Право главного калибра (СИ), стр. 59
Створки шлюза разошлись. Юна чин по чину сдала вахту вернувшейся Кире — при виде ободранного до сизого композита тарана рыжеухая капитанша лишь обречённо вздохнула, прощаясь со спокойной жизнью у печей Магры. Протянув брату сводку по корпусу, сестра спустилась по трапу и предложила принять имущество, возвращённое почти в прежнем габарите. Корвин забрал планшет, глянул на оббитый нос корабля и широко развёл руки. Юна уже открыла рот для новой шутки, но вдруг сбилась на вдохе, шагнула вперёд и крепко уткнулась лбом ему в плечо.
По дороге в госпиталь проведать раненых с «Огненного ворона» сестра молчала, засунув руки в карманы куртки. Лишь у лифта тихо заговорила:
— Сигнал Вивьен о сдаче я слышала отчётливо, но нарочно не сбросила тягу и докрутила крейсер на скалу. Я метила строго в корму и двигатели, подальше от жилых отсеков. Но когда крейсер швырнуло об скалу, у самой внутри всё похолодело: вдруг сейчас переборку до рубки сложит и обычных курсанток накроет, — глухо сказала Юна, глядя перед собой. — Отпустило, только когда врачи передали, что у экипажа одни синяки да вывихи, а под резак угодила сама Вивьен со своим креслом. Скажи честно, Корвин... Сильно я перегнула палку?
— Прошла по краю, — не стал кривить душой Корвин, останавливаясь у дверей лифта. — Но ни под трибунал, ни на поклон к Гарнет я тебя не отдам. Правила этой игры в первом вылете написала не ты, а вздумают столичные требовать расплаты — разговаривать будут со мной.
В приёмном покое их ждала Селина Лан. Они тихо вошли в палату к прооперированной Тари Вел. Юна бережно положила на тумбочку у подушки медный дедовский секундомер — часовщики на верхнем ярусе по просьбе Селины уже вставили в него новое стёклышко — и негромко сказала, что бой они выиграли. Веснушчатая штурманша сразу нащупала пальцами родные часы, слабо улыбнулась и шёпотом переспросила:
— Мы правда ходили на столичный крейсер на простом фрегате?
— Настоящий штурмовой фрегат, и место старшего штурмана в весенней смене ждёт только тебя, — с гордостью поправила Юна.
Через час барона Айре приняли в главном корпусе проректор Холт и глава академии «Полярис». Объятий не было: старый адмирал со стуком бросил на стол три ноты протеста от «Небесной славы» и совета директоров «Урагана»:
— Вы хоть понимаете, курсант, что за разбитый крейсер в двенадцать с половиной миллионов академии теперь полгода отбиваться от министерских комиссий?!
— Спросят, откуда у курсанта «Поляриса» такой фрегат — покажите мою боевую сводку от К-417 за подписью полковника Виктории Вард, — Корвин положил перед ректором копию приказа по сектору.
Адмирал пробежал глазами бумагу, тяжело вздохнул и переглянулся с Холтом.
— С полковником Вард в министерстве спорить не любят, тут ты нас прижал, барон, — нехотя признал ректор, откладывая сводку. — Ладно: диплом капитана, семенной фонд и каталоги под свой «Бронзовый Эдем» забирай хоть сегодня.
— Но от столичных ревизоров мы прикроемся общей бумагой, — тут же вставил Холт, придвигая папку. — Оформим вашу эскадру как передовой учебно-боевой отряд «Поляриса» во внешнем секторе, а с вас — каждую весну брать на практику три десятка наших старшекурсников.
Корвин пробежал глазами по протоколу и придвинул к себе контактное перо:
— Практикантов я возьму, господин ректор, но отбирать людей буду лично на причале и посажу их только на внешние патрульные вымпелы. На борт «Молота» и флагмана не пущу и на пушечный выстрел. И раз уж мои корабли теперь числятся вашей передовой базой, вычеркните-ка из счёта портовые сборы за стоянку моей эскадры: грешно брать пошлину с собственного курсантского крыла.
Старый ректор переглянулся с одобрительно хмыкнувшим Холтом, махнул рукой и сам вычеркнул строчку о портовых сборах, после чего Корвин скрепил договор подписью. А перед прощанием у ворот пирса Юна решительно достала планшет и заявила, что письмо бабушке Моргане они запишут прямо сейчас вдвоём — иначе брат просто молча перешлёт домой снимок помятого фрегата с одной строчкой, что всё в порядке.
