"Зарубежный детектив 2026-31". Компиляция. Книги 1-12 (СИ), стр. 177

– Зачем?

– Это напрямую его касается. Кроме того, он может что-то знать.

– Вряд ли.

Сэм мотает головой, решительно отвергая мое предложение.

– Ты уже второй раз так напрягаешься при упоминании Томми, – замечаю я. – Что у вас случилось?

– Ничего особенного, – отвечает Сэм, вытирая лоб.

Бросаю взгляд на правое запястье брата, перехваченное широким черным браслетом. То самое, травмированное, из-за которого завершилась его бейсбольная карьера.

– На холоде всегда ноет, – поясняет он. – Алкоголь помогает.

– Мне кажется, спиртное действует иначе.

Сэм прикрывает ладонью глаза.

– Давай отложим этот разговор. Я сейчас малость не в форме.

– Вообще-то ты сам настоял на поездке.

– Знаю.

– С тобой все в порядке?

– Я справлюсь.

Отворачиваюсь к окну. Самолет, вздрогнув, медленно отъезжает от гейта к взлетной полосе.

– Дай знать, когда будешь готов, – говорю я.

Дорога от аэропорта Лос-Анджелеса до «Ветролома» занимает около полутора часов. Сэм управляет арендованным автомобилем, следуя по живописному Тихоокеанскому шоссе, затем сворачивает на шоссе 101. Вскоре появляются знаки, указывающие путь к Карпинтерии.

Миновав железнодорожный переезд, мы выезжаем на улицу Падаро-лейн. Послеполуденное солнце прячется за густой листвой. Лучи с трудом пробиваются сквозь пелену тумана и зеленый шатер ветвей, окутывая все вокруг таинственным сумеречным светом.

Каждый раз, когда я еду по этой дороге, меня охватывает удивительное чувство, будто мне снова шесть лет и я впервые вижу эти места.

Мы приехали сюда вместе с отцом. Родители тогда готовились к разводу, и папа очень переживал за меня. Стараясь создать видимость беззаботности, всю дорогу от аэропорта он рассказывал, как мы, едва закинув домой вещи, отправимся на пляж и будем купаться в океанских волнах. Однако на подъезде к Карпинтерии сгустились тучи, а когда мы добрались до Падаро-лейн, разразилась настоящая буря. Насквозь промокшие, мы поспешно укрылись в доме и ждали, пока стихия успокоится.

К тому времени, как дождь утих, купаться уже не имело смысла. Тем не менее папа не позволил мне расстроиться. Он повел меня на скалы; мы пили молочный коктейль, ели сэндвичи с помидорами и смотрели на солнце, медленно опускающееся в серебристо-оранжевую дымку.

«Погода встретила нас неласково, Нора-Ну, – сказал отец, – но теперь все наладится».

По скрипучим ступенькам мы спустились к пляжу. Папа крепко держал меня за руку. Я спросила, не могли бы мы переехать сюда насовсем. Позже он часто вспоминал этот эпизод с улыбкой. Помнил ли он свой ответ? «Ветролом» принадлежит не только мне».

– Приехали, – говорит Сэм, вырывая меня из пучины воспоминаний.

Машина останавливается у ворот. Сэм опускает стекло, вводит код на панели электронного замка.

Створки со скрипом открываются. По выложенной камнем дороге мы движемся вперед, навстречу изумрудному лугу, бездонному небу и величественному океану.

Сам дом горделиво возвышался посреди этого великолепия, купаясь в золотистых лучах солнца. Несмотря на скромные размеры, он выглядел безупречно: два изящных эркера по обе стороны от входной двери, уютная веранда по периметру, скамейка-качалка в углу – и потрясающий вид на океанские просторы и скалистые утесы.

– Нравится? – спрашивает Сэм.

Неуверенно киваю.

– Думаешь его оставить?

– Что?

– Если продашь, выручишь кучу денег. Один участок стоит больше десяти миллионов.

– Я об этом не думала.

– Не злись. Отец знал, что ты не хочешь долю в компании и денег от него не возьмешь. Наверное, решил хоть так тебя оделить. Впрочем, не знаю.

Меня бросает в жар, чувства обостряются. Прошло уже около двух лет с тех пор, как я в последний раз переступала этот порог. Тогда мы с Джеком устроились на тех самых качелях; это был его единственный визит в «Ветролом». Помню, как папа протянул ему бокал вина и нежно коснулся моего лба поцелуем. До сих пор перед глазами рука Джека, покоящаяся на моем колене, и улыбка отца, согревающая душу.

