Право главного калибра (СИ), стр. 8
Глава 3. Генерал в клетке
Списки изолятора Корвин листал вместе с сестрой. Одиночных штрафников отметал сразу: за неделю до боя сколотить команду из случайного сброда невозможно. Требовалась готовая боевая часть, угодившая за решётку целиком.
В середине каталога нашлась партия из ста пленных зверолюдок ударного флота Конфедерации — тюремное ведомство сбывало их одним лотом. На первом же снимке Корвин остановил прокрутку. С серой карточки смотрела пленница с густыми белыми волосами, прижатыми тигриными ушами и изрезанным шрамами лицом. Корвин раздвинул картинку пальцами и тут же в соседнем окне вызвал из архива академии старую запись боёв в секторе Чёрного Клина.
На архивных кадрах стояла всё та же белая тигрица, только в генеральском мундире с золотым шитьём и без единого рубца на щеке. Звали её Рагна Вейр. Происходила она из рода Белых Тигров и в ту войну командовала флотом Конфедерации Боевого Молота, пока собственные союзники не ударили ей в спину и не сдали имперским эскадрам. Прежний Корвин не раз разбирал её бои на занятиях по тактике. Сейчас он остановил запись на моменте, где её корабли поворачивали строем, и положил рядом карточку торговца, в которой бывшая командующая числилась простой пленницей для чёрных работ в доке.
— Ты её откуда-то знаешь? — покосившись на шрамы, настороженно спросила Юна.
— А ты посмотри на правое крыло в этом бою, где она с тремя подбитыми крейсерами сумела выскользнуть из двойного кольца, — кивнул на схему Корвин.
— Я тебя про женщину на снимке спрашиваю, а не про карту.
— Так я как раз про неё и говорю, — ответил он, разворачивая послужной список.
Юна подалась поближе к монитору, переводя взгляд с генерала в кителе на израненное лицо пленницы. Корвин тем временем открыл приложенную сводку трибунала и быстро пролистал остальные девяносто девять карточек. После того как союзники сдали корпус Белых Тигров имперским эскадрам у Чёрного Клина, трибунал разделил пленных: мужские штурмовые роты угнали в урановые забои без права выкупа, а женские флотские расчёты и ремонтные батальоны держали на карантинных пересылках и сбывали оптом под поручительство пограничных лордов. Номера шли подряд из одного лагеря. Если под этой вывеской продавали уцелевших бойцов с её собственного флагмана, то за сущие гроши он получал спаянную в боях команду. Впрочем, в учётных карточках ни слова не говорилось о том, сколько здоровья эти женщины оставили в карцерах и сумеют ли они вообще стоять вахту у пультов.
За всю сотню оптом тюремная контора просила ровно три тысячи крон. Юна посмотрела на эту цифру, перевела взгляд на жалкий остаток денег у брата и тяжело вздохнула:
— Слушай, а ты собираешься оставить у себя в кошельке хоть что-нибудь на обычную еду?
— У меня будут боевой корабль и полный экипаж, а насчёт еды нам с тобой тоже придётся крепко подумать в ближайшие дни, — отозвался Корвин.
Тратить время на пустые раздумья он не стал — нажал кнопку покупки и перевёл деньги ведомству. Сестре давно пора было возвращаться в общежитие к вечерней поверке, так что у трапа она лишь взяла с него слово позвонить, как только «Буря-0» будет готова выйти на полигон.
Корвин остался один. Первым делом спустился к себе в каюту, до красноты оттёр лицо мокрым полотенцем, сбрил трёхнедельную щетину и натянул чистую форму. Потом вышел в ангар и расчистил широкий проход от ворот дока до самого трапа, оттащив в сторону бухты кабеля и ящики с ключами.
Часа через полтора створки ворот с гулом разошлись, и внутрь въехал портовый тягач, тащивший на сцепке десять платформ под серым брезентом. Корвин сперва поискал глазами пешую колонну и лишь через секунду заметил под нижним краем ткани женские пальцы, сжимавшие решётку.
Сопровождающий в плаще спрыгнул с подножки и одним рывком сдёрнул полог. Под ним открылись тесные клетки: в духоте вповалку сидели женщины, поджав колени к подбородкам, а самые слабые полулежали на плечах у соседок. На шее у каждой тускло блестел ошейник с красным огоньком.
