Ночь, когда ты приходишь, стр. 10

Он посмотрел на неё внимательнее.

— Вы ещё здесь?

— Ещё здесь, — ответила Елена, подходя к кровати. — Но уже ненадолго.

Максим сразу заметил это «уже ненадолго» и неожиданно почувствовал некоторое сожаление. Хотя сам себе объяснить его не смог.

— Ночная смена закончилась?

— Почти. Я ещё должна оформить несколько рекомендаций, а потом поеду домой.

— И вы после ночи ещё работаете?

Елена устало усмехнулась.

— Это называется врачебной романтикой.

— Если честно, звучит как способ лишить человека сна окончательно.

— У вас как раз есть хороший шанс проверить теорию на практике.

Она открыла планшет.

— Как состояние?

— Лучше. Сегодня ночью удалось поспать.

— Сколько?

— Часа четыре с половиной. Для меня это почти достижение.

— Уже неплохо.

Она посмотрела результаты, затем снова на него.

— Максим Андреевич, я вас сейчас немного расстрою.

Он отложил телефон.

— Звучит многообещающе.

— Пока вас не выписываем.

Несколько секунд он просто смотрел на неё.

— В смысле совсем?

— В прямом. Нам нужно продолжить наблюдение.

— На сколько?

Елена немного помедлила.

— Пока ориентируемся примерно на две недели. До четырнадцати дней, если будет необходимость.

Его лицо изменилось, совсем немного.

— Две недели?

— Максимум по текущему плану. Если раньше получим всю необходимую информацию и состояние стабилизируется, конечно, никто держать вас просто ради красивой цифры не станет.

Он откинулся на подушку. Четырнадцать дней вдруг прозвучали совсем иначе, чем «ещё несколько дней». Первые дни он воспринимал больницу как временную остановку. Неприятную. Неудобную. Но всё же короткую. Теперь же оказалось, что его жизнь действительно поставлена на паузу. Работа и так закончилась. Теперь даже домой он не может просто взять и вернуться.

— Понятно, — сказал он.

И только после этого усмехнулся:

— Значит, я успею узнать, что подают на завтрак в каждый день недели.

— Это, конечно, очень важная медицинская информация.

— Я человек последовательный.

Она улыбнулась, но в её взгляде было что-то внимательное.

— Я понимаю, что вам тяжело.

— Я не сказал, что тяжело.

— Вы ничего не сказали. Поэтому и говорю я.

Максим посмотрел на неё.

— Наверное, вы правы.

Елена открыла направление.

— Вам назначена томография головы. Исследование нужно, чтобы уточнить причину болей. Пока мы понимаем, как их контролировать, но не получили достаточно информации, чтобы уверенно сказать, откуда они возникают.

— То есть вы пока тоже не знаете, что со мной.

— Пока нет, но узнаем.

Она сказала это совершенно спокойно и именно спокойствие неожиданно помогло. Не попытка успокоить пустыми словами. Не «всё будет хорошо». А честное: пока не знаем. Разберёмся. Максим кивнул.

— Когда обследование?

— Сегодня.

— Хорошо.

Он несколько секунд молчал.

— А если там всё нормально?

— Тогда будем продолжать искать причину.

— А если не нормально?

Елена посмотрела ему прямо в глаза.

— Тогда будем знать, что именно лечить.

Это был ответ человека, который не любит обещать того, чего не знает. И Максим вдруг понял, что именно за это ей доверяет. Когда Елена вышла из палаты, Максим ещё некоторое время сидел неподвижно. Потом взял телефон. На экране всё ещё оставалось сообщение дочери. Он написал:

«Меня оставляют примерно на две недели».

В этот раз она ответила не сразу.

Через несколько минут пришло:

«Это много»

Он написал:

«Значит, у тебя будет время приехать».

Ответ появился почти мгновенно:

«Это что, теперь способ выманить меня в больницу?»

Максим рассмеялся.

«Похоже, ты меня раскусила».

Он отложил телефон.

Виктор Петрович наблюдал за ним с соседней кровати.

— Дочь?

— Да.

— Что говорит?

— Что ей придётся приехать ко мне.

— Вот видите. Уже есть польза от четырнадцати дней.

Максим улыбнулся.

— Пока вижу только одну.

— Женщины обычно быстро находят пользу там, где мужчины видят катастрофу.

— Вы сейчас опять о докторе?

Виктор Петрович ничего не ответил, только усмехнулся. Максим покачал головой. Елена тем временем дошла до ординаторской, закрыла последнюю историю болезни и поняла, что действительно может наконец уйти. Она сняла халат, сложила документы, проверила телефон. На экране было несколько пропущенных уведомлений, сообщение от ребёнка и напоминание о том, что дома закончились хлеб и молоко.

Обычная жизнь. Она улыбнулась. Елена уже собиралась выйти, когда одна из медсестёр окликнула её:

— Елена Сергеевна, а к третьему ещё вечером зайти?

— Да. Посмотрите, как будет чувствовать себя после обследования. Если боль усилится - сразу сообщите.

— Хорошо.

Она на секунду задумалась.

— И, пожалуйста, если снова будет плохо спать, не оставляйте его без внимания. У него уже несколько ночей подряд нарушен сон.

Медсестра кивнула. Елена взяла сумку и вышла из ординаторской.

До обеда Максим успел пройти несколько процедур. Томографию назначили на вторую половину дня, поэтому утро тянулось особенно медленно. Он то пытался читать новости, то включал телевизор, то просто лежал и смотрел в окно. За стеклом город жил своей обычной жизнью. Машины двигались по дороге. Кто-то торопился на работу. На автобусной остановке люди смотрели на часы. Никто из них не знал, что человек за окном сегодня узнал: следующие две недели его жизнь будет происходить в пределах нескольких больничных стен.

Максим поймал себя на странном ощущении -ему не хотелось домой так сильно, как он ожидал. Вернее, домой хотелось, но впервые за последние несколько дней он поймал себя на мысли, что его не так сильно пугает оставаться здесь. Наверное, потому, что здесь была Елена. Мысль возникла сама собой.

Он тут же попытался её отогнать. Она - врач, его лечащий врач. Женщина, которая просто хорошо выполняла свою работу. И всё же, когда Максим закрыл глаза, он вспомнил её ладонь на своей груди той первой ночью. Казалось бы, ничего особенного, простой профессиональный жест. Но память почему-то сохранила именно его.

Он открыл глаза. В этот момент в палату вошла медсестра.

— На обследование через сорок минут. Собирайтесь.

— Хорошо.

Она уже собиралась выйти, но Максим вдруг спросил:

— А доктор Елена Сергеевна сегодня ещё будет?

Медсестра посмотрела на него с лёгким выражением понимания, которое он предпочёл не замечать.

— Нет. Ночная смена у неё закончилась.

— Понятно.

Дверь закрылась. Максим остался один. Он не знал, почему почувствовал лёгкое разочарование и почему после этого ему снова стало немного тяжелее заснуть. Вечером, когда обследование уже закончилось, а боль после него немного усилилась от усталости, Максим наконец задремал. Сон оказался неглубоким. Странным. Он снова оказался в каком-то коридоре. Длинном, светлом, почти пустом. Где-то впереди открылась дверь. На пороге стояла женщина. Он не видел её лица, только силуэт. Белая форма. Светлая фигура в дверном проёме.

Она смотрела на него. Максим хотел спросить, кто она, но не смог произнести ни слова. Женщина сделала шаг к нему и тогда он проснулся. В палате было темно. Серый ночник освещал край тумбы. Максим несколько секунд лежал неподвижно, пытаясь понять, где находится. Сон постепенно рассеивался, но странное ощущение не исчезало. Он снова видел эту женщину. Такие сны ему уже снились. Несколько раз, в разные периоды. Всегда одинаково. Он знал, что она женщина, но никогда не мог вспомнить лицо. После пробуждения оставалось только чувство, будто она хотела что-то сказать. Максим провёл рукой по лицу.

— Опять...

Он сел, потом посмотрел на дверь и вдруг понял, что в этот раз всё было иначе. Во сне женщина была не одна. Она была той, кого он уже видел, только не здесь. Не в этом сне ,а в реальности.