"Зарубежный детектив 2026-31". Компиляция. Книги 1-12 (СИ), стр. 139
– Понял.
– И еще. Я знаю, это самая избитая фраза в мире, но все же – оставайся собой. Знаешь, что это значит? Не делай того, во что не веришь. Никогда. Если продюсеры прогнут тебя под себя, ты пропал.
Тим слушал и запоминал. Он знал: это уникальная возможность перенять опыт человека, уже прошедшего путь, на который сам он только собирается вступить.
– Есть еще кое-что, – сказал он. – Я начал встречаться с Леной, мамой Бишопа. Пока ничего серьезного, просто поужинали несколько раз, в основном у меня дома. Но мне кажется, может что-то получиться.
– Я очень рада это слышать. Но в вопросах любви я тебе не советчица. На каждый успех в работе у меня провал в личной жизни, а то и два. Думаю, можно попробовать отношения на расстоянии, пока вы не узнаете друг друга поближе. Не знаю, что еще сказать…
– Ну а ты чем займешься?
Камила вздохнула.
– Хороший вопрос. Ты знаешь, почему я сюда переехала?
– Ты говорила, тебе нужно взять паузу и разобраться с кое-какими проблемами.
– Изящная формулировка. На самом деле я переехала сюда, чтобы спрятаться от проблем. Но в последнее время я чувствую сильный прогресс и вот думаю – может, пришло время посмотреть своим демонам в глаза? Ты поедешь в Нью-Йорк бороться за свое будущее, ну а я останусь здесь – бороться со своим прошлым.
Тим уже неплохо изучил Камилу и понимал: расспрашивать о подробностях бессмысленно.
– Ты говорил, есть еще один вопрос. Насчет дела.
Тим мысленно перестроился на другую тему.
– Ты слышала про жену Лендермана?
Камила удивленно взглянула на него:
– Нет.
– Мы об этом не писали. Два дня назад она пыталась покончить с собой. Наглоталась таблеток. Дочь нашла ее в постели без сознания и вызвала «скорую». Сейчас она в больнице.
Камила прикрыла глаза и помассировала виски. Сделала несколько глубоких вдохов и выдохов.
– Несчастная семья, – пробормотала она.
– Да уж. Я говорил с ее сестрой – мне показалось, они приятные люди. Когда миссис Лендерман выпишут, они все переедут в штат Джорджия. Начнут с чистого листа.
– Отличный план.
– Я тоже так считаю. Бедняжка не может прийти в себя после исчезновения мужа, она просто уничтожена. Я пообщался кое с кем из ФБР – похоже, известность и правда открывает двери. Так вот, мне сказали, что, судя по всему, Лендерман погиб. Но я не собираюсь об этом писать, по крайней мере, пока не найду доказательств.
Камила вздохнула. Не проходило и дня, чтобы она не думала об убийстве директора.
– Да, Лендерман погиб, – сказала она. – Я его убила.
Сначала Тим решил, что это шутка. Но не успели его губы растянуться в улыбке, как он понял: Камила говорит серьезно.
– Что?.. Как это?
– Все произошло за долю секунды. Он прикрывался Софией, как живым щитом. Этому человеку было нечего терять.
Тим с трудом осмысливал слова Камилы.
– Выходит, София тоже знает?
– Да. Она, и теперь ты.
– А ФБР?
– Несколько дней назад у меня состоялся разговор с директором ФБР. Скажем так: они не знают, что именно произошло, но примерно догадываются. И не собираются ничего делать. Так лучше для всех, даже для ФБР.
– Но… я не понимаю… если это была самозащита…
– Не совсем. Лендерман мне не угрожал. К тому же, если станет известно, где это произошло, всплывут и другие вопросы, на которые лучше не отвечать.
Тим сразу все понял.
– Я ни разу не спрашивал, но… как ты узнала, где Карсон держал Софию?
– Чистое везение. Когда стало ясно, что Карсон погиб, а где София, больше никто не знает, я стала копаться в записях и документах и обнаружила кое-что, чего раньше не замечала. Фотографию книжного шкафа Софии. Там и скрывалась подсказка. Жаль, что я раньше не догадалась.
Тим вскинул брови.
– Ты о чем?
– Тим, я давно собиралась тебе рассказать, и момент настал. В подвале Софию держал не агент Карсон.
– Так Карсон был ни при чем?
– Не совсем. Карсон знал, что Софии грозит опасность и надо ее спрятать. Но сам он не мог одновременно спасать девочку и руководить операцией.
– Но тогда получается, что человек, называвший себя Майком, жив? Кто же это?
Камила взглянула на время на телефоне.
– Ты не догадываешься?
Тим не знал, что и думать. Голова у него шла кругом.
– Уже поздно. – Камила встала. – Пойдем в дом? Мне надо созвониться с Алексом, а ты пока можешь поколдовать на кухне. Окей?
– Ты что, вот так меня бросишь?!
Они направились к двери. Бобби засеменил следом.
– Заходи, – сказала Камила. – Пора тебе уже узнать, что произошло тем вечером.
Эпилог
Камила встретила Софию в аэропорту. Хотя они регулярно созванивались, всю дорогу в машине не утихал оживленный разговор. Добравшись до Фейетвилла, они смогли немного наверстать упущенное.
Об их поездке никто не должен был знать, поэтому в Хоукмун они не заезжали и на людях не показывались. Громкое дело Софии закончилось как нельзя лучше, и все постепенно о нем забывали, переключаясь на другое. Сама София жила относительно нормальной жизнью в Нью-Йорке; там ее почти никто не узнавал, а если кто и пытался заговорить о деле, то задавал самые предсказуемые вопросы, на которые она давно научилась отвечать.
Решение навестить Билла Мерсера могло оказаться опрометчивым, но Камила и София были готовы рискнуть. В конце концов, во многом именно благодаря Мерсеру удалось ликвидировать преступную организацию – неудивительно, что Софии хотелось поблагодарить его лично.
Они позвонили в звонок. Ждать пришлось больше пяти минут. Наконец дверь открылась, и на пороге появился сам Билл. Он смотрел на них чуть снизу, сидя в инвалидном кресле и придерживая дверь рукой.
Мерсер с опаской выглянул на улицу и только потом пригласил их внутрь. Камила уже дважды приезжала к бывшему шерифу и сегодня задерживаться не собиралась. Она попрощалась с Софией, и та вошла в дом одна. Билл закрыл дверь и развернул кресло на сто восемьдесят градусов.
А потом он встал и подошел к Софии. Та шагнула навстречу, и они крепко обнялись.
– Привет, София.
– Привет, Майк. Я же могу и дальше тебя так называть?
– Ну конечно. В конце концов, это мое второе имя. Раньше меня так звала только мама.
Когда они разомкнули объятия, София плакала.
– Спасибо, – проговорила она.
– Ты меня уже…
– Да. Но теперь я знаю, что ты на самом деле для меня сделал.
Они двинулись в глубь дома. Майк объяснял, что на сегодня отпустил прислугу, чтобы их не видели вместе, а София мысленно вернулась в тот вечер, когда внезапно столкнулась с Лендерманом. Счастливый конец не изгладил тех ужасных воспоминаний. Дойдя до задней части дома, София взглянула на окна, в которых увидела директора.
Они вышли в сад и направились в мастерскую. Там они долго разглядывали макет Хоукмуна и инструменты, с помощью которых Майк изготавливал модели. Многие из них он использовал и когда воссоздавал комнату Софии.
– Когда Камила приехала ко мне во второй раз, – сказал он, – я выреза́л на этом станке держатель для твоих книг. Он меня и выдал.
– И очень удачно, – отозвалась София.
– Да уж. Благодаря маленькой детальке Камила в ту ночь снова приехала сюда. Одного я до сих пор не понимаю – как она нашла второй дом?
– Лендерман оставил на дороге машину, – объяснила София, – и фары светили прямо в ту сторону.
Майк кивнул.
– Пойдем, заглянем в…
– Подожди. Я хочу тебе кое-что сказать. Мама очнулась от комы, – счастливо улыбаясь, объявила София. – Она идет на поправку.
Майк издал торжествующий вопль. Выбросил кулак в воздух – один, два, три раза подряд.
– Да! Да! Да! – повторял он.
Потом выдохнул с таким облегчением, словно сдерживал дыхание месяцами. И снова издал победный клич.
София была в восторге; она знала, Майк винил себя в том, что случилось с Кэролайн.