"Зарубежный детектив 2026-31". Компиляция. Книги 1-12 (СИ), стр. 176

Я старалась соблюдать дистанцию еще до того, как начала встречаться с Джеком. А когда мать Остина и Эллиот окончательно разошлись, стала проявлять гораздо большую осмотрительность. Это было несложно.

Но потом умер отец, и Эллиот вновь появился в моей жизни.

Его возвращение принесло неожиданное облегчение. Наверное, поскольку он был близок с моим отцом и они искренне уважали друг друга.

Можно ли считать это безобидным утешением? В двенадцать часов восемь минут пополуночи оно не выглядит таким уж невинным. Как и тот факт, что в последнее время общение с Эллиотом дается мне гораздо легче, чем с Джеком.

Вероятно, причина в том, что Джек – полная противоположность понятию «частичное присутствие». Он всегда вовлечен на сто процентов. Разговор с ним подобен общению с зеркалом: он все видит, все знает. После кончины отца я вижу в лице Джека свое отражение: печаль в глазах, усталость кожи. Я взрослая женщина, но одновременно остаюсь ребенком, который тоскует по родителям и не успел с ними попрощаться.

Вновь беру в руки телефон, провожу пальцем по имени Эллиота, размышляя, стоит ли отвечать. Всего лишь звонок, обычная беседа. Повторяю эти слова про себя, как мантру.

Прежде чем я нажимаю кнопку «Ответить», мобильник снова начинает вибрировать. Вызов с незнакомого номера.

От неожиданности едва не роняю телефон. Первая мысль – это Эллиот звонит из больницы. В ту же секунду вспыхивает вторая: что-то случилось. После утраты родителей любой звонок с неизвестного номера, особенно в поздний час, автоматически ассоциируется с несчастьем: кто-то из близких в беде, а я ничем не могу помочь.

Поднимаю трубку.

– Ну, ты решила? – выпаливает Сэм.

– Какого черта?.. Почему звонишь так поздно?

– По той же причине, по которой ты взяла трубку. Не могу уснуть.

Раздраженно прикрываю глаза, стараясь успокоить сердцебиение.

– Ты меня до смерти напугал.

Он пропускает эту реплику мимо ушей.

– Смотрела документы?

– Некоторые.

– И?

Открываю голубую папку, достаю договор о покупке «Ветролома». На нем подпись отца, печать и дата – более трех десятков лет назад. Первый дом, который он купил для себя. Его любимое место на всем белом свете.

– Алло, – говорит Сэм.

Скрипит входная дверь. За стеклом возникает фигура Джека. Наконец-то он дома. Я не окликаю его; не хочу, чтобы он догадался о моем присутствии внизу.

Потираю глаза, чувствуя, как накатывает волна изнеможения. Горе высасывает энергию, и об этом редко говорят вслух. Никто не предупреждал, насколько тяжело носить его в себе. Скорбь задействует те же душевные силы, что и любовь. Когда любишь по-настоящему, открываешься чувствам – и отдаешь, и принимаешь. Но я словно разучилась это делать. Теперь каждое движение дается с огромным трудом.

– О чем думаешь? – спрашивает Сэм.

Мотаю головой, будто он способен меня увидеть. Спешу возразить – мол, это сумасбродная затея, обреченная на провал. В глубине души я даже хочу, чтобы она провалилась. Но внезапно во мне пробуждается странное чувство. Возможно, это вина за то, что я отдалилась от отца. А может, отчаянное желание оказаться где-то в другом месте.

Или же нечто иное – какой-то древний инстинкт, подсказывающий, что брат, вероятно, прав. Может быть, именно его появление в особняке Коббл-Хилл пробудило во мне этот инстинкт. Или же само его присутствие наконец-то заставило меня произнести это вслух.

– Думаю, отец слишком много раз гулял ночью по участку, чтобы случайно оступиться.

– Значит… ты поедешь со мной?

Мы оба долго молчим. А потом Сэм не своим голосом произносит, словно умоляя:

– Нора… пожалуйста.

И я соглашаюсь.

Ранний вылет

Я у гейта. Сэма нет.

Сажусь в самолет, устраиваюсь у иллюминатора. Сэм взял нам билеты в бизнес-класс – мы с Джеком не позволяем себе подобную роскошь, предпочитая вкладывать деньги в мою фирму и его ресторан. Откидываюсь на спинку кресла, смотрю в окно. Идет снег, по стеклам барабанят тяжелые капли. После бессонной ночи так и тянет вздремнуть. Одним глотком допиваю кофе, извлекаю из сумки голубую папку. Мне не терпится поделиться с Сэмом тем, что удалось выяснить про «Ветролом».

Отец дважды нанимал архитекторов для разработки плана реконструкции. В первый раз – более двадцати лет назад, будучи в браке с Сильвией, матерью Сэма и Томми. Сильвия загорелась идеей снести старое здание и возвести на его месте роскошное средиземноморское палаццо площадью десять тысяч квадратных футов [12], а рядом – гостевой дом. Моя бывшая мачеха славилась пристрастием к помпезности и гигантомании. Впрочем, сей амбициозный замысел так и остался на бумаге. Выйдя замуж за отца, Сильвия бросила работу, но не пожелала отказываться от привычной жизни в Нью-Йорке с его светскими раутами и общественными мероприятиями. Хотя в теории ей нравилась идея владения недвижимостью на Западном побережье, на практике Сильвия посещала «Ветролом» еще реже, чем я.

Но вот что удивительно – меньше года назад отец все же вернулся к перестройке дома. На сей раз планы кардинально изменились: вместо сноса здания он задумал его модернизировать – поднять потолок в спальне, расширить кухню и превратить ее в зону отдыха. Просто и со вкусом; я бы поступила точно так же. Только не ясно, что именно сподвигло отца на размышления о ремонте и почему он вдруг передумал.

В памяти всплывает наш недавний разговор. Отец звал меня с собой в «Ветролом», желая узнать мое мнение. «Есть мысль кое-что изменить», – обронил он тогда. Может, хотел, чтобы я пересмотрела последний проект или взялась за разработку нового? Почему именно сейчас?

– Вообще-то я собирался сесть у окна.

Поднимаю взгляд. Рядом стоит Сэм – в потертых джинсах и фирменной бейсболке «Миннесота Твинс», запыхавшийся и вспотевший. Он небрежно бросает рюкзак в отделение для ручной клади и плюхается в кресло у прохода.

– Чуть не опоздал…

– Рада, что для тебя это важно.

– Еще как важно. Просто я не привык летать регулярными рейсами. Забыл про долгие досмотры.

– Шутишь?

– Я сначала думал взять бизнес-джет, но потом решил доказать тебе, что я обычный парень.

– Обычный парень и бизнес-джет – вещи несовместимые.

Сэм пристегивает ремень безопасности, подзывает стюардессу, разносящую напитки.

– Можно мне? Спасибо. – Он берет с подноса бокал шампанского и делает большой глоток. – И еще виски, если есть. Без льда, пожалуйста. В чем дело? – спрашивает он, заметив мой взгляд.

– Сейчас десять утра.

– Слишком рано для нравоучений. В любом случае у меня уважительная причина: я расстался с девушкой.

С удивлением смотрю на него:

– Вы с Морган расстались? Вчера?

– Кто сказал, что речь о Морган?

Сэм опустошает бокал. Я начинаю всерьез задумываться о том, чтобы сбежать, пока не поздно.

– Чувствую твое осуждение, – говорит он.

– А я и не скрываю.

Капитан по громкой связи объявляет о снегопаде. На секунду во мне вспыхивает надежда, что я вытянула карту «Выйти из тюрьмы бесплатно», и рейс отменят. Однако мои мечты разбиваются вдребезги: голос из динамика сообщает, что вылет состоится по расписанию, хотя при взлете возможна некоторая турбулентность. Посадка окончена, дверь самолета плотно закрывается.

Откидываюсь на сиденье, делаю глубокий вдох.

– В любом случае это не то, о чем ты думаешь, – говорит Сэм.

– Я думаю, что твои дела меня не касаются.

– Значит, ты думаешь правильно.

– Давай лучше поговорим о папе, ладно?

– Идет.

Передо мной результаты тщательного анализа данных о «Ветроломе» – вся информация аккуратно систематизирована в таблице. Планы территории и чертежи здания готовы к подробному изучению.

– Прежде чем мы приступим к разговору с полицейскими, необходимо прояснить несколько важных моментов. Вдобавок у меня возникли некоторые вопросы касательно периметра объекта. Кстати, ты не хочешь привлечь Томми?