Недобитые. Том 1 (СИ), стр. 77

— Где Ильва? — Ренар снял с пояса пленного связку ключей и проверил первый замок.

— Проверяет коридор к камерам. Дверь за нами закрыли, а люди внутри уже слышат тревогу. — Сорн осторожно разжал пальцы повреждённой правой кисти. — Быстрее, здесь могут вернуться двое.

Второй ключ вошёл в скважину. Ренар повернул его до упора, снял верхнюю цепь и отодвинул тяжёлый засов. Решётка подалась всего на ладонь: нижняя направляющая застряла в пазу, забитом мелким камнем. Он попытался потянуть сильнее и тут же отдёрнул левую руку. Сорн с другой стороны упёрся здоровым плечом в створку, а Ренар поддел нижний край остриём упавшего копья. Камень выскочил из гнезда, железо сдвинулось с неприятным скрежетом. Между прутьями появился проход, в который можно было протиснуться боком.

Ильва подошла из нижнего коридора с окровавленным ножом в руке. Увидев открытую решётку, она остановилась возле порога, проверяя пространство за Ренаром.

— Стража?

— Двое ушли проверять казну. Один лежит связанным. Времени немного. — Ренар кивнул в сторону складской лестницы. — В расчётной я нашёл деньги на лошадей и лекарства, рядом лежит ведомость с уже подготовленными подводами. Сумку спрятал за поворотом, заберём по дороге к Эрдану. Если вывести людей через ворота, хотя бы первые несколько повозок можно обеспечить сразу.

— Камеры за следующим проходом. Там уже выводят людей, — Ильва проверила, свободно ли открывается решётка. — Я слышала Горса. Он у нижних дверей, вместе с надсмотрщиками.

— Иди. Мы удержим проход. Если понадобится помощь, не пытайся справиться со всеми одна.

Ильва скрылась за дверью. Ренар написал на обороте накладной: «Эйде. Нижние ворота открыты. Нужны подводы и помощь раненым». Сорн остановил на складской лестнице работника, посланного за сменной лошадью. За серебряную монету тот согласился отвезти записку к людям Вольных Ключей, хотя успеет ли вырваться из крепости, было неизвестно. Ренар заклинил створку железной планкой из ремонтного ящика и вернулся за сумкой. Деньги по-прежнему лежали в нише. Он отдал Сорну часть монет, ведомость подвод и ключ от архивной кладовой, объяснив, где заперт раненый посредник. Если люди Эйды доберутся до крепости, этого человека нужно будет найти и передать под охрану. Остальные деньги Ренар перекинул через здоровое плечо.

У решётки Ренар проверил папку, забранную у посредника: в архиве читать её было некогда. За выступом у решётки он быстро просмотрел несколько листов. Внутри находились три одинаковых по форме записи, но вместо имён покупателей были нанесены условные знаки. Два ничего ему не говорили. Третий — маленький знак с изломанной поперечной чертой — он видел ещё в Сольвене на грузовых ярлыках одного из старых торговых дворов.

На сольвенской пристани он видел, как грузы с такими пломбами пропускали без досмотра, пока остальные возчики часами ждали своей очереди. Тогда Ренар считал, что у торгового дома просто хорошие связи. Он ещё раз проверил пометку на листе, тщательно сложил бумагу и не показал её Сорну. В крепости хватало дел, которые нельзя отложить, а разговор о Сольвене он пока вести не собирался.

Ренар убрал лист за пазуху, поправил ремень сумки и вернулся к открытой решётке. Сорн держался возле бокового прохода, прислушиваясь к шагам стражи. Из-за внутренней двери доносились распоряжения надсмотрщиков и лязг камерных засовов. Ренар приготовил связку ключей: когда Ильва выведет первых людей, закрытый проход не должен задержать их ни на мгновение.

Глава 23

Кровь за кровь

«Никогда не считай открытой дверь, через которую ещё не прошёл последний».

Из наставлений Дорожной Присяги

Ильва остановилась у поворота, откуда были видны нижние камеры. За дверью ругались надсмотрщики; один требовал немедленно выводить людей, другой напоминал, что со стороны ворот слышны удары железа и крики. Никто не говорил о пленниках как о людях. Их считали по головам, сверяли с листом и торопились передать следующей смене, пока не пришлось отвечать за сорванную отправку.

За ближайшей решёткой стояли вплотную восемь человек. Четверых уже вывели в коридор и связали попарно короткой цепью, чтобы они не могли разойтись. Женщина поддерживала пожилого мужчину; тот пытался не опираться на неё всем весом, но левая нога едва слушалась. У двери находились трое надсмотрщиков. Первый держал связку ключей, второй затягивал скобы на цепи, третий, с дубиной у бедра, посматривал к лестнице. Ильва заметила за их спинами ещё две камеры и дверь в небольшое помещение, где накануне держали людей, признанных негодными к отправке. Она не знала, сколько там осталось живых.

Выйти с луком на троих было бы проще, если бы пленники не стояли между ней и двумя надсмотрщиками. Ильва убрала стрелу в колчан, вынула нож и подняла с пола обломок железной скобы, оставленный возле стены. Когда мужчина с дубиной повернулся к звуку за спиной, она бросила скобу в сторону пустой лестницы. Железо отскочило от ступени, загремело, и надсмотрщик двинулся проверять, кто там ходит. Он вышел за угол, неся дубину низко, и увидел Ильву слишком поздно.

Она ударила по его вооружённой руке, заставив выпустить дубину, и толкнула в стену. Мужчина успел перехватить её запястье; Ильва резко повернулась, не позволяя ему прижать больной бок к камню, и ударила ножом под ребро. Надсмотрщик вцепился ей в рукав, но ноги уже подогнулись. Ильва отступила, высвобождая руку, а человек сполз по стене и остался сидеть возле лестницы.

— Кто там? — крикнули из коридора.

Она подняла дубину и вошла в освещённый проход. Первый надсмотрщик выхватил тесак; второй отступил к пленникам, потянув цепь так, что женщина потеряла равновесие и упала на колено. Ильва бросила дубину под ноги человеку с тесаком. Тот успел отскочить, зато вынужден был открыть левую сторону, и она достала его ножом по предплечью. Он выронил оружие, схватился за рану и отступил к решётке. Второй надсмотрщик потянул женщину за цепь, выставляя перед собой. Ильва остановилась: бросаться на него означало подставить пленницу под удар.

— Убери от неё руки, — потребовала она.

— Тебе здесь нечего делать. — Мужчина подтянул женщину ближе и показал нож, который до того держал за поясом. — Отойди, или первой ей горло вскрою.

Женщина поднялась, придерживая пожилого пленника свободной рукой. Она смотрела не на нож, а на висящую у надсмотрщика связку ключей. Ильва заметила этот взгляд и медленно опустила собственное оружие. Надсмотрщик решил, что она уступает, и чуть повернулся к выходу. Женщина ударила его локтем в живот. Резкий рывок цепи увлёк за собой старика; надсмотрщик потянулся к пленнице, и Ильва, успевшая пройти два шага, ударила его по вооружённому запястью. Нож упал на камень. Мужчина попытался достать Ильву кулаком, но она прижала его плечом к решётке и ударила ещё раз. Он перестал сопротивляться.

Раненый у стены сел на пол и поднял здоровую руку. Ильва забрала ключи и тесак, который он отпихнул ногой, затем освободила ближайшую пару от цепи.

— Камеры открывайте сами, — сказала она женщине, вручая связку. — Ведите людей к служебной решётке. Там ждут двое. Если увидите караульных, назад не бегите: их сейчас будут останавливать у прохода.

— Сколько нас выйдет? — Женщина переводила взгляд с одной камеры на другую. — В дальней лежачие. Двоих сами не донесём.

— Кто может идти, поможет нести остальных. Сначала открой все двери.

Женщина принялась подбирать ключ, а Ильва пошла к дальнему помещению. На нарах лежали трое: один приподнял голову при звуке открывшейся двери, второй сидел, привалившись к стене, а третий не отозвался и на прикосновение. Ильва проверила дыхание последнего; грудь под грязной рубахой поднималась, но лицо горело от жара. Его нужно было нести, и она сразу поняла, что одного человека для этого не хватит.

За спиной послышались тяжёлые удары по наружной двери камер. Надсмотрщики, ушедшие к лестнице, привели помощь. Ильва не стала объяснять больным, что творится за стеной; помогла сидевшему подняться и вывела его к остальным. В коридоре оказалось двадцать три освобождённых. Шестеро нуждались в поддержке, двоих приходилось переносить, а остальные могли идти, хотя у большинства ноги дрожали уже от нескольких шагов. Женщина с ключами назвалась Дарой; Ильва попросила её вести колонну и проследить, чтобы никто не остался в открытых камерах от страха или растерянности.