Недобитые. Том 1 (СИ), стр. 76

— Некуда идти. Брось свой нож.

Ренар поднял правую руку, показывая пустую ладонь. Посредник перевёл взгляд на повреждённую левую кисть, и вор схватил со столика деревянную песочницу. Он ударил её о край столешницы и швырнул содержимое в лицо противнику. Мелкий песок и серая пыль из старых ведомостей попали тому в глаза.

Посредник зажмурился и вскинул нож. Ренар ушёл вбок вдоль стены, выдернул своё лезвие и, когда тот повернулся на звук, резанул по сухожильному тяжу с наружной стороны ноги, чуть выше коленного сгиба. Лезвие вошло глубже, чем он хотел. Нога подломилась; посредник упал на бок, ухватил Ренара за рукав и попытался ударить ножом снизу. Вор вырвался, оставив в его пальцах клочок ткани.

Из-за рухнувшей полки выбирался охранник. Ренару нужно было закончить прежде, чем тот подойдёт. Посредник лежал на боку, удерживая нож, а по наружной стороне штанины расплывалось тёмное пятно. Ренар наступил ему на запястье, выбил оружие под стол и прижал предплечье коленом. Рёбра отозвались болью, но хватки он не ослабил.

— Руки за спину. Быстро.

— Ты мне сухожилие перерезал, мерзавец!

— Тихо. — Ренар стянул ему запястья ремнём и забрал из внутреннего кармана кафтана тонкую папку. Кровь сочилась из раны вдоль ноги, но не била струёй. Вор оторвал полосу от подкладки плаща, сложил в несколько слоёв и прижал к порезу, закрепив широкой тканевой полосой. — Лекарь тебе нужен. Постарайся до него дожить.

Ренар протащил посредника через порог маленькой архивной кладовой и оставил на полу между опечатанными связками. На выходе он задел плечом короб с бумагами; тот рухнул под ноги догонявшему охраннику. Пока мужчина переступал через рассыпанные листы, вор выскользнул обратно в архив и захлопнул тяжёлую дверь. Снаружи на ней был поперечный засов, а на скобе висел навесной замок с ключом. Ренар задвинул железо, продел дужку в петли и повернул ключ, прежде чем охранник успел добраться до двери. Ключ он забрал; войти в кладовую другим путём было нельзя.

— Открой! — Охранник ещё раз ударил по двери, но засов остался на месте.

— Там раненый. Найди лекаря и хранителя, а потом разбирайтесь с замком. — Ренар отступил к узкой лестнице, ведущей в расчётную комнату. — Если он умрёт, мне не у кого будет спрашивать имя заказчика.

Охранник кинулся следом. В проходе ему пришлось обходить книги и вывернутые доски; Ренар уже спускался, держась правой рукой за перила. На нижней площадке он оступился, и боль в рёбрах заставила прижаться к стене. Через несколько вдохов он сумел продолжить путь.

За дверью расчётной комнаты кричали сразу несколько человек. По коридору бежала стража, и один из караульных требовал перекрыть обе лестницы. Ренар понял, что задерживаться на ступенях нельзя. Он нырнул в небольшую нишу со сложенными корзинами, позволил двоим стражникам пронестись мимо к архиву и только тогда выбрался на нижний этаж.

Помощник смотрителя покинул расчётный стол. Книга с выдачами лежала раскрытой, возле неё валялись рассыпанные монеты и опрокинутая песочница. Дверь в кассу оставалась запертой, однако у стены стоял узкий сундук с приготовленными для возчиков кошелями. На крышке лежала ведомость утреннего расчёта, наскоро прижатая деревянной дощечкой.

Ренар собирался идти дальше: его уже искали, а помещение с казной наверняка проверят одним из первых. Но рядом с дверью оставили узкий сундук с деньгами для ночных расчётов. Замок на нём был обычный накладной. Ренар поддел пружину булавкой из чужой накидки. Пришлось несколько раз менять угол, пока защёлка не освободилась. Левой рукой он не мог даже придерживать крышку, поэтому прижал её локтем и работал правой.

Под крышкой лежали мешочки, каждый с прикреплённой биркой: «Упряжь», «Охрана», «Корм», «Лекарь». Был и отдельный кошель, предназначенный для платы за ночной вывоз работников. Ренар развязал его и пересыпал в ладонь несколько монет. Серебро было чистое, среди обычных кругляшей попадались монеты покрупнее, а в самом низу он нащупал две золотые. Золота хватило бы расплатиться со старыми долгами.

Он открыл остальные мешочки, быстро проверяя вес и не тратя время на подсчёт каждой мелкой монеты. Полный сундук унести было невозможно, да и собственные рёбра не позволили бы далеко бежать с таким грузом. Ренар отложил себе небольшой серебряный кошель и три золотые монеты из общего сбора. Остальное пересыпал в плотную холщовую сумку с широким ремнём. Вес получился неприятный, но ещё терпимый: на лошадей, еду и первые лекарства для освобождённых хватит, если не позволять каждому приказчику назначать цену заново.

В ведомости значились покрывала, сухари, овёс, питьевая вода и две подводы, за которые должны были заплатить утром. Ренар сложил лист и убрал рядом с деньгами. Если удастся вывести людей через нижние ворота, часть припасов уже ждала на складе — оставалось заставить возчиков не разбежаться.

За стеной послышались голоса. Ренар поспешно захлопнул сундук, сунул ключ на прежнее место и вышел из расчётной через боковую дверь, которая открывалась к хозяйственным лестницам. Накидка уже не закрывала разорванного рукава, поэтому он снял её и оставил на крюке в пустой комнате для писцов. Отныне изображать невозмутимого служащего было бессмысленно. В одном крыле его разыскивали по имени, в другом ещё могли не знать, что рыжеволосый писарь украл ночной расчёт. Лучше было воспользоваться этим коротким промежутком.

У решётки теперь стояли трое. Двое держали копья, третий возился с внутренним засовом, пытаясь закрыть проход в сторону камер. Ренар спрятался за поворотом и достал помятый бланк. Печатка младшего писца могла подтвердить путь бумаги, но не заставила бы этих людей подчиниться. Пришлось найти другой способ заставить их уйти. Он надорвал угол листа, прижал печать к размягчённому воску на старой накладной и быстро приписал несколько слов о необходимости проверить расходный двор, где будто бы обнаружили незапертую кассу.

Первому проходившему мимо работнику он велел отнести бумагу старшему караульному у внутреннего проезда. Тот сперва отказался, однако при виде номера ночной отправки и упоминания казны схватил лист и побежал к решётке. Ренар отступил в темноту. Через несколько мгновений один из копейщиков громко выругался, потребовал у товарища объяснений и отправился с ним к расчётной. Оставшийся караульный перевёл засов в нижнее гнездо и прислонился к стене, держа копьё так, чтобы им можно было достать любого, кто подойдёт с коридора.

Ренар выждал, пока шаги ушедших затихнут. Сумка с монетами мешала двигаться, поэтому он оставил её в нише за сложенными дощечками, запомнив треснувший угол нижней плиты. Потом снял с гвоздя пустой медный кувшин и направился к решётке, будто принёс воду по распоряжению кого-то из начальства.

— Опять с питьём? — Караульный недовольно посмотрел на кувшин. — Тут не трактир. Кому надо, пусть сами приходят.

— Старший велел отнести воду задержанному за решёткой. — Ренар показал на тёмный проход. — Лекаря не пускают без охраны. Укажи дверь, и я вернусь к бумагам.

Караульный не поверил. Он придвинул копьё к груди Ренара и потребовал назвать имя старшего. Вор успел заметить движение в темноте за решёткой: кто-то прошёл вдоль дальней стены и остановился у узкой щели между створкой и каменным косяком. Ренар узнал светлую полоску повязки на руке Сорна. Тот находился с противоположной стороны и, судя по всему, тоже ждал удобного момента.

— Я могу вернуться и спросить имя старшего. — Ренар отступил так, чтобы караульный повернулся к нему боком. — Но тогда тебе придётся объяснять, почему больной остался без воды.

Мужчина шагнул за ним, не убирая копья. Он стоял уже у самой решётки, левым плечом почти касаясь прутьев. С внутренней стороны Сорн ударил рукоятью короткого ножа по железу. Караульный повернулся на звон, и Ренар швырнул ему под ноги кувшин. Пока тот отдёргивал древко, вор прошёл сбоку, направил его к прутьям и прижал копьё к кладке здоровой рукой. Сорн просунул левую руку между прутьями и на мгновение зацепил ворот караульного. Ренар отпустил древко и ударил правым локтем под челюсть. Караульный выронил копьё и осел на колени; вор стянул ему запястья ремнём. Сорн уже отпустил ворот: повреждённое предплечье не позволяло удерживать человека дольше.