***
Ингрид Марк вышла на прямую связь куда раньше, чем её младший брат успел хотя бы изобразить из себя посредника. На экране за её плечом всё ещё висел стоп-кадр недавнего тарана бронированного фрегата на полигоне. Коротко поздравив Корвина с победой сестры, глава военного крыла «Северного сияния» сразу перешла к делу:
— Скажите прямо, барон, сколько таких машин у вас сейчас в строю?
— На ходу ровно десять единиц, но из этого отряда я не отдам ни одной: это корабли моего собственного флота, — ответил Корвин.
— Значит, будем говорить о закладке следующей серии. Чьи верфи собирают для вас эти корпуса? — деловито кивнула она.
— Моя собственная верфь и собирает.
— Жалею, что не позвонила вам месяц назад, — чуть улыбнулась Ингрид. Впрочем, когда Корвин переслал паспорт «Чёрного носорога» с записью стрельб у Северной Лисицы и предложил выкупить лицензию за пять миллионов крон, хозяйка верфи покачала головой и открыла выкладки своих инженеров:
— Красивый фокус вашей сестры меня не обманул, Корвин. Ослепить чужой мостик в упор собственной плазмой — ход дерзкий, но одноразовый. Запись ваших стрельб мои технологи разобрали по кадрам: броня у фрегата отменная, но щита нет, маршевый ход вялый, а при полном залпе с открытыми ставнями его локаторы слепнут. Мои караваны ходят без авианосца. Пущу такой тихоход в одиночку — пираты просто расстреляют ему антенны и сопла издали.
— В одиночку их и не водят — ставят парой к вашим быстрым «Волчьим клещам», принимать удар лбом у ворот, — заметил Корвин, разворачивая схему ордера.
— Вот под такую связку я и возьму серию, — Ингрид заправила за ухо прядь волос. — Покупать вслепую лицензию на броню, которую непонятно из чего пекут, я не стану. Встречный расчёт: вы строите у себя пять «Чёрных носорогов» под наши тяжёлые конвои и вяжете их связь в один контур с «Волчьим клещом». А «Северное сияние» расплачивается редкими сплавами и тяжёлыми энергоядрами третьего поколения по заводской себестоимости. На открытом рынке вы бы за это сырьё выложили все десять миллионов.
Корвин быстро прикинул остатки в закромах Магры: спечённый хитин шёл только на носовой клин и передние кромки, так что колотого панциря с К-417 впритык хватало как раз на пять таранов. Глаза у него азартно блеснули, и он подался к камере:
— По рукам, госпожа Ингрид, но с двумя условиями. Первое: чтобы чужие технологи не ковыряли мой композит отвёртками, все пять фрегатов ходят в караванах с моими экипажами под вымпелом дома Айре, а на ремонт заходят только внутрь «Молота». Второе: энергоядра и сплавы грузятся ко мне на этой неделе из вашего резерва. Тогда первые два корабля встанут в охранение ваших конвоев уже через месяц.
Ингрид секунду смотрела на него с прищуром, оценивая хватку, а потом медленно улыбнулась и приложила печать к бланку отгрузки:
— Вы грабите мои неприкосновенные склады средь бела дня, барон. Но за пару готовых корпусов к концу месяца я закрою на это глаза. Признаться, Рэндом ещё никогда с таким жаром не уговаривал меня лично встретиться с партнёром. Особенно сейчас, когда после пятисот заказов на «Волчий клещ» мои дорогие дядюшки в совете директоров каждое утро наперебой тащат в правление то столичных ревизоров, то знатных женихов с брачными контрактами. Скажите, какие же мои достоинства брат вам так расхваливал?
— Начал он с того, как твёрдо вы держите слово в сделках, а потом почему-то свернул на то, как вкусно вы умеете готовить. И если в вашей деловой хватке я уже убедился на собственном опыте, то насчёт второго пункта мне пока приходится верить Рэндому на слово.
Ингрид на секунду прикрыла глаза и тихо рассмеялась, а когда снова посмотрела в камеру, глаза у неё смеялись:
— В таком случае следующие переговоры проведём за обеденным столом, чтобы вы проверили всё лично.
***
К вечеру «Буря-0» и головной «Носорог» отошли от академического пирса к внешней орбитальной стоянке Поляриса, где их дожидались главные силы флота. Рагна Вейр встретила вернувшуюся пару с мостика авианосца и без лишних слов вывела на экран снимок ободранного носа фрегата: