"Зарубежный детектив 2026-31". Компиляция. Книги 1-12 (СИ), стр. 199

Прежде чем я успеваю уточнить, Тейлор вновь поворачивается к Сэму:

– Буду скучать. – Она целует его в щеку и уходит.

Еще одно дело

Вместо того чтобы сесть в машину, Сэм предпочитает пройтись. Я, стараясь не отставать, следую за ним.

Он шагает по Грин-стрит, потом по Краун-стрит – целеустремленно и уверенно, словно точно знает, куда идет. Наконец мы достигаем места назначения – заведения с говорящим названием «Разливное Пиво и Книги». Миновав ряды книжных полок, Сэм направляется прямиком к барной стойке и заказывает два бокала светлого эля.

– Я не хочу пить, – возражаю я.

– Тем лучше, – отвечает он. – Я взял оба для себя.

Положив на стойку двадцатку, Сэм забирает напитки и переносит их на столик.

– Похоже, за руль придется садиться мне, – замечаю я.

Он пропускает мою реплику мимо ушей.

– Ну, как она тебе?

– Почему ты спрашиваешь?

– Хочу знать твое мнение.

Но дело вовсе не в простом любопытстве. Сэм буквально одержим Тейлор, и на самом деле его совершенно не волнует, что думают другие.

Я пытаюсь разгадать истинный смысл его вопроса и значение предупреждения Тейлор: «Будь с ним осторожнее».

– Если хочешь сохранить с ней отношения, у тебя есть шанс все наладить, – предлагаю я.

– Слишком поздно, – обреченно отвечает Сэм.

– С чего ты взял?

– Две недели назад она вышла замуж.

– Что?!

Сэм кивает:

– За друга своего брата. Тейлор утверждает, до нашего разрыва они не встречались, но я не могу быть уверен. Не знаю, что она понимает под «встречались». Его зовут Шерман, он ортодонт. Увлекается триатлоном, играет на барабанах в местной рок-группе. И, кстати, он жутко старый. Старше тебя.

– Ну спасибо.

– Хочешь с ним познакомиться? Его кабинет совсем рядом.

– Не хочу.

– У него дети-подростки. Она их обожает, и его тоже. Говорила мне, что не оставит ферму, а сама переехала к нему. – Сэм тяжело вздыхает. – Понимаешь, я-то думал, проблема во мне – дескать, у нас суматошная семейка, или она не хочет жить в городе, или слишком долго ждала, когда я наконец сделаю предложение… но я ошибался.

– В чем же?

– Все эти причины имели значение, но ни одна из них не была главной. Тейлор просто полюбила другого.

Всем сердцем чувствую его боль и утрату. Хотя, возможно, и терять было нечего. Ведь нельзя лишиться того, чего никогда не имел.

Сердце Сэма разбилось две недели назад – то есть через две с половиной недели после смерти отца. Вскоре после того как он пришел к выводу, что отцу помогли умереть.

– Так… почему ты решил сюда заехать? – осторожно интересуюсь я.

– Я не мог иначе. Мое место рядом с ней.

Погруженный в свои мысли, Сэм отрешенно смотрит в окно, явно не желая поддерживать разговор.

Я веду автомобиль. Снегопад усиливается: пушистые хлопья укрывают поля белым одеялом, застилают лобовое стекло легкой дымкой. Мы движемся неторопливо, и я не стремлюсь прибавить скорость. Мне не хочется оставлять брата, когда он так нуждается в поддержке. Порой помощь заключается в простом присутствии рядом, в молчании. А иногда – в словах, которые не осмелится произнести никто другой.

– Тебе когда-нибудь говорили, что отец по-прежнему с тобой?

Сэм молча смотрит в окно.

– Мне говорили, – продолжаю я. – Иногда эти слова утешают, но временами без него я чувствую себя еще более одинокой. Как будто всю жизнь он был моей незримой защитой, а теперь она исчезла.

– Видимо, мы общаемся с разными людьми, – замечает он.

– Я лишь хочу сказать, что порой горе толкает на не самые мудрые поступки.

– О чем ты? Думаешь, мне не стоило приезжать сюда, чтобы увидеться с бывшей девушкой, которая теперь замужем за другим?

– Вот именно. И, может быть, стоит повременить с рассылкой свадебных приглашений, пока не определишься, чего ты по-настоящему хочешь.

