Делай свой ход, королева (СИ), стр. 65

– Хорошо. – Кивнул он. – Я отправлю ответ.

Он уже направился к двери, но в последний момент развернулся.

– Что, если я не справлюсь? – Озвучил он мысль, что сидела в его голове все последние дни. – Я совсем не подхожу на роль твоего заместителя.

– Ты мой брат. – Отрезал Эйден. – Только ты и подходишь.

Уже через несколько дней король отправится с небольшим отрядом на поиски скрытых ведьм, что стало возможным благодаря артефакту. Однако главной его целью было вовсе не это.

Эйден надеялся найти инициированную ведьму. И прижать к стене тьму, чтобы узнать, куда она дела Ассию.

Глава 22.

Тьма

притягивает

(тьму?)

Ассия оре Карст

Стояла весна.

Я лежала на чем-то твердом и холодном. Солнечный свет ослеплял. Я прикрыла глаза ладонью, тщетно пытаясь их разлепить. В воздухе разлился сладкий цветочный аромат — он напоминал мне о чем-то важном.

Где я? Кто я?

Зрение постепенно привыкало к свету. Я уставилась на солнечный диск на ясном, голубом небе сощуренными глазами. Ветви с нежными розовыми цветами и редкими зелеными листьями мерно покачивались над головой. Лепестки срывались и падали прямо на мое лицо. Я протянула руку, пытаясь поймать один из них, и недоуменно застыла.

Что-то казалось неправильным.

Я медленно села, уставившись на свои маленькие ладошки. На лиловое платье с изящными кружевами. На босые ступни, выглядывающие из-под подола. Перевела взгляд на деревья. Сад был мне знаком, как и возвышающийся рядом с ним замок.

Но что-то все равно было неправильным.

Деревья покачивались. Ветер подбрасывал розовые лепестки в воздух, швырял в мое лицо, словно пытаясь сказать нечто важное. Я перевела взгляд на дальний конец сада и едва не вздрогнула. Деревья там были черными, безлистными, словно покореженные пожаром. Трава испепелена. В воздухе витали не лепестки — хлопья темного пепла, а еще запах беды. Страха. Смерти. Пространство гудело, заглушая пение птиц. Этот звук проникал в мое сознание, усиливаясь с каждой секундой.

Ужас сковал меня. Казалось, что неведомая хворь, охватившая эту часть сада, вот-вот перебросится на меня, и тогда… – Ассия! – Чей-то голос заставил меня вздрогнуть. – За стол!

Я быстро поднялась и побежала в сторону замка, откуда раздавался крик женщины. Гул в голове почти сразу утих, уступая место весенней трели.

– Опять ты уснула прямо на траве? – Темноволосая женщина нарочито строго вздохнула, но я лишь улыбнулась. Я знала, что она не злится на меня по-настоящему. Никогда не злится.

Я подбежала к ней, распахивая объятья. Уткнулась лицом куда-то в области солнечного сплетения. Стало так хорошо и спокойно.

Но что-то по-прежнему было неправильным.

– Мама, не злись. – Произнесла я глухо в ее платье. – Я помою руки и сразу приду.

– Хорошо. – Она рассмеялась, и этот смех показался мне музыкой для ушей. Отстраняться не хотелось. Хотелось вцепиться пальцами в ткань ее персикового платья. Но я разжала ладони. Позволила ей уйти в глубину замка, а сама ринулась мыть руки. Как ей и обещала.

Попавшееся по пути зеркало отразило меня — девочку лет восьми. Каштановые волосы, карие глаза, светлая кожа. Я уставилась на себя в замешательстве. Провела ладонью по подолу изящного лилового платья, словно пытаясь убедиться, что отражением действительно мое. Девочка сделала такой же жест. Я показала ей язык и побежала прочь.

Воспоминание о темных деревьях постепенно покидали мой разум. Но оказавшись на втором этаже, я не удержалась и вновь посмотрела в окно — на чернеющую половину сада. Мне показалось, что между искореженных стволов прогуливается женщина.

