"Зарубежный детектив 2026-31". Компиляция. Книги 1-12 (СИ), стр. 201

Сердце колотится так неистово, что я едва слышу слова Джека. Как же мы оказались в таком положении? Во всем виновата я. Сама загнала нас в тупик, из которого нет выхода.

– Джек, послушай. Между мной и Эллиотом ничего нет. Я никогда бы так с тобой не поступила.

– Эллиот здесь ни при чем. Ваши с ним отношения не облегчают ситуацию, но я не вижу в нем угрозы. Я все понимаю. Сначала твоя мама – тебе было очень тяжело, да и мне тоже. Потом твой отец. Все случилось так быстро, что мы не успели опомниться.

– Поэтому ты решил уехать?

– Когда я рядом, тебе тяжело.

– Неправда.

– Возможно, одной тебе будет проще… прийти в себя. Или начать заново.

– Значит, все-таки дело в Эллиоте?

Джек молчит, но я чувствую его внутреннее сопротивление – он не позволит мне отрицать очевидное, не даст уйти от правды.

Слезы наворачиваются на глаза. Джек осторожно обходит кухонный остров, присаживается рядом. Голос его звучит особенно мягко и нежно, будто каждое слово дается ему с огромным трудом. Ради нас обоих.

– Нора, скажи, чего ты хочешь? Я хочу того же, поверь.

Время. Вот мой искренний ответ. Мне нужно время, но не для того, чтобы просто прийти в себя или почувствовать, что мир не так уж пуст и хрупок. Мне нужно то время, которое Джек не в силах мне подарить, которое никто не может дать, которого у меня никогда не будет. Я хочу, чтобы мои родители были живы. Чтобы любить – хоть Джека, хоть кого угодно – стало проще. Чтобы этот липкий, въевшийся в душу страх потери не сжимал мое сердце.

– Хочется верить, что мы просто застряли в этом моменте, – произносит Джек. – В любом случае причина уже не имеет значения. Главное – я больше не могу до тебя достучаться.

– Джек, я стараюсь.

– Я не хочу, чтобы ты старалась. Мне нужно, чтобы ты действительно хотела быть со мной. Иначе ничего не выйдет.

В его словах нет ни угрозы, ни упрека, лишь обещание.

Джек берет меня за руку, сплетает мои пальцы со своими. Слезы застилают глаза, и я едва различаю, где его пальцы, а где мои.

– Я не хочу, чтобы ты уходил, – шепчу я.

– Это не значит, что ты хочешь, чтобы я остался.

Полет в бездну

Джек уходит в ресторан. В доме становится тихо. Я неподвижно сижу на кровати, не отрывая застывшего взгляда от фотографий на каминной полке.

Передо мной целая галерея воспоминаний: снимки, сделанные скрытой камерой, моментальные «полароидные» кадры и тройные фотографии из фотобудки, которые хранят историю наших с Джеком последних двух лет. Вот мы во дворе, на свадьбах друзей, на мотоцикле во время поездки на север штата вместе с моей мамой. Есть даже фото в рамке, где нам по тринадцать лет, – я нашла ее в школьном альбоме восьмого класса. Мы стоим в противоположных концах первого ряда: Джек улыбается в камеру, а я не свожу с него глаз. Джек часто шутит, что на самом деле я смотрела на Хадсона Риччи, от которого все девчонки были без ума, но я точно знаю: моим вниманием владел лишь он один.

Надо пойти к нему в ресторан. Еще есть шанс все исправить – нужно только подняться с кровати. Но мои планы прерывает телефонный звонок с незнакомого номера. На краткий миг я тешу себя надеждой: вдруг это Джек звонит из ресторана? Вдруг он скажет, что отменил поездку в Калифорнию, что мы во всем разберемся, что он сейчас вернется домой?

Однако на том конце провода звучит женский голос – напряженный и серьезный.

– Добрый день, это доктор Сьюзен Клифтон. Я получила ваше письмо. Я работаю с Ленни Робертсон.

Доктор Сьюзен Клифтон. Второй патологоанатом.

Я невольно выпрямляюсь в кресле, собираясь с мыслями.

– Спасибо, что позвонили, доктор Клифтон.

– Не знаю, смогу ли я вам помочь. Я изучила материалы. Откровенно говоря, обстоятельства падения вашего отца могут быть интерпретированы по-разному.

– И что же вы думаете?

– Полагаю, следователи обоснованно отвергли версию самоубийства. Характер и угол падения свидетельствуют о том, что человека застали врасплох. Простите за прямоту, но остальные выводы следствия выглядят поспешными. При падении с высоты крайне сложно установить, имело ли место несчастное стечение обстоятельств или криминальный умысел, поскольку траектория движения тела в обоих случаях идентична.

– Тогда почему они исключили версию о преступлении?

– Я тоже задаюсь этим вопросом. Возможно, у них есть какие-то сведения, о которых мне неизвестно. В предоставленных вами документах отсутствуют результаты токсикологической экспертизы и анализа крови. Насколько я понимаю, вашего отца кремировали?

– Да.

– К сожалению, без биологического материала мы вынуждены опираться только на имеющиеся данные. Обычно анализы дают исчерпывающую картину произошедшего, однако в отсутствие тела я бессильна.

– Доктор Клифтон, – говорю я, – что вы имели в виду под «обстоятельствами падения»?

– Простите, не поняла?

– Вы сказали, обстоятельства падения допускают различные трактовки. О чем именно идет речь?

– Есть моменты, которые я бы определила как…

– Подозрительные?

– Скорее требующие дополнительного изучения.

– А именно?

– На левой щеке большой кровоподтек, вероятно, возникший в результате потасовки до падения. Будь у меня доступ к телу, я могла бы провести детальный анализ и выяснить, сохранились ли под ногтями следы чужой ДНК… Кроме того, характер падения указывает на толчок. Если бы ваш отец упал случайно, точка приземления была бы значительно ближе к скальной поверхности… – Доктор Клифтон прерывается на мгновение. – Знаете, что вызывает у меня наибольшие подозрения? То, как все уверенно делают выводы, игнорируя очевидные нестыковки в этой истории.

– Но без тела какие остаются возможности для расследования?

Доктор Клифтон молчит. Напряжение нарастает.

– Как специалист я затрудняюсь ответить, но… вы могли бы еще раз осмотреть место происшествия. Порой критически важные детали становятся заметны лишь при повторном изучении.

– Думаете, мне следует туда съездить?

– Обещать результат не могу, но считаю, поехать стоит.

Делаю глубокий вдох, пытаясь сохранить самообладание.

– Будь это ваш отец и вы вели бы следствие – могли бы вы утверждать, что его столкнули?

– Скажу так: я не могу утверждать, что его не столкнули.

Набираю номер Сэма, но в трубке неожиданно раздается голос Морган.

– Слава богу, это вы! – восклицает она. – Мне срочно нужна ваша помощь.

– Сперва я хотела бы поговорить с Сэмом. У меня важное дело.

– Это у меня важное дело! Я хочу встретиться с вами как можно скорее. Сэм решил перенести свадьбу на более раннюю дату.

Я, наверное, ослышалась. В голове все еще крутятся слова доктора Клифтон о падении отца.

– Нам нужно срочно определить приоритеты, – не унимается Морган. – Главное – подготовить крышу к назначенному сроку. Разумеется, потребуется детальный план освещения. И еще… предлагаю соорудить элегантную наружную лестницу для гостей, чтобы они поднимались на крышу с улицы.

Пытаюсь осмыслить ее слова.

– Простите, не совсем понимаю.

– Гости не должны проходить через помещения, где еще идут работы. А то потом еще начнут обсуждать.

– Морган, Сэм рядом с вами? Можно с ним поговорить?

– Сэм, тебе звонит Нора! – кричит она.

«Сейчас не лучший момент», – доносится его голос откуда-то издалека.

– Не лучший момент? – восклицаю я, будто он может меня услышать. – Скажите, пусть возьмет трубку!

– Он уже уходит, – говорит Морган. – Сейчас пришлю вам фотографии для примера. Встречаемся в десять утра возле особняка, хорошо? – И, не дожидаясь моего ответа, вешает трубку.

Устроившись за рабочим столом, погружаюсь в размышления о недавней беседе с доктором Клифтон.

Ее рассуждения перекликаются с тем, чему я училась на курсах по организации пространства. Колонна – не просто колонна, опора – не просто опора. Не нужно анализировать все здание целиком, достаточно лишь понять его предназначение. Кого оно защитит в конечном итоге? Кто найдет в нем приют?