"Зарубежный детектив 2026-31". Компиляция. Книги 1-12 (СИ), стр. 138

– Спасибо, – прошептала она ему на ухо.

46

Прощание с агентом Карсоном проходило на стадионе «Кенан» в Чапел-Хилле – городе, где он прожил почти всю жизнь. Событие было масштабное, собралось множество людей, в том числе из других штатов. На одной из трибун стадиона разместилось пять с лишним тысяч человек; еще больше смотрели трансляцию по телевизору. Карсон был героем. Он не только помог ликвидировать преступную сеть, но и заботился о жизни и благополучии Софии Холмс не меньше, чем о расследовании.

На поле были расставлены стулья для особых гостей – две секции по пятьдесят мест. Перед ними находилась сцена с огромным экраном. Справа сидели София с бабушкой и агенты, участвовавшие в операции. На единственное место, где не было стула, подъехал на своем кресле Билл Мерсер.

С другой стороны разместились родственники и друзья Карсона. В первом ряду сидела его жена, красивая миниатюрная женщина; ее скорбь издалека выдавали сгорбленные плечи. Рядом с ней сидела девочка лет трех: она плохо понимала, что происходит, но мать не хотела с ней расставаться. Женщина держала дочку за руку, время от времени поворачивалась и поглаживала ее личико.

Церемония началась: на поле вынесли гроб, задрапированный американским флагом, и поставили перед сценой. Из динамиков зазвучал гимн, раздались холостые выстрелы из двадцати одного пистолета.

Первым выступил губернатор, за ним – директор ФБР. Он вспоминал службу Карсона, отмечал его моральные качества и силу духа. Агент, говорил он, умел быть настойчивым, когда считал, что работу можно сделать лучше; начальники прислушивались к нему, так как он обладал исключительным чутьем. Эта потеря невосполнима. Не каждому удается за свою жизнь положить конец страданиям тысяч людей, как это сделал агент Карсон. А история Софии Холмс, добавил директор, – яркий пример того, на что он был способен, если верил, что так правильно.

Самым трогательным моментом церемонии стала речь брата Карсона. Он был на пять лет младше него и всегда преклонялся перед старшим братом. Дело не в привязанности – со временем он понял, что его брат был в буквальном смысле слова необыкновенным человеком. Человеком выдающихся способностей и достижений, но главное – удивительной души. Несколько месяцев назад у них состоялся откровенный разговор о работе Карсона, и тот сказал, что ему все тяжелее каждый день иметь дело с такими ужасами и, наверное, придется уйти в отставку. Брат его выслушал, но про себя подумал: Карсон никогда не перестанет так или иначе помогать другим – он был таким всегда, с самого детства, даже если для этого приходилось нарушать правила.

София старалась слушать выступления, но иногда отвлекалась. Она знала, что за ней следят камеры – ее лицо будет идеальным фоном для таких речей. По правде говоря, она очень устала от всеобщего внимания. Бабушка права: лучше на время уехать из Хоукмуна. Все уже готово, через два дня они улетят в Нью-Йорк. Единственным условием Софии было перевезти и маму – и бабушка, разумеется, не возражала. Кэролайн поместят в одну из лучших клиник города, и они смогут навещать ее, когда захотят.

Всего один раз София обернулась назад. Она знала, что никогда не увидит церемонии в записи, и кадр, который она запечатлела, оглянувшись, будет ее единственной открыткой на память. Она увидела на трибуне неподвижную, словно нарисованную толпу. На мгновение ее глаза встретились с глазами Билла Мерсера, и тот едва заметно кивнул. София повернулась обратно и попыталась сосредоточиться на происходящем.

Она жалела, что рядом нет Камилы Джонс. Только она могла бы по-настоящему ее понять. Но София знала: так надо. Когда в завершение церемонии два самолета начали выполнять в небе виражи, она на секунду подумала об отце и о секретах, которые скрывались в их идеальной с виду семье.

Неужели ей тоже теперь придется жить в страхе, что однажды ее тайны откроются? Быть может, к этому ведет какая-то неведомая сила? Нет, лучше верить, что вселенская справедливость (если она существует) – это сила добра, и именно добру служили они с Камилой. Да, они нарушили правила, но общее благо восторжествовало. Тут агент Карсон был бы с ними совершенно согласен.