Сэм резко оборачивается ко мне:

– По-моему, мы уже выяснили, что ты не лучший советчик.

– Я и не советую, – парирую я. – Просто делюсь наблюдением.

Будто специально, мой телефон начинает вибрировать. На экране высвечивается напоминание: «ЭЛЛИОТ/ОСТИН. Концертный зал «Виллидж», завтра в 11.30». Переворачиваю телефон экраном вниз, но Сэм успевает заметить имя Эллиота.

– Так что за наблюдение?

– Да, мне тоже нужно привести сердечные дела в порядок. Но это не означает, что я неправа.

– По-твоему, я не должен устраивать свою жизнь из-за потери отца?

– Нет. Просто ты пытаешься построить жизнь, которая тебе не по душе.

Ломаю голову над тем, как донести свои мысли о том, что я вижу, глядя на него. О том, что я поняла во время разговора с Томми.

– Мне кажется, на самом деле ты не хочешь работать в компании. И уж точно не собираешься посвятить ей всю свою жизнь.

– Ты сейчас о чем?

– Если бы ты узнал, что отец вовсе не желал, чтобы ты навсегда остался в компании, – ты все равно бы остался? Понимаешь, он не хотел, чтобы ты работал именно там. Ему просто нужно было твое присутствие рядом.

– Ты не можешь утверждать наверняка… – возражает Сэм.

– Могу. А еще я знаю, что, когда человек много теряет, он постепенно перестает мечтать о большем. Твоя травма, разрыв с Тейлор, смерть отца… Когда ты поймешь, что достаточно натерпелся?

– И это твоя мотивационная речь?

– Хочу лишь осторожно заметить, что Морган – проявление того же стремления. Жажды обрести твердую почву под ногами. Хотя вряд ли нам удастся ее найти.

Мои слова явно задели Сэма за живое. Я слишком хорошо чувствую его состояние и поэтому должна остаться рядом. Когда жизнь отнимает одно за другим, перспектива новой утраты становится невыносимой пыткой.

– Более того, я абсолютно уверена: страх – плохой советчик в принятии решений. Как бы ты ни относился к моим словам, твоя истинная сущность жаждет чего-то большего.

– Например?

– Другой жизни.

Я жду яростных возражений, но Сэм лишь открывает окно и безмолвно смотрит на мелькающие фонари.

– Знаешь, когда мы только начали встречаться, Тейлор спросила меня про бейсбол, – наконец произносит он. – Я стал рассказывать, как отец тренировал нашу детскую команду, про выездные турниры, про тот судьбоносный день в двенадцать лет, когда я понял, что бейсбол – это мое призвание. Только потом до меня дошло: она спрашивала вовсе не о биографии. Ей было интересно, какие чувства я испытываю, когда играю. Никто раньше не задавал мне подобные вопросы, вот я и растерялся. – Сэм грустно качает головой. – Каждый раз, встречаясь с ней, я хочу наконец дать ответ. Будто это что-то изменит.

– Скажи мне, – прошу я.

– Это всегда было своего рода доказательством. – Сэм пожимает плечами. – Не чего-то глобального вроде существования высших сил, но вроде того. Доказательством реальности текущего момента. Вот мои руки, вот мое дыхание – и что я буду с ними делать? Как мне добраться отсюда туда? На эти вопросы у меня всегда был ответ. После травмы я пытался вновь обрести прежнюю уверенность, но не мог. Лишь отношения с Тейлор почти вернули мне это чувство.

Сворачиваю на Генри-Гудзон-парквей. За рекой проступают очертания Нью-Джерси, на горизонте вырисовываются силуэты небоскребов Верхнего Манхэттена.

– Теперь все наоборот, – замечаю я.

– В каком смысле?

– Возможно, после ее ухода ты сам должен доказать себе значимость ваших отношений.

– Эта поездка – полный отстой, – бурчит Сэм, отворачиваясь к окну.

Не могу сдержать усмешку. Мимо проносятся дорожные знаки, указывающие путь в Гарлем. Вдалеке сияют огни Нью-Йорка. На лице брата застыла глубокая печаль.

– Знаешь, отец не давал мне советов в сердечных делах, – внезапно произносит он. – Немудрено, учитывая три развода. Но когда я расстался с Тейлор, он пригласил меня на ужин. Мы выпили, и он вдруг сказал: «В жизни не так уж много возможностей все исправить».

– Папа действительно так сказал?