"Зарубежный детектив 2026-31". Компиляция. Книги 1-12 (СИ), стр. 135

Камила держалась в тени. Кое-кто из коллег пытался с ней связаться, но она не давала никаких комментариев. Только одному человеку она отказать не могла.

В назначенный час к стеклянному дому подъехал автомобиль. Директор ФБР ждал на заднем сиденье. Камила впервые видела его лично. Много лет она расследовала дела, связанные с ФБР, но ни разу не добилась встречи с этим человеком: с прессой за него всегда общался кто-то другой.

– Миссис Джонс, давайте немного прокатимся, – приветливо начал директор. – Это не займет много времени – не хочу вас задерживать.

– Я слушаю.

– Все, что говорят об агенте Карсоне, – правда, – продолжал директор. – Он был предан своему делу и обладал чутким сердцем. Порой второе даже мешает. Не то чтобы я не верил Софии Холмс. Я просто не понимаю, как Карсон мог все сделать сам.

– Почему вы говорите об этом со мной?

Директор посмотрел перед собой. От водителя их отделяла перегородка, чтобы беседе ничто не мешало.

– Поймите меня правильно. Я ни в коем случае вам не угрожаю. Вы знаете, это не мой стиль. Видите ли, я так воспитан: слово для меня священно. Священный договор между двумя сторонами.

Директор показал рукой сначала на себя, затем на Камилу.

– Нам известно о ваших отношениях с Мэделин Паркер, бабушкой Софии, а также о вашем участии в расследовании. Тим Доэрти – лицо дела, но за всем стоите вы.

– Тим Доэрти принес мне дело, когда бо́льшая часть расследования уже была проведена, – возразила Камила.

Директор примирительно поднял ладони.

– Как вам угодно. Подача новостей – это ваша епархия. Я лишь хочу обсудить версию Софии. Как я уже сказал, просто невероятно, что агент Карсон провернул все в одиночку. Представьте, как он был занят в последнее время. Либо девочка целыми днями сидела одна, либо здесь замешан кто-то еще.

Камила не понимала.

– Вы думаете, этот кто-то – я?

– О нет, конечно же, нет. Я просто хочу понять, нет ли в истории Софии пробелов. Если так, нам с вами необходимо их заполнить.

Директор снова посмотрел Камиле в глаза. Его взгляд договаривал то, чего он не мог – или не хотел – произнести вслух.

– Пробелов нет, – ответила Камила.

Директор легонько кивнул.

– Агент Карсон поступил как герой, – продолжал он. – И сделал героев из нас. Операция стала грандиозным успехом для ФБР. На свободе по-прежнему остается Фил Холмс, но я вас уверяю, рано или поздно мы возьмем и его.

– Я не сомневаюсь.

– Рад, что мы поговорили. Видите – совсем недолго.

Камила выглянула из окна; они снова подъезжали к дому.

Директор чуть наклонился к ней и все тем же мягким и доверительным голосом проговорил:

– Мы оставим все как есть, миссис Джонс. Думаю, так будет лучше для всех. Я просто хотел убедиться, что история надежна. – Директор постучал согнутым пальцем по перегородке. – Мой человек с вами свяжется. Если вдруг обнаружится пробел…

– Этого не случится, – твердо сказала Камила.

– Замечательно. Был рад пообщаться, миссис Джонс.

Машина остановилась, но Камила не спешила выходить.

– Через два дня похороны агента Карсона, – сказала она. – София должна пойти. Это будет ее первое публичное появление, и могут возникнуть проблемы.

– Об этом не беспокойтесь.

Камила открыла дверь машины и снова обернулась.

– Спасибо, – добавила она.

– Вам не за что меня благодарить. А я вас поздравляю. – Директор обвел рукой салон. – В бронированных автомобилях бывает немного неуютно, но вы отлично справились. Всего хорошего.

Камила закрыла дверь и начала подниматься по склону к дому.

43

София ни минуты не чувствовала себя одиноко. Морганы обращались с ней безупречно, уважали ее личное пространство и давали время привыкнуть к новой жизни. После почти года в подвале с одним Майком было непросто каждый день общаться с несколькими людьми. Мэделин, Камила и Тим навещали Софию при каждой возможности. С Камилой у них сразу установилась особая связь. Не только из-за их общей тайны: они оказались настоящими родственными душами. Только Камиле София могла рассказать о некоторых событиях в подвале, а та в свою очередь делилась с ней историями из прошлого и сложностями, с которыми справлялась до сих пор.

