Эмили (ЛП), стр. 22
Они больше не запирали меня в темнице. Теперь я спала в комнате Эмили. Большую часть ночей я была прикована к кровати Эмили, но иногда она даже не беспокоилась о цепях. Она знала, что я была слишком напугана, чтобы попытаться сбежать. Они сказали мне, что в их маленьком культе есть влиятельные люди - юристы, судьи, полицейские, государственные служащие, политики. Что они повсюду, и если я когда-нибудь попытаюсь сбежать и обращусь в полицию или прессу, их "друзья" просто приведут меня обратно, и я окажусь в тюрьме, и я зналa, что тогда со мной случится.
* * *
Детектив Сирс кивнул.
- Я понимаю. Это довольно распространенное явление. Они использовали страх, чтобы контролировать тебя.
- Я верилa им. Я все еще верю им. Вот почему я никогда не обращалась в полицию, даже после того, как сбежалa. Но теперь, когда вы привели меня сюда...
- Ты в безопасности. Я обещаю. Просто расскажи мне, что произошло, - настаивал Сирс.
* * *
Прошло три или четыре недели, прежде чем ситуация снова начала меняться. Я могла сказать, что Морганы начали нервничать. Кайф, который они испытывали, начал спадать. Я чувствовала, как меняется настроение Эмили. Она становилась все более раздражительной. Она приходила в ярость из-за любого пустяка. Однажды это достигло кульминации, когда я не предложилa расчесать ей волосы, когда она вышла из душа, и она буквально наорала на меня. Она обзывала меня ужасными словами - пизда, сука, пидор, урод, - а потом за волосы выволокла меня из своей комнаты и спустила по лестнице. Она пнула меня и пригрозила, что отдаст меня на растерзание отцу, если я не проявлю хоть каплю благодарности. К счастью, Эдмонда Моргана там не было, иначе, вероятно, в тот день мне пришел бы конец. Я умоляла Эмили не причинять мне вреда, не отдавать меня Эдмонду, умоляла сохранить мне жизнь.
В течение нескольких недель я постепенно началa принимать неизбежность своей смерти. Во всяком случае, я так думалa. Но последние несколько недель спокойствия дали мне некоторую надежду на то, что я переживу все это. Теперь эта надежда угасла, и я былa в ужасе от того, что на меня обрушились ужасы, свидетелями которых я былa, когда Морганы их творили. Несмотря на то, что я сиделa в первом ряду, наблюдая за психотическим насилием и садизмом Эмили, быть насаженной на слоновий пенис Эдмонда Моргана - наполняло меня ужасом.
- Пожалуйста, Эмили! Пожалуйста, не делай этого! Я обещаю, что буду хорошей. Я сделаю все, что ты захочешь. Все, что ты захочешь! Я сделаю все, что угодно! Не делай этого! Не делай мне больно! Не позволяй ему причинить мне боль!
Я давным-давно утратилa всякое достоинство, но просить пощады таким образом казалось мне еще более низким, еще более низменным уровнем деградации, более ужасным, чем все другие унижения, которые я перенеслa. В тот момент я потерялa свою человечность. Эмили стремилась обесчеловечить и овеществить меня, сделать своей игрушкой, домашним животным с самого нашего первого знакомства, и когда я безудержно рыдалa и умолялa сохранить мне жизнь, а она тащила меня вниз по ступенькам за волосы, я понялa, что ей это наконец удалось. Моя прежняя личность, моя предыдущая жизнь, все мое самоощущение давали трещину и разбивались вдребезги с каждым шагом. Я добралась до двери в подвал, чувствуя себя гораздо хуже, чем раньше.
Эмили отвела меня в подвал и заперла в той же клетке, где был заключен Адам. Там, по крайней мере, было чисто. Я самa убралась там после смерти Адама. Но мне казалось, что я все еще чувствую запах его крови, его пота, его мочи и кала. Острый аромат страха пропитал каждую молекулу, каждый атом этого тесного железного ящика. За запахом ужаса скрывались миазмы смерти. Я не виделa, чтобы кто-нибудь входил в эту клетку и выходил оттуда живым.
Я мысленно перебиралa все возможные варианты того, как меня могли убить, принести в жертву их культу, затрахать до смерти дилдо с шипами, задушить пиздой Эмили. Я былa уверенa, что умру, как только ее отец вернется с работы домой. Они будут насиловать и пытать меня точно так же, как поступили с Томми и Адамом.
Когда я просиделa в клетке, как мне показалось, несколько часов, пытаясь найти способ спастись, я вспомнилa официантку, которая обслуживалa нас на позднем завтраке пару недель назад. Мне потребовалось некоторое время, чтобы вспомнить еe имя - Ник. Эдмонд Морган, казалось, был без ума от нee, и я знала или, по крайней мере, надеялась, что если я смогу переключить внимание Эмили и Эдмонда на кого-то другого, это, возможно, спасет меня.
* * *
- Значит, ты пожертвовала Ник, чтобы спасти свою задницу?
Кала подскочила на своем месте. Она не заметила, что Байрон вернулся, и теперь он стоял, прислонившись к стене в углу комнаты, глядя на нее сверху вниз и неодобрительно качая головой. Если бы она не была так погружена в свои мрачные размышления и не знала о присутствии детектива Байрона, она не была бы так откровенна. По какой-то причине она доверяла детективу Сирсу, но не этому фашистскому фанатику Байрону.
Кала почти улыбнулась, когда до нее дошло, что ее реакция на обоих детективов была подстроена ими самими, это был продуманный сценарий, призванный заставить ее чувствовать себя более непринужденно с одним детективом, заставляя ее ненавидеть и бояться другого. Она видела, как эта тактика использовалась в бесчисленных детективных драмах и документальных фильмах о преступлениях: хороший полицейский/плохой полицейский. Она искала эту тактику, ожидала ее, но все же попалась на удочку.
Кала опустила подбородок на грудь, уставившись на свои переплетенные руки и раскачиваясь взад-вперед на стуле. Она медленно покачала головой, упрекая себя за глупость и доверчивость. По крайней мере, теперь она знала, где находится. В той комнате не было никого, кто мог бы ей помочь. Кала посмотрела на видеокамеру, которая все это время работала, записывая их разговор. Если она не хотела, чтобы ее арестовали как соучастницу убийства, Кала теперь знала, что должна следить за каждым словом, которое говорит обоим детективам.
- Я боялась за свою жизнь. Я сделалa то, что должнa был сделать, чтобы выжить. Они заставили меня это сделать. Они бы убили меня! - Кала сказала, изо всех сил стараясь показать, что ее вынудили к сотрудничеству в убийствах, под давлением, страхом смерти и даже хуже. - Они собирались замучить меня до смерти!
- И вместо этого ты отвелa их к Ник?
Кала покачала головой.
- Нет. Я не знала, где живет Ник. Я просто напомнила Эмили о ней. С того момента, как я произнесла имя Ник, я поняла, что она думала только о ней. Я повторила эту информацию, когда Эдмонд вернулся домой, прежде чем мысль о том, чтобы пытать и насиловать меня, успела поселиться в его злобном маленьком мозгу. Я пообещала ему, что найду Ник для них, если они не причинят мне вреда. Я даже не зналa, работалa ли Ник в ресторане в тот вечер, работает ли онa еще в том ресторане, смогу ли я уговорить ee пойти со мной, или дать мне свой адрес, или еще что-нибудь, что помогло бы Морганам. Я просто зналa, что должнa что-то сделать, иначе я умру.
* * *
Играла песня Бобби Макферрина. Это то, что мне больше всего запомнилось по дороге на работу к Ник. Знаете, популярную песню "Don't Worry Be Happy"? Я помню ее, потому что моя мама обычно ставила ее по субботам утром, когда всем пора было вставать и убираться. Я всегда считала ее "маминой песней для уборки". Сейчас у меня с этой песней другие ассоциации.
Парковка была почти заполнена хипстерскими автомобилями эконом-класса - "Kиа Coул", "Форд Фокус", "Toйoтa Приус" и "Mини Kупер" - вперемежку с небольшим количеством внедорожников и минивэнов для альтернативной публики, которая стала старше и начала вступать в брак и заводить детей. Снаружи, казалось, было больше машин, чем людей внутри. В ресторане было несколько пустых столиков. Эдмонд усадил нас именно там, где мы сидели раньше, и даже дал чаевые официантке, чтобы убедиться, что мы в зоне Ник. Тот факт, что столь заметный поступок окончательно закрепил нас в памяти официантки и сделал главными подозреваемыми в пропаже Ник, похоже, не смутил Эдмонда. Он был так уверен, что его контакты и связи могут спасти его от чего угодно, даже от убийства. Я думаю, у него было много возможностей проверить эту теорию.