Недобитые. Том 1 (СИ), стр. 69

— Кисть. Левую тоже задело. — Сорн присел у тела Корена, пытаясь расстегнуть его пояс. Правая рука не слушалась, поэтому ключи снял Эрдан. Он же подобрал меч начальника и отстегнул ножны, чтобы не тащить обнажённый клинок. — К воротам предупредить успели?

— Один убежал вверх, Ильва видела. Второй связан у телеги. Кричать пытался, но Ренар заткнул ему рот тряпкой.

Связанного копейщика они увели за низкую стенку и закрепили ремнём за железную проушину так, чтобы он мог сидеть. Ренар забрал лежавший в траве нож караульного, проверил узел на его запястьях и оставил возле пленного флягу. Отпустить его означало получить ещё одного преследователя. Надолго задерживаться здесь было опаснее.

Ильва вернулась от поворота, прижимая ладонь к раненому боку. — Беглец не дошёл ещё до ворот. На верхнем подъёме узкая тропа и второй изгиб. Если побежит без остановки, тревогу поднимут скоро. Здесь оставаться нельзя.

— Сколько у нас времени?

— Не знаю. Если там держат людей у въезда, он может встретить их за следующим поворотом. Если побежал к самому караулу — дольше.

— Значит, исходим из худшего, — решил Сорн. — Заберём только то, что пригодится.

Из сумки Корена Ренар достал служебный пропуск, восковую табличку, ведомость смены и список лошадей нижнего двора. Доказательств старого подлога в них не нашлось. Сорн забрал листы; Эрдан закрепил на поясе чужие ножны и спрятал туда меч, а Ренар убрал отнятый у копейщика нож за пояс. Хотя бы теперь у каждого было чем защищаться.

Эрдан сложил ткань вдвое и закрепил правую кисть Сорна, чтобы она не свисала. Ильва отдала последний чистый кусок полотна для левого предплечья. Повязку затягивали прямо у телеги, пока Ренар следил за верхним поворотом; закончив, не стали проверять узлы второй раз.

Укрытие нашлось ниже поста, за изгибом сухого водосброса. Спуститься туда пришлось по осыпавшейся каменной кромке: Сорн шёл медленно, сжимая нож левой рукой, а Эрдан придерживал его за здоровое плечо, когда под ногами сыпался щебень. С верхней дороги их закрывали два выступа кладки и густой кустарник. Лошадь и телега остались позади; оттуда уже мог донестись окрик караульного, обнаружившего пустой пост. Ренар проверил, ведёт ли низкая канава дальше под склон, и вернулся с известием, что впереди есть проход, хотя и узкий.

— Тот человек знал о твоём прошлом, — заговорил Эрдан, когда они остановились в тени каменной стенки. — И о каком-то писце. Ты искал Ведда?

— Его фамилию. До сегодняшней ночи не знал, где искать самого человека.

— Что за показания он заверял?

Сорн сел на плоский камень. Ренар остался у нижнего выхода, откуда просматривался проход под стеной; Ильва следила за верхним краем кладки. Вопрос Эрдана требовал ответа. Рассказать на ходу несколькими словами означало оставить главное невысказанным; задерживаться здесь надолго они тоже не могли.

— Я служил Дому Последнего Имени. Это вы знаете. Заказчик приносил имя и причину, писцы проверяли обвинение и утверждали поручение. Исполнитель должен был убедиться, что нашёл нужного человека.

— И убить его, — напомнила Ильва, не отходя от края укрытия.

— Да.

— Последним был дорожный писец. Его обвинили в продаже сведений разбойникам. В поручении стояло, что два свидетеля видели передачу денег. Мне дали решение писцов. Самих показаний я не потребовал. Три вечера следил за его домом и пришёл ночью.

Тогда он три вечера наблюдал за домом. Писец приходил почти в один час, иногда останавливался у соседнего двора, чтобы спросить о дороге, и неизменно нёс под мышкой связку бумаг. В окне горела лампа до глубокой ночи. Сорн видел, как однажды хозяин вынес наружу мокрые листы, раскладывая их на подоконнике: дождь пробрался под черепицу и залил часть стола. Он принял увиденное за обычную работу человека, который ведёт чужие счета. Мысль о том, что писец мог искать пропавших, тогда не возникла. Дело уже было утверждено, а Сорн проверял лишь то, что поручили проверить.

