Вам письмо. Лично в руки (СИ), стр. 2

Черновики (1)

Спам от даэдра (0)

— Спам от кого? — спросил Степан у пустой дороги.

Над рекой снова прошла та же птица, ниже, и он разглядел, что это ворон, только непривычно крупный, размером с хорошую курицу.

Сначала он открыл черновики, потому что в черновиках обычно ничего страшного не лежит.

Там был один документ. Степан узнал его по шапке раньше, чем прочитал: жёлтая полоса, логотип «ЯрДоставки», номер заказа, который он видел сегодня в приложении раз пятнадцать. Стиральная машина «Аквастар», шестьдесят три килограмма, подъём. В строке «Получатель» вместо фамилии стояло длинное тире. Строка подписи была пустой.

Он ткнул в документ. Окно мигнуло и выдало серую плашку: «Адресат не найден. Доставка невозможна».

Степан просидел над этой плашкой дольше, чем собирался. Потом закрыл её двумя пальцами, аккуратно, как закрывают дверь в комнату, где кто-то спит.

Во входящих лежало письмо.

Получатель: Довакин. Пометка: лично в руки. Отправитель: управляющий ярла Фолкрита. Тема: касательно наследства. Срок доставки: не установлен.

Он откинул клапан сумки. Внутри лежал сложенный втрое лист плотной желтоватой бумаги, запечатанный красным сургучом с оттиском дерева. На обороте чьим-то старательным почерком было выведено: «Довакину. Лично в руки». Письмо было тёплым, как будто его только что вынули из чьего-то кармана.

Степан держал его и смотрел на слово «Довакин».

Лет в двадцать у него был ноутбук с треснувшей петлёй и пиратская игра, скачанная с торрента в общежитии. Он провёл в ней, наверное, месяц жизни. Воровал тарелки, складывал в доме головки сыра, убил дракона у какой-то башни и где-то в середине основного сюжета остался без видеокарты, которая сгорела вместе с его сохранениями. Сюжет он так и не узнал. Зато хорошо помнил человека, который появлялся в игре из ниоткуда. В пещере, на вершине горы, посреди драки с медведем, сразу после того, как ты кого-нибудь убил. Простая рубаха, сумка через плечо и всегда одна и та же фраза: у меня для тебя письмо.

Он посмотрел на свою рубаху. Потом на сумку.

— Твою мать, — тихо сказал Степан.

* * *

С перевала спускалась телега. Её тянула приземистая лохматая лошадь, а на передке сидел мужчина в меховой безрукавке, с бородой, заплетённой в две косицы. В кузове под рогожей что-то круглое было сложено высокой башней.

Степан встал, отряхнул штаны и поднял руку. Жест вышел сам, из многолетнего «тормозни, брат, до метро».

Телега остановилась.

— Подвезти? — Возница разглядывал его без особой тревоги, как разглядывают погоду. — Налегке ты, гляжу. Ограбили?

— Вроде того, — сказал Степан. — Вы в какую сторону?

— В Вайтран, если ярл опять не поднял пошлину. А если поднял, то всё равно в Вайтран, только злой. Залезай, места хватит. Сыр не трогай.

Под рогожей лежали сырные головы в жёлтой восковой корке, каждая размером с колесо от садовой тачки. Степан сел на край кузова, свесив ноги, и телега тронулась.

Возницу звали Хрольд. Он вёз сыр от сестры из Ривервуда и всю дорогу ругал дорогу, налоги, имперцев, Братьев Бури и, без особой разницы, погоду. О драконе, который будто бы сжёг какой-то Хелген, он говорил так, как дома говорили о подорожании бензина: все знают, что случилось, и никто не знает, что теперь с этим делать.

— Дочка у меня в Ривервуде осталась, — сказал он, когда дорога пошла вдоль реки. — Сигрид. Замуж собралась за парня с лесопилки. Руки у парня хорошие, голова пустая. Я ей говорю: голову не вылечишь, а руки и у меня есть. А она мне: батя, тебе шестьдесят лет. — Хрольд сплюнул в сторону от колеса. — А ты чем живёшь, парень?

— Курьер я, — ответил Степан. — Письма разношу. Посылки.

— Почтарь, значит. — Хрольд хмыкнул в бороду. — У нас почта — это когда сосед в город едет и обещает передать. Передаст он, как же. В прошлом году я с ним серп брату послал, так он сам этим серпом до осени жал.

— А если надо далеко отправить? В другой город?