– Ночной рейс вылетает в одиннадцать пятнадцать, – хрипло говорю я. – Хотелось бы успеть.

– Может, припаркуемся, а потом уже будешь строить планы на побег? Если задержимся, остановимся у дяди Джо. Или прямо здесь.

– С чего это мы вдруг задержимся?

– Подожди немного, дай хотя бы машину поставить.

Сэм выключает зажигание. Из дома выходят двое мужчин. Узнаю того, что слева, – это Кларк, он присматривает за «Ветроломом» с незапамятных времен и помнит еще прежнюю хозяйку. Я много лет его не видела, но он совсем не изменился – такой же крепкий, высокий, поджарый, в неизменных джинсах и массивных ботинках. На загорелой коже ни единой морщинки, а улыбка словно стирает годы.

Второй мужчина мне незнаком. Грузный, в тесном костюме, с короткой стрижкой. Красная обветренная кожа выдает человека, много времени проводящего на свежем воздухе. Он заметно моложе Кларка – примерно одного возраста с Сэмом.

К груди он прижимает папку. Даже отсюда я вижу на ней логотип полиции.

Сэм поднимает руку в знак приветствия.

– Это детектив О'Брайен, – поясняет он. – Наш главный контакт в полицейском управлении.

– Значит, он занимался расследованием? – спрашиваю я.

Сэм открывает дверь автомобиля.

– Да, и, очевидно, не слишком успешно.

– Вы проделали столь долгий путь, но я могу лишь пересказать содержание отчета, – говорит детектив О'Брайен. – У нас не осталось открытых вопросов…

Кларк ушел в дом, а мы гуляем по участку. Точнее, О'Брайен шагает впереди – быстро, не останавливаясь. Его взгляд прикован к страницам полицейского протокола – такой же подшит в моей голубой папке.

– Падение произошло в промежутке между восемью пятнадцатью и восемью тридцатью вечера. – Детектив направляется к юго-западному краю участка – тому самому месту, где, по данным полиции, находился отец и откуда он упал. – В тот вечер шел дождь. Нам повезло, что на пляже оказались свидетели.

– Слово «повезло» в данном случае не вполне уместно, – замечает Сэм.

О'Брайен оборачивается, едва заметно ухмыляется уголком рта.

– На побережье находились три человека, – продолжает он. – Пара, выгуливавшая собаку, шла к месту происшествия с западной стороны, а с Гагачьего мыса возвращался бегун.

Мы приближаемся к границе участка. Зеленая трава сменяется каменистой тропинкой, которая упирается в невысокую ограду. За ней открывается крутой обрыв.

– Благодаря показаниям свидетелей нам удалось определить точное время падения, – сообщает детектив.

В землю врыт неприметный желтый колышек. Такой мог бы отмечать розовый куст или садовую клумбу. Но сейчас он указывает на место трагедии.

Переступаю через колышек и замираю у самого края обрыва. Даже в ясный день камни здесь предательски скользкие. Достаточно пары неверных шагов – и ты летишь вниз. Но что могло заставить отца подойти так близко к краю? Совершенно на него не похоже, если только он не потерял ориентацию в пространстве. Возможно, бокал виски и затуманенный взгляд сыграли роковую роль. Мгновение – и он несется с высоты восьмидесяти футов прямо на острые скалы.

– Мы считаем, ваш отец упал именно с этого места, – говорит детектив. – Смерть наступила в результате удара.

В результате удара. Фраза звучит сухо и официально.

– Как вы это установили? – спрашиваю я.

– Простите?

– Откуда вы знаете, что он погиб от удара?

– После падения с такой высоты выжить невозможно.

С каждой минутой становится все очевиднее: детектива О'Брайена не интересуют наши переживания и горечь утраты. Наверное, он относится к нам так же, как я вчера к Сэму, – с равнодушием и недоверием. Что бы мы ни говорили, это ему малоинтересно.

Решаю сменить тактику и склонить его на нашу сторону. Мы ведь должны быть на одной стороне, разве не так?

– Детектив, вы, конечно, гораздо более опытны в подобных вопросах. Спасибо, что уделили нам время. Но позвольте вернуться немного назад. Мне кажется, в этой истории не хватает деталей, будто часть мозаики потерялась.