47

Когда Тим подъехал к стеклянному дому, Камила сидела на террасе и пила мате. После похорон агента Карсона прошло три недели, ажиотаж вокруг дела понемногу утихал. Тим поднялся по ступенькам, стараясь не удариться головой о подвесные цветочные горшки, и опустился в садовое кресло.

– Будешь? – Камила кивнула на сосуд с напитком.

Это стало у них своего рода ритуалом: Камила предлагала Тиму мате, тот неизменно отказывался.

– Пожалуй, пора уже наконец попробовать, – сказал он на этот раз и потянулся за сосудом.

Взял в рот бомбилью и сделал глоток. По горлу потекла горячая горькая жидкость. Тим сморщился. Он никогда не пробовал ничего похожего, но был вынужден признать: все не так плохо, как он ожидал. Он снова потянул через трубочку и допил все до конца.

– Думаю, я привыкну, – сказал он.

Камила улыбнулась и встала.

– Сварю тебе кофе.

Тим тоже поднялся и жестом остановил ее:

– Не надо, правда.

Оба снова сели.

– В чем дело, Тим?

– У меня к тебе два вопроса. Один связан с делом. Второй – личный, хочу услышать твое мнение.

Из-за угла показался Бобби. Увидев Тима, он поднялся на крыльцо и растянулся у его ног.

– Чует, сейчас будут хорошие новости, – улыбнулась Камила. – Я тебя слушаю.

Тим потер подбородок.

– Меня официально пригласили на Эн-би-си, – начал он. – Сначала обозревателем, а потом, возможно, буду вести собственную программу. И еще один продюсер хочет, чтобы я стал лицом одного проекта о громких расследованиях, как завершенных, так и нераскрытых. Это будет что-то вроде сериала на стриминговой платформе. Пока запланирован только один сезон, но в будущем они хотят снимать и дальше. В обоих случаях мне придется переехать в Нью-Йорк.

Камила выжидающе смотрела на него:

– И в чем вопрос?

Тим засмеялся.

– Что мне делать?! Во-первых, оба предложения меня попросту пугают. Камила, я ведь всего лишь мелкий журналист, снял несколько видео про дело Софии… Не понимаю, что они все во мне нашли.

– Так, ну хватит. Не смей так говорить. Если не веришь в собственные силы и не видишь, на что способен, – ты сам себе враг. Они нашли в тебе то же, что и я, то же, что и миллионы людей. Не беспокойся, в этом мире никто ничего не предлагает просто так.

– Да, мне надо над этим работать. Всегда страдал заниженной самооценкой.

– Знаешь, что самое главное увидели в тебе эти продюсеры?

Тим помотал головой.

– Искренность. Ты даже не представляешь, как сложно такое найти. Это настоящий дар. Но главное – он не вечен. Если не будешь твердо стоять на ногах, можешь его потерять.

– Это очень хороший совет. Спасибо.

Камила наклонилась и долила в мате воды из термоса. Шумно потянула через трубочку.

Тим не переставал удивляться, глядя на этот диковинный ритуал. Интересно, подумал он, есть ли еще в мире напиток, который можно вот так громко прихлебывать и это не будет считаться неприличным? Даже смешно, насколько мате не вписывается ни в какие рамки.

– Возвращаясь к твоему вопросу, – продолжала Камила, – что выбрать, Эн-би-си или сериал, – все очень просто.

Тим уставился на нее; он два дня не спал, мучаясь выбором.

– Берись и за то и за другое! – сказала Камила. – Вначале ни от чего не отказывайся. Хватайся за все, что предлагают.

– Но…

– Я знаю. Канал запрещает сотрудничать с другими СМИ, бла-бла-бла. – Камила наставила на него палец. – Поговори с Ральфом. Ральф – твой менеджер. Объясни ему, чего ты хочешь, а с продюсерами пусть разбирается он.

Тим молча смотрел на нее. Ральфа О'Мэлли в качестве менеджера ему порекомендовала сама Камила.

– У тебя теперь есть представитель, – продолжала она. – Его работа – заботиться о твоих интересах. Пусть он со всеми договорится и согласует графики. Иногда кажется, что все совместить невозможно, но на самом деле выход есть всегда. А ты сосредоточься на работе. Это лучший совет, который я могу тебе дать, если ты собираешься играть в высшей лиге.