот молчит, явно борясь с желанием поведать больше.

– Он не был болен. Я просто… пытаюсь сказать, он знал о твоей сильной любви к матери и очень это ценил.

В памяти всплывают слова Джонатана: «Он был безгранично предан».

– Но самое важное – он тебя очень любил, Нора, – продолжает Эллиот. – И вовсе не винил за то, что ты отдалилась.

– А кого винил?

– В тот день? Только себя.

Тридцать лет назад

– Разве ты не видишь? Она просто ужасна! – заявила Кори.

– Почему ты не скажешь, что думаешь на самом деле?

Они расположились в ресторанчике возле Рокфеллер-центра. За окном на праздничном катке, украшенном рождественской елкой, весело кружили посетители. Кори только что познакомилась с Сильвией – той самой журналисткой, бравшей интервью у Лиама для раздела о роскошном отдыхе в ее утреннем шоу, которая с тех пор проводила с ним подозрительно много времени.

– Не хочу показывать пальцем, но ведь именно ты решила, что нам не стоит быть вместе, – напомнил Лиам. – Это ты не хотела, чтобы мы поженились, как нормальные люди.

– Только не начинай опять! – отмахнулась Кори. – Я просто не хочу выходить за тебя замуж, поскольку знаю, на что ты способен в роли мужа. И, как видишь, я оказалась права – эта твоя Сильвия с Рейчел даже рядом не стояла! Ты просто ходячий стереотип!

– С тобой я бы так не поступил.

– Потому что я бы этого не позволила.

Кори оттолкнула тарелку. Они заказали порцию пасты с морепродуктами на двоих и бутылку домашнего вина. Девушка не притронулась ни к тому, ни к другому. Ее волосы были собраны в небрежный пучок, а усталые, слегка припухшие глаза гневно сверкали, однако она оставалась неотразимой. Лиам находил ее невероятно прекрасной всякий раз, когда судьба дарила ему возможность оказаться рядом. Если он ходячий стереотип, пусть так и будет.

– Ты сам не замечаешь, как Сильвия взяла тебя в оборот, – сказала Кори, наклонившись к нему через стол. – Глазом моргнуть не успеешь, окажешься у нее на коротком поводке.

– Мы должны быть вместе. В полном смысле слова, – твердо произнес Лиам.

– Ты издеваешься?

– Я совершенно серьезно.

– Серьезно? Отлично. Позволь напомнить: я замужем, ты женат, а в голове у тебя только новая пассия, которая мечтает о твоем скорейшем разводе. Вот увидишь, так и будет. И, между прочим, я не осуждаю Сильвию. Ты сам даешь возможность разрушить твой брак. Точнее, ты сам его разрушаешь, Лиам, ведь это проще, чем признать очевидное.

– Что именно?

– Признай: наши отношения держатся лишь потому, что ты мне ничего не должен. Мы ничего друг другу не должны.

– Ты ошибаешься. Возможно, впервые в жизни, но ошибаешься. Мы еще как друг другу должны.

Кори жестом подозвала официантку, чтобы попросить счет, и поднялась из-за стола. Ей опостылело сидеть рядом с Лиамом, эта беседа утомила ее до предела.

– Ты куда?

– В «Карлайл», – ответила она. – Надо как следует выпить.

– А я думаю, дело в тебе, – не унимался он. – Именно ты поддерживаешь наши отношения в таком состоянии, потому что для тебя так проще и безопаснее. А теперь критикуешь мой выбор, в то время как единственное решение, которого я действительно желаю, недостижимо.

– Удобно ты все расставил по полочкам.

– Пожалуйста, останься.

Но Кори уже надевала пальто, уже прощалась с ним.

– Нет уж, хватит споров. Я слишком сильно тебя люблю и не хочу ссориться.

– Тогда хотя бы выслушай.

Лиам силился найти нужные слова, чтобы достучаться до нее, но она больше не желала его слушать. Не хотела слышать, что настало время все изменить.

– А если я готов?

– К чему? Перестать препираться?

– Кори…

– Тогда можешь пойти со мной в «Карлайл».

От истоков к горизонтам

Я решила не возвращаться домой.

В очередной раз безуспешно пытаюсь дозвониться до Сэма. Не дождавшись ответа, проезжаю свою остановку и направляюсь на метро до авеню Эйч – в район, где прошло детство отца.

Он никогда не скрывал своего стремления покинуть Мидвуд и даже посмеивался над тем, что его единственная дочь выбрала для жизни район, близкий к месту, откуда он отчаянно пытался убежать. И не просто выбрала, а искренне полюбила.

Но, несмотря на свой поспешный побег, отец хранил теплые чувства к родным пенатам. Это проявлялось в том, как загорались его глаза при рассказах о Мидвуде. Он с удовольствием показывал мне свои любимые места и уголки, где они с дядей Джо проводили время.

Сейчас я брожу в одиночестве по Бедфорд-авеню, погрузившись в воспоминания. Мимо проплывает его старая школа, где как раз заканчиваются занятия. Напротив, через дорогу, виднеется Бруклинский колледж – зеленый и ухоженный. Именно там учился дядя Джо. Они стали первыми в семье, кто получил высшее образование: отец поступил в Йель, а Джо – в Бруклинский колледж.

После окончания учебы братья вместе перебрались на Манхэттен. Их связывала крепкая дружба, и они провели жизнь бок о бок. «Твой отец был безгранично предан».

Предан – кому? Дяде Джо?

Сворачиваю на Двадцать восьмую улицу, направляюсь к дому, где отец жил в детстве. Передо мной предстает уютный желтый особнячок с изумрудно-зелеными ставнями, у входа высажены цветы.

Нерешительно приближаюсь к двери, нажимаю на кнопку звонка. На пороге появляется молодая женщина в майке, с татуировками, покрывающими всю левую руку. На ее бедре устроился маленький ребенок. Сквозь защитную решетку она с подозрением разглядывает нежданную гостью.

– Если вы что-то продаете, то явились не по адресу.

– Нет-нет, – говорю я. – Извините за беспокойство. Когда-то здесь жил мой отец.

– Так вы дочка мистера О'Малли?

– Нет, Лиама Нуна. Его семья продала дом О'Малли.

– Лет тридцать назад?

Киваю. Скорее, двадцать, но мне не хочется поправлять. Как только у отца появились деньги, первым делом он погасил ипотеку родителей. А когда у дедушки совсем разболелось колено, он убедил его выйти на пенсию и перевез всю семью – включая мать Джо – в жилой комплекс на берегу океана в Нейплс, штат Флорида. Так Мидвуд навсегда остался в прошлом.

– Простите за наглость, но могу я на минутку зайти? Хочу посмотреть на его бывшую спальню, – осмеливаюсь попросить я.

– Вряд ли это возможно, – отвечает женщина.

Я уже разворачиваюсь, чтобы уйти, как вдруг слышу скрип открывающейся двери.

– Ладно, заходите.