"Зарубежный детектив 2026-31". Компиляция. Книги 1-12 (СИ), стр. 114

София подошла ко второй двери. Она больше напоминала мощную подвальную дверь, чем ту, что вела из ее настоящей комнаты в коридор. Потянувшись изо всех сил, София подергала ручку. Как и следовало ожидать, дверь была заперта.

Вернувшись в подвал, София безуспешно пыталась привести мысли в порядок. Хотя фактически комната находилась в том же подвале, мозг никак не мог вместить ее в новую реальность. И, очевидно, так будет еще долго.

Она заперла дверь самодельным ключом и спрятала его в карман брюк. Потом пошла в ванную и быстро приняла душ. Когда она вышла, увиденное за дверью казалось еще абсурднее, чем прежде.

13

Мужчина принес завтрак позже обычного. Когда он вошел, София сделала вид, что читает.

Мужчина опустил поднос на пол у порога и спросил, хорошо ли начался ее день (чего явно нельзя было сказать о нем, судя по темным кругам под глазами).

Вопрос прозвучал как-то странно. А возможно, Софии просто показалось: теперь, когда она обнаружила соседнюю комнату, мужчина виделся ей в совсем другом свете.

Она сказала, что прекрасно себя чувствует и не отказалась бы провести день на свежем воздухе. При других обстоятельствах мужчина бы усмехнулся, но не сейчас.

Он ушел, а София поднялась к подносу с завтраком. Выпила стакан апельсинового сока, съела тосты и приняла две таблетки, лежавшие рядом. Это были витамины: София без возражений начала принимать их несколько недель назад.

Она вернулась на матрас, но к книге не притронулась. Она не могла думать ни о чем, кроме комнаты – ее комнаты. Она перебирала в голове все возможные сценарии. Все вопросы. Из которых главным был: зачем столько усилий? София даже представить не могла, сколько понадобилось времени и ресурсов, чтобы воссоздать ее комнату в мельчайших подробностях. Во-первых, мужчина – если это делал он – должен был прийти к ней домой и не просто окинуть взглядом ее комнату, а внимательно изучить каждую деталь. Платяной шкаф и стеллажи были воспроизведены с такой точностью, что даже сама София не отличила бы их от настоящих.

Конечно, в наше время можно сделать сотни фотографий за несколько минут, но Софию прошибал холодный пот от мысли, что люди, которые ее похитили, приходили к ней домой. И тому было неопровержимое доказательство: снимок улицы и палисадника миссис Мартенс.

И тогда возникает следующий вопрос. Работа проделана колоссальная, результат невероятный, но не может же человек в своем уме рассчитывать, что София – да и вообще кто угодно – поверит, будто это ее настоящая комната. И тогда – зачем так стараться?

Чем больше София думала, тем меньше что-либо понимала. Если цель в том, чтобы ей было поуютнее, достаточно просто хорошо обставить помещение; зачем запирать ее в месте, где она каждую секунду будет вспоминать о прошлой жизни? Она и так порой скучает по ней до физической боли.

София всегда и во всем искала логическое объяснение. В школе не отставала от учителей, пока не получала исчерпывающего ответа. Она знала, что иначе не перестанет бесконечно прокручивать в голове нерешенный вопрос.

А пока надо воспользоваться своим преимуществом. Если мужчина не следит за дверью в соседнюю комнату, она может стать для нее долгожданным путем к спасению.

14

Мужчина убирал шахматные фигуры в коробку. Заметив, что София ему не помогает, он поднял глаза; девочка сидела неподвижно, скрестив руки.

– Иногда очень обидно проигрывать, – понимающе сказал он. – Но ты с каждым разом играешь все лучше.

Для Софии, которая уже давно почти во всех партиях поддавалась своему единственному сопернику, каждая такая фраза была ударом по честолюбию.

– Не в этом дело. Завтра я играть не хочу. Так нечестно.

Мужчина закрыл деревянную крышку. Отложил шахматы в сторону.

– Не понял.

– Ты обо мне знаешь все, – сказала София с негодованием, которое не было нужды имитировать. – А я о тебе – ничего, даже как тебя зовут.

Мужчина опустился на стул, словно у него подкосились ноги.

– При чем тут…

– При том, – перебила София. – Ты приходишь каждый день, иногда по несколько раз. И я тебе очень благодарна: знаю, ты делаешь это, чтобы мне было не одиноко. Я считаю тебя другом.

Мужчина молчал. Его глаза как будто увлажнились.

София кивнула на шахматы в центре стола.

– Я специально плохо играла, – объявила она.

Мужчина опешил.

– Я боялась, что ты перестанешь приходить, – объяснила София. – Поэтому поддавалась. Теперь ты и это обо мне знаешь – не считая всего остального, о чем наверняка рассказывали по телевизору.

София никогда его таким не видела. Казалось, чувства его парализовали.

– Майк, – наконец проговорил он. – Меня зовут Майк.

София мягко кивнула. Неважно, настоящее это имя или нет; в подвале он будет Майком, этого достаточно.

– Спасибо, – поблагодарила она.

Мужчина улыбнулся и покачал головой.

– Поверить не могу, что ты мне поддавалась.

София пожала плечами.

– Не всегда. Иногда только.

Мужчина… Майк встал.

– Подожди немного. – Он направился к лестнице, но на полпути обернулся и посмотрел на Софию.

Та сразу поняла, о чем он думает.

– Я никуда не уйду, – сказала она, подтягивая колени к груди и обнимая их руками.

Майк взглянул на цепь, лежащую на полу, как мертвая змея. Потом кивнул и пошел к входной двери.

Впервые София осталась неприкованной одна. Тут же возник порыв броситься в соседнюю комнату, но она заставила себя остаться на месте. Вторая дверь там, скорее всего, заперта. Мужчина… Майк – как же сложно перестроиться! – сказал, что скоро вернется. И Софии не терпелось узнать зачем.

Он снова вошел в подвал минут через десять. В руках у него была бутылка кока-колы и два пластиковых стаканчика.

Он молча наполнил их газировкой. София восторженно слушала, как с шипением лопаются пузырьки. Она никогда особенно не любила газированные напитки, но сейчас все бы отдала, чтобы ощутить во рту характерное покалывание.

– Хранил для особого случая, – сказал Майк. – Любишь?

– Еще бы!

Он улыбнулся.

– Вот видишь? Я не все о тебе знаю.

София залпом выпила полстакана; в глазах отчаянно защипало.

Майк сунул руку в нагрудный карман. На этот раз он достал не ключи, а фотографию и положил ее на стол перед Софией.

Это был старый выцветший снимок. Улыбающаяся женщина лет тридцати с ребенком на руках. Малыш тоже улыбался; по маленьким, чуть близко посаженным глазкам было сразу понятно, кто это.

– Моя мама, – сказал Майк.

– Какая красивая, – искренне восхитилась София.

У женщины были большие глаза и широкая лучистая улыбка. Фотография прекрасно передавала, как сильно она любит своего кроху.

– Да, очень, – мечтательно отозвался Майк. – Невозможно объяснить, кто я, не рассказав о ней. И об отце, хотя это далеко не так приятно. Но я знал, что рано или поздно мы об этом заговорим.

Последние слова слегка озадачили Софию; она молча кивнула.

– Родители моей мамы были ирландцами. Всего у них было семеро детей: три мальчика и четыре девочки; моя мама – средняя. Своих дядь и теть я почти не знаю, их детей тоже. Но мама рассказывала, как они дружили в детстве, когда все вместе жили в Бостоне. Бабушка и дедушка никогда не нуждались, могли позволить себе все что угодно. Мне эти истории напоминали фильм «Звуки музыки». Смотрела?

– Да, с мамой.

– Ну вот. Тогда ты понимаешь, о чем я. Конечно, все было не прямо как фильме: жили они не в горах, а просто в частном доме, дедушка часто уезжал по работе. Из путешествий он всегда привозил подарки и устраивал для детей настоящие поиски сокровищ в лесу. Мама мне столько историй рассказывала о тех временах… Старшие играли с младшими, скучать никому не приходилось. А я вот – единственный ребенок, и в моей семье все было совсем по-другому.

Майк взял в руки фотографию и посмотрел на нее так, словно видел впервые. Его мысли витали где-то далеко.