Длинные черные волосы, такое же темное платье, белая кожа, отражающая солнечные лучи. Движения резкие, нетерпеливые, смазанные. Она подняла голову, и даже отсюда я разглядела черные глаза с мерцающими в них алыми искрами. Взгляд пустой, словно пожар выжег не только персиковые деревья, но и ее душу.

Я испугалась так сильно, что едва не закричала. Поспешно отскочила от окна и побежала в свою комнату, по пути размазывая текущие по щекам слезы.

Вдруг стало так плохо. Так больно.

Так одиноко.

Захотелось проснуться от кошмара.

Но в открытое окно умывальни проникал запах персиков и пение птиц. Стоило мне их ощутить, как тело вновь наполнило спокойствием.

Я спустилась в столовую через несколько минут. Все было привычно. Отец сидел во главе стола, читая какую-то книгу. Герта расставляла приборы. Мама что-то оживленно рассказывала моей младшей сестре, что улыбаясь, раскачивала ногами на стуле. Ей пять. Каштановые волосы вьются, обрамляя миловидное личико.

– А вот и Ассия. – Мать улыбается и подает знак для сервировки стола. – Герта, как дела у близнецов? Женщина улыбается, вспоминая о своих сорванцах.

– Все замечательно, леди Дисгат. Все рвутся помогать отцу в конюшне, да скорее мешают, чем приносят какую-то пользу.

Раздается дружный смех — все знают, какой у этих двоих мальчишек озорной характер. Не смеюсь только я. Образ пугающей женщины все еще стоит перед глазами, наполняя меня волнением.

Я хочу спросить маму, видела ли она что-то странное в саду, но язык словно к небу прирос. Я опускаю взгляд в тарелку, глядя на свое отражение на поверхности тыквенного супа. Вглядываюсь в него, чувствуя себя так, словно куда-то проваливаюсь.

– …Ассия! Ассия! Ну сколько можно мечтать! – Раздается раздраженный голос отца. Я вздрагиваю и резко поднимаю взгляд.

Недоуменно обвожу взглядом столовую.

Вместо ярких солнечных лучей, льющихся из окон — мягкий трепыхающееся свет от свечей. Отец разом стал старше: обозначились морщины на лбу и щеках. Я перевожу взгляд на свою руку, сжимающую вилку. На ней — элегантная шелковая перчатка кремового цвета, длиной чуть выше локтя.

Да и сама ладонь кажется больше…

– Тебе скоро восемнадцать, Ассия. Пора задуматься о выборе достойного мужа для тебя. – Произнес он. – Я не могу бесконечно занимать это место в Совете, пора бы найти и замену.

– Хорошо. – Произнесла я, недоуменно хмурясь. Кажется, что этот разговор я уже где-то слышала… точно, на протяжении последнего года, отец только об этом и говорит. Мое сознание, точно луч света, вылавливает из памяти нужные воспоминания. Но стоит потерять фокус, как они исчезают, растворяясь во тьме моего разума.

Сестра глупо хихикала, толкая меня в бок локтем. Она только вошла в тот возраст, когда девушки начинали интересоваться парнями, а потому ожидала этой свадьбы едва ли меньше меня.

Почему-то стало дурно.

– Прошу прощения, могу я удалиться в свою комнату? – Едва слышно произношу я.

– Конечно, дорогая. Ты не заболела? – Озабоченно спрашивает мать, окидывая меня встревоженным взглядом.

Я резко отодвигаю стул и бегу вверх по лестнице. Так быстро, что в боку начинает колоть, а в глазах темнеет. Я на мгновение сгибаюсь пополам посреди коридора, а когда вновь принимаю вертикальное положение, то оказываюсь в кабинете отца.

– Ты же понимаешь, какая это честь и ответственность? – Говорит он. Хмурит брови, в которых появилось несколько седых волос.