"Зарубежный детектив 2026-31". Компиляция. Книги 1-12 (СИ), стр. 107

Крошки – если это были они, а не грязь – не помогли. София по-прежнему испытывала зверский голод. В тысячу раз сильнее, чем то, что она называла голодом всю жизнь, – для девочки из обеспеченной семьи быть голодной означало съесть недостаточно блинчиков со сладким сиропом. София вспомнила фильмы о катастрофах, где появляется течь в реакторе или трещина в плотине и повсюду загораются десятки сигналов тревоги. Именно это с ней и происходило. Ее тело безостановочно подавало сигналы.

Она открыла дверь ванной, но не вышла. Свет, сочившийся через окно, осветил раковину, и София снова подумала о том, чтобы залезть на нее и сброситься вниз. В ее состоянии это будет несложно: достаточно отдаться на волю гравитации, и ее голова сама разобьется об унитаз. София воображала почти поэтическую картину, в замедленной съемке, под прерывистые звуки скрипки для пущего драматизма. Если верно рассчитать удар, весь этот кошмар закончится за долю секунды.

И она победит. Насладиться победой она не сможет, но как знать, если жизнь после смерти и правда существует, она увидит, как сукин сын, который ее похитил, оттирает ее кровь со стен и линолеума.

София вернулась на матрас, подтягивая цепь, словно якорь «Титаника», в чудовищной уверенности: больше она встать не сможет.

Но она встала, день спустя. Едва приоткрыла глаза, и лазерные лучи, проникающие в окно, пронзили ей роговицу. Боль в глазах, боль в висках, боль во всем теле.

Сколько еще терпеть?

Когда она в следующий раз пришла в сознание, случилось нечто ужасное. Она словно вернулась откуда-то в собственное тело. Это произошло из-за толчка: сначала она решила, что упала, но ведь матрас и так лежал на полу. Наверху горела лампочка, и Софии пришлось прикрыть глаза рукой.

Запах доносился до нее постепенно: вкуснейшие мамины блинчики. Она благодарно улыбнулась этой галлюцинации. Мозг способен на невероятные вещи, подумала София. Она перенеслась на свою кухню, скрытую за опущенными веками.

– София.

Мужской голос. Рядом.

Мужчина.

Она не на своей кухне, но запах блинчиков здесь.

Титаническим усилием София села. Проведя ногами по матрасу, почувствовала, что он влажный и тяжелый, однако все ее внимание было сосредоточено на голосе. Она повернулась и постепенно различила в паре метров перед собой огромную фигуру.

Мужчина впервые подошел так близко. София почувствовала себя ужасно маленькой.

– Надо поесть.

Софии почудились умоляющие нотки в его голосе; это немного успокаивало. Она опустила взгляд и увидела поднос с завтраком: блинчики, шоколадное пирожное и большой стакан апельсинового сока.

– Поешь, пожалуйста, – повторил мужчина, и теперь сомнений не оставалось: он говорил доброжелательно.

София пыталась придумать дерзкий ответ, какую-нибудь остроумную фразу, чтобы его проверить. Но не могла произнести ни слова. Поднос с едой полностью занимал все ее сознание.

Мужчина опустился на колени. Теперь его лицо было на одном уровне с лицом Софии. Так близко она не видела его с самого похищения, и в голове у нее снова мелькнула та же мысль, что и раньше.

Это лицо ей знакомо.

3

Она жадно ела, стоя на коленях перед подносом. Время от времени поднимала глаза на мужчину, который отошел на пару метров и теперь сидел у стены. Они смотрели друг на друга, не говоря ни слова. Только и было слышно, как жует София: забыв о манерах, она ожесточенно поглощала еду.

Через несколько минут от пяти блинчиков и шоколадного пирожного не осталось ни крошки. София с торжествующим видом допила апельсиновый сок. Она заставила мужчину спуститься и уговаривать ее поесть: это была победа, и София наслаждалась ею вместе с угощением.

Теперь, разглядывая мужчину поближе, она прикинула, что тот чуть старше ее отца – должно быть, ему лет пятьдесят. На нем были джинсы и клетчатая рубашка – ее София уже на нем видела. Мужчину нельзя было назвать ни стройным, ни откровенно толстым: скорее всего, ему никогда не приходилось следить за питанием, но теперь настало время, когда это было бы не лишним.

София оттолкнула пустой поднос, так и не сказав ни слова. И тут заметила, что рядом с мужчиной стоит бумажный пакет. Мужчина наклонился и взял его. Потом поднялся, забрал поднос и пошел к двери. Дойдя до лестницы, снова обернулся.

– В пакете новая одежда. А еще мыло и все такое. Я выключу камеру на пятнадцать минут, можешь спокойно принять душ. – Он помедлил. Казалось, он чем-то растроган. – Там внутри маленький огонек – видела, наверное.

София смотрела на него. Точнее, внимательно разглядывала. Откуда столько дружелюбия? Она по-прежнему молчала.

– Я сниму с тебя цепь на несколько часов, вымоешься и переоденешься.

Мужчина ушел, а София отправилась в ванную. В пакете действительно лежало несколько футболок, шорты, два дешевых комплекта нижнего белья и туалетные принадлежности. Теперь, когда София была сыта, желание хорошенько помыться и переодеться в чистое вышло на первое место в списке ее потребностей. Она дождалась, пока в камере, как и обещал мужчина, погас красный огонек.

У нее было пятнадцать минут.

София включила горячую воду и даже не стала ждать, пока она нагреется. Скинула платье и залезла под душ. Шторки, разумеется, не было, и камера оставалась на виду. Сначала София то и дело беспокойно на нее поглядывала, но через несколько минут уже наслаждалась горячим душем и мыльной пеной, как у себя дома.

Снова нанести шампунь и помассировать голову – это были ни с чем не сравнимые ощущения. София не помнила, когда ей в последний раз было так хорошо.

Когда по ее расчетам прошло десять минут, она заставила себя выключить воду. В ванной стоял пар. Зеркала тут не было, зато была влажная плитка. София вытащила из пакета полотенце и завернулась в него – еще одно простое действие, которое раньше было обыденностью, а теперь доставило настоящее наслаждение. Если она когда-нибудь выберется из этого гнусного подвала, то больше никогда не будет мыться по принуждению. Никогда.

Софии было неприятно это признавать, но одежда, которую принес мужчина, оказалась ей точно впору. Единственное, что пришлось надеть из прежнего, – это кроссовки Nike, но они выглядели как новенькие. София уже расчесывала волосы пальцами, когда огонек в камере загорелся снова.

Она вышла из ванной и села на лестницу. Не хватало еще испортить новую одежду, сидя на полу. Раз мужчина принес ей эти вещи, значит, сможет принести и другие, подумала София. Что-то почудилось ей в его взгляде – она и сама толком не знала что.

Сидя взаперти, София не переставала гадать, действовал ли мужчина в одиночку или подчинялся кому-то посерьезнее. Если второе, тогда понятно, почему он любой ценой пытался ее накормить: очевидно, в его обязанности входит следить, чтобы она оставалась жива.

Однако он позволил ей принять душ с выключенной камерой – это явно была его личная инициатива.

София стала думать о том, что знала о мужчине. О том немногом, что о нем знала. Теперь, когда она насытилась, ее организм вернулся в обычный режим, а мозг восстановил прежние способности. Этим надо было воспользоваться по полной и продумать планы, учитывая возможные варианты развития событий. Голодовка оказалась слишком опасной игрой.

София провела пальцами по коже чуть выше левой груди. Следы от тазера, которым обездвижил ее мужчина, уже прошли: несколько дней там оставались две маленькие дырочки и синяк. Судя по методу нападения, похищение точно произошло не спонтанно. Оно было тщательно продумано (если у Софии и оставались сомнения на этот счет, то подвал со звукоизоляцией окончательно их развеял), а значит, требовало определенной подготовки и квалификации. Ее могли похитить по заказу. А еще мужчина подстерег ее в лесу, где едва ли что-то могло пойти не так. Если не брать в расчет ее глупость – пошла через лес одна, хотя ей всю жизнь тысячи раз говорили так не делать, – остается два варианта. Либо мужчина специально следил за ней, возможно, несколько дней, пока ему наконец не представилась идеальная возможность, либо он точно знал, что в это время она будет идти к дому Дилана.