Доставщик включил планшет, открыл программу управления ошейниками и принялся бодро показывать новому владельцу, как пускать ток на всю партию сразу или по отдельным номерам. Пленницы в крайней клетке только крепче сжали зубы и отвернулись от экрана.
— Показывать мне это не нужно, — жёстко оборвал его Корвин, перехватывая руку торговца на полпути к кнопке.
— Так ведь по правилам карантинной баржи сперва положено проверить цепь, господин курсант. Мужиков из их эскадры трибунал без разговоров в забои отправил, а за этих тигриц вы головой и титулом ручаетесь, — нахмурился тот.
— Вот по праву владетельного барона Драконьего Предела я их в свой пограничный реестр и вписываю. Сюда полные мастер-ключи передайте, со своей гвардией я без ваших шокеров разберусь.
Корвин приложил перстень-печать баронства к графе личного поручительства, забрал пульт с кодами полного снятия ошейников и потребовал сдёрнуть брезент со всех десяти платформ до закрытия накладной. Доставщик покосился на гербовую отметку, дававшую лорду окраины право самому миловать и казнить выкупленных штрафников, ворчать про поздний час не решился и принялся отстёгивать стяжки. Корвин обошёл состав, сверил бирки со списком и переписал коды на браслет. После этого он без лишних разговоров выпроводил гостя за ворота четырнадцатого бокса.
Когда тяжёлые створки за спиной доставщика сомкнулись и под потолком осталась гудеть одна вытяжка, из-за прутьев на курсанта настороженно уставились десятки глаз.
Корвин подошёл к крайней платформе, где в углу сидела беловолосая тигрица, и присел перед решёткой на корточки, чтобы их глаза оказались на одном уровне.
— Генерал Вейр? — негромко спросил он.
Женщина подняла голову и внимательно посмотрела на него. Без долгих подходов Корвин назвал дату и квадрат того самого слепого прорыва через двойную туманность, который разбирал по картам, и прямо спросил, её ли бойцы сидят сейчас в остальных девяти клетках.
Рагна ответила не сразу. Её жёлтые глаза сперва задержались на петлицах академии у него на воротнике, а потом поднялись выше — туда, где на опорах стоял латаный корпус корабля с огромным стволом в носу.
— И зачем же имперскому курсанту понадобился разбитый генерал в таком виде? — глухим от долгого молчания голосом спросила она.
— У меня за спиной стоит боевой корабль, и я хочу, чтобы он по-настоящему воевал, а не ржавел тут у стенки, — просто ответил Корвин.
Он нажал кнопку на пульте, и замок первой дверцы сухо щёлкнул, открывая решётку. Выбраться наружу у Рагны получилось не с первой попытки: затёкшие в дороге ноги слушались плохо, а в тесном ящике нельзя было даже расправить плечи. Зато когда она наконец встала во весь рост на стальном настиле дока, сразу стало видно, что старый снимок не передавал и половины её стати. Даже худая и в лагерном тряпье, тигрица оказалась на полголовы выше него самого.
За её спиной в соседних клетках тоже началось движение. Высокая женщина с висячими собачьими ушами бережно подхватила под мышки молоденькую соседку с рожками на лбу и помогла ей встать у дверцы. Корвин поднялся на ноги и встретил прямой взгляд Рагны.
— Я предлагаю вам три года службы под моим началом, после чего каждая из вас получит вольную грамоту. Нормальную еду, форму, лечение и жалованье я даю с сегодняшнего дня. Начнём вот с этого корабля, а за три года я собираюсь построить целый флот, и мне нужны люди, которые умеют воевать, — он качнул головой в сторону стапеля.
— А что будет с остальными? Нас ведь в том лагере оставалось куда больше сотни, — спросила Рагна.
— Как только пойдут первые большие деньги, мы сразу начнём выкупать остальных ваших людей. Вы мне только скажете, где их искать, а пока на ваш выкуп ушло почти всё, что у меня оставалось на счету.
Рагна молча взяла из его рук планшет и строчка за строчкой прочитала договор. Палец с обломанным когтем остановился на пункте, где говорилось, что наниматель ни при каких условиях не станет списывать раненых или больных бойцов обратно перекупщикам. Подняв глаза от экрана, она показала на эту строчку: