"Зарубежный детектив 2026-31". Компиляция. Книги 1-12 (СИ), стр. 188

– Что это?

– Я заказал ужин. – Сэм снимает крышки с подносов. – Пиво и сэндвичи с помидором.

Не могу скрыть удивления. Сэндвичи – точная копия тех, что готовил отец, когда мы с братом случайно оказывались у него дома. Начинка, конечно, странная, но в детстве я такие обожала. Отец делал их по бабушкиному рецепту: сочные ломтики помидора на обжаренном черном хлебе, свежий салат, майонез и щепотка крупной соли.

– Мои любимые, – выдыхаю я.

– Знаю, потому и заказал. А мне – пиво.

Как трогательно и неожиданно, что он не забыл о моей маленькой слабости.

– Поверить не могу, что ты запомнил.

– Забудешь такое! Ваши с папой сэндвичи – самые невкусные на свете. Вы же половину ингредиентов пропускаете. Где бекон? Где индейка?

– Папа рассказывал, бабушка не могла позволить себе мясо, – отвечаю я с улыбкой. – Вот он и научился делать замечательные вегетарианские сэндвичи.

– Красивая история, – соглашается Сэм, – но чизбургер все равно лучше.

Отламываю кусочек и закрываю глаза, упиваясь вкусом. Это первая искра радости за весь безумный день. Сэндвич идеален: безупречное сочетание хрустящей корочки, легкой терпкости и сладости. Ничего лишнего, все в меру.

Сэм зачерпывает горсть жареного лука, открывает бутылку пива.

– Я вот что подумал. Может, стоит завтра еще раз поговорить с Джо?

– Боюсь, ничего другого мы не услышим. Если ему что-то известно, он не скажет.

– Пожалуй, ты права.

Интересно, почему? Джо пытается защитить отца или самого себя? Не знаю, что и думать. Отец ни с кем не был так близок, по крайней мере по работе – если не считать Грейс и главного юрисконсульта. Как же его имя? В памяти всплывает образ: льдисто-голубые глаза, аккуратно зачесанные назад волосы. Он работал с отцом не так долго, как Грейс или Джо, но у него наверняка имеется доступ к информации, которого нет у нас.

Джонатан, вот как его зовут. Вероятно, он не пойдет на контакт из-за профессиональной тайны. А вот с Грейс все могло бы сложиться иначе.

– После смерти Грейс я много думала о ней, – говорю я. – Жаль, ее больше нет с нами. Не знаю, имелись ли у нее какие-то важные сведения, но она определенно помогла бы нам…

– По-моему, ты идеализируешь ее образ. Грейс, безусловно, была замечательной женщиной, однако не отличалась разговорчивостью.

– У меня сложилось о ней другое мнение.

– Не хочу обесценивать те четыре раза, которые ты ее видела, и все-таки вряд ли она стала бы с нами откровенничать.

Сэм неправ. Может, мы с Грейс встречались не часто, но она всегда вела себя искренне. Прежде чем я успеваю возразить, у меня звонит телефон. Это Морган, невеста Сэма.

Показываю брату экран.

– Не бери трубку, – предупреждает он. – Она хочет поговорить со мной.

– С чего ты взял?

– Потому что я уже восемь раз отправлял ее на автоответчик.

– Я не собираюсь вмешиваться в ваши отношения.

– Вот я и говорю: не бери трубку.

Отключаю звук, кладу телефон на стол. Сэм открывает вторую бутылку пива.

– Сэм, что у вас происходит?

– В смысле?

– Кто другая женщина?

– Морган.

– Нет, я про другую.

– Морган и есть другая женщина.

Удивленно хлопаю глазами.

– Не понимаю.

– До знакомства с Морган я долго встречался с другой девушкой. Ее звали Тейлор. Мы расстались девять месяцев назад…

– Почему?

– По-видимому, она сомневалась, что я готов к серьезным отношениям.

– И чтобы это доказать, ты решил обручиться с Морган?

– Ну, когда ты так формулируешь…

Сэм старается говорить с улыбкой, но я вижу – на душе у него тяжело. У меня тоже. Мысли об отце не дают покоя – так бывает, когда ты еще не осознаешь всей серьезности ситуации.

Сэм открывает очередную бутылку, протягивает мне. Делаю большой глоток.

– Папа говорил, ты тоже собираешься замуж.

– Да.

– Ты счастлива?

– Очень.

Ответить оказалось проще простого, и внутри разлилось умиротворение. Нет причин для беспокойства – лишь приятное подтверждение, что я абсолютно уверена в Джеке.

– А как же твой бывший, у которого есть ребенок? Кажется, он ветеринар?

– Детский кардиолог.

– Да какая разница – дети, собаки… Они все примерно на одном уровне.

Не могу сдержать улыбку.

– Его звали Эллиот, верно? Помню, у него был такой… самодовольный вид.

Они действительно пересекались. Однажды Сэм зашел к отцу как раз в тот момент, когда мы с Эллиотом уходили.

– Почему ты интересуешься?

– Он звонил, пока ты была в душе. – Сэм демонстрирует два пальца. – Дважды.

– Это не то, о чем ты думаешь.

Брат пожимает плечами:

– Просто констатирую: он звонил дважды.

Стараюсь выбросить этот факт из головы, не желая признавать очевидное: подобные звонки неуместны, особенно в таком количестве. Отодвинув тарелку, присаживаюсь на край стола и пристально смотрю брату в глаза.

– Сэм, твои отношения с Морган меня не касаются, но девять месяцев – слишком короткий срок для помолвки и переезда в Бруклин.

– А как же любовь с первого взгляда?

– Значит, это она? Минуту назад ты говорил совсем другое.

– Я всего лишь попросил тебя не брать трубку. – Сэм откашливается, делает очередной глоток пива. – Кстати, я был бы не против, если бы ты согласилась…

– Что?

– Помочь. Похоже, мне действительно нужен дружеский совет.

Его искренность застает меня врасплох. Возможно, это последствие утраты отца – Сэм явно пребывает в смятении, – а может, он всегда был таким, просто я не замечала. Но сейчас в нем определенно произошла какая-то глубинная перемена – его поведение стало совершенно иным, он явно стремится сблизиться.

Во мне вспыхивает яростное желание ответить на зов брата, протянуть руку помощи.

– Думаешь, этот разговор поможет нам осознать, что мы в одной лодке?

– Какой такой лодке?

– Идущей ко дну.

Сэм издает короткий смешок:

– Пожалуй, так и есть.

Он ослабляет повязку, осторожно разминает пальцы.

– Знаешь, в детстве меня постоянно мучила одна мысль, – признаюсь я. – Жаль, что отец не хотел…

– Чтобы мы общались?

Молча киваю. Сэм, как и я, знает: отец считал, так будет лучше. Гораздо удобнее уделять внимание каждому по отдельности, чем заниматься сложным процессом сплочения большой семьи. Пусть даже такой подход нередко оставлял кого-то из нас без должного внимания. Я знала и в целом поддерживала его позицию, поскольку понимала: пытаясь угодить каждому из нас и выглядеть безупречно, он в итоге обделял самого себя.

Однако сейчас меня посетила тревожная мысль: а вдруг истинная причина разделения детей крылась в другом? Например, отец опасался нашего общения, ведь оно могло раскрыть некую сторону его личности, которую он желал сохранить исключительно для себя.

– Похоже, проблема не в нас, а в нем, – произношу я с горечью. – Но от этого легче не становится.

Сэм поднимает взгляд:

– И когда же начнется та часть, где ты примешься раздавать мне указания?

– Я не уполномочена давать тебе указания.

– Ну ладно. Тогда, может, и хорошо, что отец держал нас порознь.

Около двух часов ночи я просыпаюсь.

Беру одеяло, выхожу на веранду. Луна заливает все вокруг ярким светом, безоблачное небо усыпано звездами. Вдали виднеются темные очертания холмов, а впереди раскинулась искрящаяся гладь Тихого океана.

Не в силах устоять перед этой красотой, достаю телефон и делаю снимок, пытаясь запечатлеть волшебное сияние, исходящее от водной глади.

Моя университетская преподавательница, продавшая мне квартиру, вела у нас спецкурс по нейроархитектуре. Ее первая лекция навсегда осталась в моей памяти: речь в ней шла о том, что архитектурные сооружения способны оказывать влияние на эмоциональное состояние человека – как положительное, так и отрицательное. Особенно запомнился вопрос, который она задавала себе при начале каждого проекта: «Откуда приходит радость?»