По совету Мэделин София держалась подальше от телевизора и соцсетей. Сейчас было важно оградиться от всего, что могло причинить ей боль, – по крайней мере, пока не утихнет шумиха вокруг дела. С внешним миром София общалась только через электронную почту. Она написала друзьям, что у нее все хорошо и она по ним безумно соскучилась. О себе она почти ничего не рассказывала, а они не лезли к ней с расспросами. Между собой ребята общались уже не так близко; каждый, как мог, жил своей жизнью.

И вот однажды София обнаружила в почтовом ящике письмо от некоего Амадука Кериуду. Увидев это имя, она так и замерла. В детстве папа рассказывал ей перед сном волшебные сказки, и одна из них была про солдата по имени Амадук Кериуду.

В письме был номер телефона и всего одна фраза:

София запомнила номер наизусть и удалила письмо. Потом долго сидела в раздумьях в темной комнате.

В последние дни она почти не вспоминала об отце. Но не потому, что считала вопрос закрытым: как раз наоборот. Все, что касалось Фила, было для нее невыносимо болезненным; она просто не могла об этом думать. София догадывалась, что Мэделин просила ее не смотреть новости и не читать комментарии, именно чтобы не слышать об отце. О том, что он, возможно, входит в сеть.

«Возможно».

В том-то и проблема. Часть Софии отказывалась верить, что ее папа такой же, как Холт и Гаррет.

И Лендерман.

«Здесь и сейчас».

София вскочила с кровати и зажгла свет. Мобильника у нее не было, но на первом этаже она видела беспроводной домашний телефон, которым никто не пользовался. Пока Дороти готовила на кухне обед, София проскользнула вниз, взяла телефон и снова поднялась к себе. Завороженно глядя на клавиши, набрала номер.

Гудки шли целую вечность. Потом раздался голос Фила:

– Алло?

София не могла выдавить ни звука. Это был папа.

– Алло… София? Это ты?

Она заплакала.

– Да. – Она изо всех сил старалась говорить ровным голосом.

– Боже, София, это и правда ты! – воскликнул Фил. – Как же я по тебе соскучился!

Она глубоко дышала. Эмоции били через край, но надо держать дистанцию.

– Что произошло с мамой? – спросила она. – Ты имеешь к этому отношение?

– Малышка, ну конечно нет! Ты же меня знаешь. Я могу все объяснить, поверь. Все, что говорят, – неправда! Клянусь, когда ты меня выслушаешь, то все поймешь.

– Я слушаю.

– Не сейчас. У меня тут не все просто.

– Где ты?

– Послушай, София, – торопливо заговорил Фил. – У меня к тебе очень важная просьба. Нам нужно встретиться.

– Просьба?

– Да. Дома лежат кое-какие документы, они мне очень нужны. Я сам сейчас не могу их забрать, ты же понимаешь. Пока все это недоразумение не разрешится, мне нельзя появляться в городе. Эти документы стоят больших денег, а мне нужны средства, чтобы доказать свою невиновность. Ты должна пойти домой и забрать их. Потом мы с тобой встретимся наедине, и я все тебе объясню.

– Я не могу выходить.

– Ты что-нибудь придумаешь. Я в тебя верю.

– Зачем мне это делать? Почему мы не можем сначала поговорить?

– Малышка, я же твой папа. Ты знаешь меня как никто. Не позволяй чужим словам уничтожить то, что нас связывает. Достань документы, и когда мы увидимся, ты сама захочешь мне их отдать.

– Ты сдашься полиции?

– Ну, разумеется! – воскликнул Фил, словно эта перспектива приводила его в восторг. – Но только не в нынешних условиях. Мне нужна гарантия, что меня будут судить справедливо.

– А если документов уже нет на месте? Там же наверняка все вверх дном перевернули.

– Не волнуйся, они надежно спрятаны. В моем кабинете, рядом с книжным шкафом, снимается часть плинтуса. Там они и лежат.