— Ну, бывает, приходит какой-то парень с письмом. — Хрольд задумался, перебирая вожжи. — Вроде тебя, кстати. Отдаст и уйдёт. А какой он из себя, я и не вспомню. Да мне и не пишут.

Степан посмотрел на свою рубаху и промолчал.

Дорога шла под горку, лошадь шагала ровно, и он стал разбираться с окном в углу зрения так, как разбирался когда-то с новым приложением компании: тыкал во всё подряд и смотрел, что сломается. Ничего не ломалось. Папку «Отправленные» открыть было можно, но пустую. Спам не открывался вовсе, на нём висел маленький замочек. Под письмом для Довакина, если на него долго смотреть, проступала мелкая строка: «Адресат: определяется». Строка мигала, будто кто-то на другом конце долго искал очки.

Телега подпрыгнула на корне, и Хрольд обернулся. Он смотрел на Степана долго, прищурившись, и рука его сползла с вожжей к топорику за поясом.

— Ты кто такой? — спросил он. — Когда ты ко мне залез?

Степан даже не сразу понял вопрос.

— Вы меня подобрали. Час назад, под перевалом.

— Я? — Хрольд нахмурился. Лицо у него было серьёзное и растерянное, так смотрят на чужую собаку, которая вдруг оказалась у тебя в сенях. — Подобрал, говоришь. — Он почесал бороду и отпустил топорик. — Может, и подобрал. Старею. Сестра говорит, я на прошлой неделе два раза кур покормил. Ладно, сиди. Сыр не трогай.

Степан сидел. Он перебирал этот час по кусочку: пошлина, дракон, серп, Сигрид. Ветер дул тот же, а ему стало холодно.

Минут через двадцать он решил проверить, как проверял когда-то должников, которые клялись, что звонков не получали.

— Хрольд, а свадьбу когда играть будете? Сигрид же за парня с лесопилки выходит, вы рассказывали.

Возница так натянул вожжи, что лошадь мотнула головой, и телега встала.

— Откуда ты про мою дочь знаешь? — Хрольд развернулся всем телом, и топорик теперь был у него в руке. — Ты из Ривервуда? Я тебя там не видел. Ты от этого, что ли, с лесопилки? Он тебя прислал? Так передай ему, что я...

— Я сам по себе. — Степан поднял ладони, показывая, что в них ничего нет. Привычка с прошлой работы: когда за дверью начинают кричать, руки должны быть на виду. — Вы мне сами рассказали. Понимаю, звучит дико. Давайте я тут сойду. Спасибо, что подвезли.

Хрольд смотрел, как он слезает, и топорик не опускал. До моста через реку было шагов двадцать. Степан дошёл до перил и обернулся. Возница уже тронул лошадь и смотрел на дорогу перед собой, спокойно и широко, с лицом человека, который едет один.

Мост был старый, каменный, с выщербленными перилами. Внизу река билась о валуны, и брызги долетали до лица. Степан достал письмо из сумки, просто чтобы держать в руках что-то с чужим именем.

В углу зрения мигнул конверт. Строка под письмом сменилась:

Адресат найден. Время доставки: сейчас.

Ниже появилась кнопка. Обычная прямоугольная кнопка с закруглёнными углами, точно такая, на какую он нажимал по сорок раз за смену, только надпись на ней была другая. «Доставить».

Степан посмотрел на неё. Где-то сейчас находился человек по имени Довакин, которому полагалось наследство, и человек этот, судя по игре, мог быть где угодно: в пещере, на горе, в пасти у медведя. Он подумал, что надо бы сначала разобраться, где он сам, найти еду и ночлег, выяснить, что за дрянь у него в глазах и почему его забывают через час. Он подумал о белой строке в накладной на девятом этаже.

Палец нажал раньше, чем он закончил думать. Палец три года нажимал «Принять заказ» и своего мнения не имел.

Шум реки оборвался на середине, как звук в выдернутых наушниках. В лицо пахнуло пылью, холодным камнем и чем-то, что умерло очень давно.

Глава 2. Адресат найден

Темнота длилась ровно столько, чтобы успеть испугаться. Потом под ногами оказался камень, неровный и холодный, а в трёх шагах впереди мёртвый человек замахивался топором.

Мёртв человек был давно и основательно. Кожа на лице высохла до цвета старой картонной коробки и натянулась на скулы, из-под ржавого шлема свисали седые космы, а в глазницах горело что-то холодное и голубое, как подсветка в дешёвом системном блоке. Топор он держал двумя руками над головой. Лезвие было зазубренное, в бурых пятнах.