Недобитые. Том 1 (СИ), стр. 79

Ильва ударила ножом. Горс завалился набок, ударившись плечом о скамью. Некоторое время он ещё дышал тяжело, с хрипом, затем затих. Она присела рядом и коснулась его шеи. Пульса не было. Выждав, она проверила ещё раз, потому что слишком дорого заплатила за возможность уйти из его лагеря и не собиралась оставлять вопрос открытым.

Когда Ильва поднялась, ноги дрожали так сильно, что пришлось держаться за край скамьи. Она не почувствовала облегчения, которого ждала все эти недели. Перед ней лежал мёртвый Горс, но за дверью продолжали кричать караульные и где-то в крепости оставались люди, из-за которых он назвал её собственностью. Ильва вытерла нож, забрала лук и вышла в коридор. Возвращаться за словами, которые Горс обещал ей перед смертью, было уже не к кому.

У служебной решётки к этому времени стояли не только освобождённые. Сорн выстроил их вдоль стены и пропускал в проход группами, не позволяя толкаться возле узкого проёма. Ренар держал замок открытым, хотя искал глазами место, где можно будет закрепить тяжёлую створку, если караульные вернутся. Дара помогала переносить больного на одеяле, а двое молодых мужчин поддерживали пленника со сломанной голенью. Ильва успела подойти к последним, когда со стороны лестницы появились трое вооружённых стражников.

— За решётку, — приказал Сорн, не повышая голоса. — Ильва, веди тех, кто ещё здесь. Ренар, когда последний пройдёт, закроешь.

Стражники увидели освобождённых и двинулись быстрее. Впереди шёл щитоносец, за ним держались двое с копьями. Сорн не стал встречать их на открытом участке, а отступил к изгибу стены, где длинные древки приходилось поднимать выше и нельзя было выставить сразу два наконечника. Первый копейщик попытался достать его из-за щита. Сорн отвёл острие ножом, но удар отозвался болью в перевязанном предплечье. Он не мог позволить себе долго сражаться, поэтому сместился к косяку, заставляя противника следовать за ним без поддержки второго копья.

Щитоносец пошёл вперёд, рассчитывая прижать его к стене. Сорн отступил, не принимая удар на нож, и толкнул край щита плечом в выступ кладки. Караульный на мгновение потерял равновесие; Сорн ударил его по открытой ноге и сразу отошёл, когда второй копейщик попытался достать его поверх товарища. Мужчина со щитом упал на колено и загородил дорогу остальным. Позади него раздались окрики: подошла ещё одна группа, и старший требовал пропустить людей вперёд.

Сорн увидел, что Ильва проводит последнюю пару через решётку. Ренар уже взялся за край створки. Сорн шагнул назад, не разворачиваясь к караульным спиной, и, когда первый копейщик снова выставил оружие, резко отступил за железные прутья. Ренар налёг на створку правым плечом. Она пошла по направляющей, но тяжело, с металлическим скрежетом. Караульный сунул копьё в просвет, пытаясь удержать проход. Сорн прижал древко к косяку, заставив мужчину отпустить его, и помог Ренару довести железо до запора. Ключ повернулся с усилием. Они услышали, как с другой стороны ударили по прутьям, но замок выдержал.

— Долго не задержит, — сказал Ренар, проверяя засов. — Они уже за ломом послали.

— Нам хватит, если подводы будут готовы. — Сорн оглянулся на Ильву. Она стояла у стены, прижимая ладонь к левому боку; на её одежде было больше крови, чем он видел прежде. — Горс?

— Мёртв.

Сорн не спросил, как это произошло. Он коротко осмотрел её порезанное предплечье, указал на лестницу и двинулся первым. Ренар забрал из ниши сумку с деньгами, которую оставлял там перед открытием решётки, и пошёл следом. За железом продолжали греметь удары, теперь уже размеренные: стража действительно принесла инструмент.

В нижнем дворе ещё не знали, сколько пленников вышло из камер. Две подводы, отмеченные в украденной ведомости, стояли под навесом с уже привязанными кормовыми мешками. Возчики собирались уходить к своим лошадям, когда Ренар остановил их возле склада. Старший, бородатый мужчина, сперва решил, что перед ним очередной писарь, явившийся торопить погрузку, но быстро заметил кровь и разорванный рукав.

— Пленных больше не повезём, — заявил он. — Тут стража по двору бегает. Сначала разберитесь со своими.

— Разберёмся по дороге. — Ренар показал ему ведомость. — Две подводы оплачены, корм и вода записаны. От тебя требуется вывести людей за ворота и довезти до дорожного дома на восточном тракте.

— Это уже не отправка по бумаге. Я головой за них отвечать не собираюсь.

Ренар снял сумку и достал один из кошелей. Отсчитав несколько серебряных, положил их на край пустого ящика так, чтобы возчик видел деньги, но не мог сразу взять.

— Это половина. Остальное получишь за воротами. Если не согласишься, я найду другого возницу, а ты останешься здесь объяснять, почему бросил телеги с кормом и людьми по утверждённой ведомости.

Бородач посмотрел на монеты. Второй возчик уже собирался возразить, но со стороны камер донёсся грохот, а возле дальнего склада закричали солдаты.

— Две подводы не вместят всех, — сказал бородач.

— Двадцать три человека. Восемь поедут сидя на первой, на второй уложим тех, кто сам не идёт, и ещё двоих. Остальные пойдут рядом. Меняться будете на дороге, когда появится возможность.

— За такую дорогу платить надо вдвое.

— Полтора, — ответил Ренар. — И не ты покупаешь им свободу, так что не наживайся слишком усердно.

Возчик хотел было снова потребовать своё, но первый кошель уже лежал перед ним. Он забрал деньги, позвал товарища и направился к конюшне. Ренар не стал следить, чтобы тот не передумал: сейчас ему нужно было вывести людей из коридора, пока стража не нашла другой путь к двору.

Сорн встретил Дару у складской двери и поручил ей вести тех, кто мог идти самостоятельно, вслед за первой подводой. Раненых разместили на покрывалах, а мужчины, способные держать вес, помогли поднять на телеги двоих лежачих. Оба возчика проверили крепление бортов и тронули упряжь, когда с верхней площадки донёсся сигнал тревоги. Караульные теперь бежали не к камерам, а в сторону нижних ворот.

— Стража поняла, куда мы идём, — сказал Сорн. — Уводи людей к арке. Я останусь здесь, пока не пройдут последние.

— Один не удержишь, — заметил Ренар.

— И не собираюсь. Задержу, чтобы они не успели перерезать дорогу перед подводами. У тебя деньги и возчики. Проводи их.

Ренар хотел возразить, однако уже слышал, как дёргают поводья. Он перекинул сумку на здоровое плечо и побежал к передней телеге, направляя людей вдоль стены. Раненые шли медленно; одному мужчине пришлось помогать вдвоём, потому что после нескольких шагов он перестал чувствовать ноги. Ильва взяла его под руку, но тут же побледнела, когда напрягла раненый бок. Дара подменила её и велела садиться на вторую подводу. Ильва не спорила: она всё равно не смогла бы удержать лук дольше одного выстрела.

Эрдан услышал первый сигнал тревоги из воротной мастерской. Он только что закончил проверять страховочную скобу: решётка стояла на двух отдельных упорах, которые принимали нагрузку независимо от храпового колеса. Ни один не сдвинулся. Теперь можно было уйти, но лестница внизу вела через то же помещение, куда успели вернуться люди ворота. Эрдан снял щит ещё в предыдущей схватке: нижний ремень окончательно порвался, а дерево раскололось. Меч Корена он держал в правой руке, стараясь не поднимать левое плечо без необходимости.

В мастерскую вошли четверо караульных. Первым шёл широкоплечий мужчина со щитом, за ним — копейщик, а двое оставались у входа. Старший остановился, заметив заклиненную раму и разложенные инструменты.

— Отойди от ворота, — приказал он Эрдану. — Ты уже устроил здесь достаточно бед.

— Не трогайте упоры. Под аркой люди.

— Потому и опустим решётку. Выведем своих, остальных задержим.

Караульный сделал знак копейщику, и тот двинулся вокруг барабана к страховочной скобе. Эрдан отступил на полшага, чтобы не открыть бок противнику со щитом. Копьё ударило первым; наконечник скользнул по раме, вынудив юношу сместиться, а щитоносец сразу занял освободившееся место. Противники не пытались теснить его разом: один отвлекал, другой продвигался к механизму.