В ночь убийства ставня оказалась не заперта. Сорн вошёл из двора, когда за стеной скрипнула скамья. Писец поднял голову на звук. Сорн узнал его сразу — лицо совпадало с приметами из поручения. Он уже знал, куда направить клинок.

— Писец сидел за столом. Увидел меня, попытался подняться. Я убил его. До двери он не дошёл.

— А когда узнал, что показания были ложными? — Эрдан чуть повернулся к Сорну. За плечом юноши оставался узкий выход из укрытия.

— Когда обыскал дом. Нашёл списки пропавших работников, номера обозов, долговые расписки. А среди бумаг — копии свидетельств, которыми воспользовался Дом. Тогда и сравнил часы. До убийства я этих листов не видел.

— Ты проверил, тот ли это человек. А за что его убиваешь, не проверил?

— Не проверил.

В доме на полу лежали разлетевшиеся листы. Сорн поднимал их окровавленными пальцами, складывал по датам и находил одно пропавшее имя за другим. На ведомости стояло имя девочки, исчезнувшей с караваном; рядом была отметка о взыскании долга с её матери, хотя женщина не брала денег и не умела подписывать расписки. Были и взрослые работники, которых якобы переводили к другому хозяину, и дети, записанные без фамилий. Убитый собирал эти сведения по крупицам, не зная, сколько времени ему осталось.

На столе лежало письмо, которое он не успел отправить. В нём писец просил проверить два воза: оба значились пустыми при выходе из города, но к старому сбору прибыли с людьми. Названия дворов совпадали с теми, что теперь стояли в красной книге. За перегородкой в соседней комнате кто-то дышал слишком часто, стараясь не всхлипнуть.

— В доме был ещё один человек, — продолжил Сорн. — Молодой переписчик прятался за перегородкой и видел меня. По правилам Дома свидетеля, который может назвать исполнителя, оставлять нельзя. Парень попросил не убивать его. Я велел выйти через двор и не возвращаться.

— Ты отпустил его, когда увидел бумаги? — Ильва всё ещё следила за проходом из укрытия, но обернулась на этих словах.

— Когда понял, что писец не совершал того, за что его приговорили. Парень был жив. Его ещё можно было оставить в живых.

— Куда он ушёл?

— Не знаю. Я не стал идти следом.

— И потом ты вернулся к своим писцам с доказательствами? Они ведь должны были проверить обвинение.

— Вернулся. Мне велели сдать бумаги и найти переписчика, чтобы убить его тоже. Старший отказался пересмотреть приговор: пришлось бы признать, что писцы приняли подложные доказательства. Я оставил служебный знак и ушёл. Тогда Дом объявил целью меня.

— Из-за того, что не убил второго? — Ренар прищурился.

— И из-за бумаг, которые я не отдал. Сегодня Корен подтвердил, кто подготовил часть свидетельств. Керр передал в Дом обвинение через магистратскую канцелярию. А кто-то из старших согласился не проверять его как следует. Не знаю кто. Корен собирался назвать имя лишь после того, как мы вернём книгу. Возможно, вообще не собирался.

— Ты говоришь, будто всё началось с двух бумаг. Их кто-то написал, кто-то заверил, кто-то взял деньги. Но в дом пришёл ты.

— Я.

— Ты мог не брать такой заказ.

— Мог отказаться раньше. Не отказался.

Эрдан отошёл к нижнему выходу и остановился рядом с Ренаром. Оба смотрели в сторону дороги, однако Сорн видел, как крепко юноша держит обломок копейного древка.

— А имя его ты помнишь?

— Нолен Вейр.

— Тогда и называй его по имени. Корена ты назвал сразу.

— Я не знаю, что тебе на это говорить, — добавила Ильва. — Нам надо идти. Люди в крепости ещё живы.

— Если переписчик остался жив, он может подтвердить подлог. А документы у тебя сохранились?

— Часть. Не при себе. Я оставил их там, куда люди Дома не должны были добраться сразу. Корен ничего не знал о том, где они лежат.

— Значит, переписчик где-то ходит по свету, а Дом будет рад найти его раньше нас. Замечательно. — Ренар осторожно выпрямился, придерживая ушибленный бок. — Только давайте сначала выберемся отсюда. Когда обнаружат Ведда, начнут спрашивать каждого, кто проходил по дороге.