"Зарубежный детектив 2026-31". Компиляция. Книги 1-12 (СИ), стр. 200

Сэм кивает. Пытаюсь представить, как отец произносил эти слова. Он старался не вмешиваться в нашу личную жизнь. Может, за бокалом он говорил не о Сэме, а о собственных ошибках. Какие промахи он не смог загладить?

– На него не похоже, – говорю я.

– Потому я и запомнил.

Тридцать четыре года назад

– Он тебе нравится, я же вижу.

У Кори появился молодой человек. По иронии судьбы, Лиам и Рейчел столкнулись с парой прямо у входа в офис Лиама. Кори с кавалером шли с дневного спектакля «Затерянных в Йонкерсе» – новой пьесы Нила Саймона. Тот факт, что Кори привела его в театр, определенно говорил о многом. Неужели происходит именно то, чего Лиам так боялся? Он не мог отвести взгляда от руки незнакомца, небрежно лежащей на талии Кори.

Через два дня они встретились в Центральном парке. Кори вела себя сдержанно, говорила мало.

– Он собирается сделать тебе предложение? – прямо спросил Лиам.

– Кроме тебя, эту тему никто не поднимал.

– Мне казалось, ты не веришь в брак.

– Я такого не говорила.

– Еще как говорила!

– Я говорила, что брак не спасет наши отношения. Свидетельство о браке ничего не решает. Настоящие чувства строятся совсем на другом фундаменте.

– На чем же?

– На искренности.

– Я всегда был с тобой честен.

– Вот именно. Так что же тебя беспокоит?

Кори расположилась на траве. Лучи солнца нежно касались ее лица, играли в волосах, согревали плечи. Лиам не мог оторвать от нее взгляда.

– Как ты можешь быть с тем, кто совершенно равнодушен к творчеству Нила Саймона?

Кори заслонила глаза ладонью.

– Возможно, я ошибаюсь, но некоторым парам приходится преодолевать и более серьезные разногласия.

– Кори…

– Хватит называть меня Кори. Эта кличка давно устарела.

– Ладно, ладно…

Она засмеялась.

– Как ни тяжело признавать, мне кажется, он достойный человек, – произнес Лиам.

– А вот он о тебе другого мнения.

Кори небрежно пожала плечами, словно это не имело никакого значения, – собственно, так оно и было. Приподнявшись на локтях, она посмотрела Лиаму прямо в глаза.

– Послушай… я никогда ему не врала. Ни про нас с тобой, ни про что-либо другое. Я просто думаю… будет справедливо, если мы все – и ты, и я, и он – найдем способ выстроить отношения.

– Обязательно, – уверенно ответил Лиам.

Он ни минуты не сомневался в своих словах. Ведь они только этим и занимались – подстраивались под жизнь друг друга, хотя в глубине души оба понимали, что все должно быть совсем иначе. Наверное, в самых главных вопросах именно так и происходило.

Впрочем, подобные мелочи не имели никакого значения. Для Лиама все, кроме них с Кори, отходило на второй план. Он был готов занять любое место в ее жизни – без раздумий, без колебаний.

– Единственное, чего я хочу, – видеть тебя счастливой, – сказал он.

Кори наклонилась к нему ближе, коснулась его лица – сперва подушечками пальцев, потом тыльной стороной ладони.

– Только не надо врать.

Кем я была раньше

Возвращаюсь домой в одиннадцать вечера. В окне спальни горит свет.

Открываю дверь, ставлю сумку в прихожей. Наливаю в кухне стакан воды, сажусь за рабочий стол. Проверяю почту, накопившуюся за день: отвечаю на срочные письма, переношу несколько совещаний, пытаюсь успокоить заказчиков.

Спешу поскорее закончить с работой, но едва моя нога касается первой ступеньки лестницы, свет в спальне гаснет. Джек лежит в постели, отвернувшись к стене.

На цыпочках пробираюсь в ванную, принимаю душ. Быстро переодеваюсь, ныряю под одеяло к Джеку.

Я знаю, он не спит. Наверное, хочет избавить меня от разговора, на который у нас обоих нет сил. А может, это очередная проверка – последняя попытка выяснить, смогу ли я преодолеть возникшую между нами пропасть.

Раньше, в самом начале наших отношений, мне удавалось легко разрушать любые барьеры. Все происходило естественно, ведь я просто хотела находиться рядом с Джеком. И сейчас это желание не исчезло, но теперь инициатива дается с невероятным трудом, словно мне что-то мешает.

Меня тревожат воспоминания о первых днях нашего знакомства. Обычно подобные мысли посещают в тот момент, когда связь между людьми неуклонно близится к финалу.

Интересно, почему зарождение и завершение отношений столь тесно переплетены в сознании? Наверное, потому, что они не являются абсолютными противоположностями – их суть поразительно схожа. И начало, и конец – это периоды, когда мы отчаянно стараемся что-то изменить, исправить, сделать лучше.

Как бы то ни было, я не придвигаюсь к Джеку.

Как бы то ни было, это начало конца.

Мне снится отец.

Если бы я могла позволить себе верить во что-то такое, то сказала бы, что он действительно пришел меня навестить.

Я узнаю его по запаху – знакомому с детства аромату мяты, свежесваренного кофе, леса и мыла. В моем сне отец в джинсах (хотя при жизни он редко их носил) и с бородой.

Протягиваю руку, касаюсь его щеки. Борода у него растрепанная, мягкая и очень длинная. Ему совсем не идет. Отец целует меня в лоб, и я окончательно убеждаюсь – это действительно он.

«Привет, моя радость», – произносит он.

Мы стоим на твердой земле, но внезапно появляется вода – она быстро поднимается, доходит до лодыжек, добирается до колен. Мы на скале, в «Ветроломе». Отец берет меня за руку и направляется к краю обрыва.

«Папа, – тяну я его к себе. – Папа, не надо».

«Слишком близко», – отвечает он.

«Я так рада, что не потеряла тебя».

«Ты едва не потеряла, Нора-Ну. И его не потеряй».

Сотня дорог ведет к прощанию

Утром я обнаруживаю Джека на кухне.

Он в джинсах, без рубашки, волосы еще влажные после душа. От одного взгляда на него внутри меня разливается тепло – так и тянет подойти ближе, запустить пальцы в волосы, прижаться к нему. Но между нами словно висит тяжелое облако вчерашнего дня: его просьба поговорить осталась без ответа, и сейчас он не делает первый шаг.

Сажусь на стул у барной стойки. Джек ставит передо мной кружку с кофе и тарелку, на которой лежит тост с корицей – один на двоих.

– Рад, что ты выспалась, – говорит он. – Тебе нужен отдых.

Обхватываю ладонями кружку, делаю глоток.

– Ты собираешься в город? – спрашивает Джек.

– В город?

– Разве у Остина концерт не сегодня?

– Откуда ты знаешь? – В моем голосе невольно проскальзывают возмущенные нотки.

– Из нашего календаря.

Медленно качаю головой:

– Прости. Я действительно обещала ему, поэтому…

– Ты обещала Остину? – Слова Джека звучат одновременно как вопрос и утверждение.

– Да. Я обещала Остину.

Джек открывает рот, будто хочет что-то сказать, но в последний момент передумывает. Именно сейчас я осознаю – пора наконец поговорить.

– Я еду только ради Остина. Не ради Эллиота.

– Правда? – В голосе Джека нет ни осуждения, ни противоречия – скорее любопытство.

– Да.

– А как же Эллиот?

Он ждет ответа. Честного ответа. Однако честность может все разрушить. Видимо, осознавая это, Джек прочищает горло и меняет тему.

– Послушай, я хочу, чтобы ты знала: я принял решение, – произносит он твердо. – Я собираюсь помочь Беккер.

До меня не сразу доходит. Беккер – подруга Джека по кулинарной школе, владелица мишленовского ресторана на севере Калифорнии. Она просила Джека возглавить заведение на время декретного отпуска.

Джек принял ее предложение. А значит, уедет за три тысячи миль от меня.

– Я все искал подходящий момент, чтобы сообщить.

– Надолго? – спрашиваю я.

– Не знаю.

– А точнее?

Джек качает головой:

– Беккер хочет ввести меня в курс дела, передать бразды правления. У нее уже тридцать третья неделя беременности, поэтому тянуть нельзя…