Недобитые. Том 1 (СИ), стр. 66

— А бумаги где? — поинтересовалась Леда, осматривая пустые руки спутников.

Ренар вытащил из сумки обрывок обычной накладной с чистой оборотной стороной и, придерживая лист локтем, быстро написал несколько строк. Ильва увидела имена освобождённых, дату и место, откуда их вывели. Украденную печать он не ставил: такой знак мог принести им новые неприятности, если людей остановят и заподозрят в краже служебного документа. Вместо этого подписал лист своим именем и добавил просьбу к Эйде помочь свидетелям добраться до безопасного двора.

— Можете показать ей. Стражникам лучше не показывайте, если они сами не станут спрашивать, откуда вы пришли. — Ренар сложил лист вчетверо и протянул Асте. — И держите подальше от воды. Я слишком много сегодня писал одной рукой, чтобы всё смыло первой лужей.

Ильва смотрела, пока пятеро не скрылись за ивами. Ян дважды споткнулся, мать терпеливо возвращала его на тропу, а Оллен помог Ведору перешагнуть глубокую колею. Они двигались медленно. Ильве хотелось проводить их хотя бы до первого надёжного двора, но у крепости ждали другие пленники. Она не знала, примет ли Астина сестра всех пятерых, и сейчас не могла это проверить.

— Они найдут дорогу, — негромко заметил Эрдан, оказавшись рядом.

— Не знаю. — Ильва поправила ножны на поясе. — Аста говорит, что знает, куда идти. Если она ошибается, мы уже не успеем вернуться.

Они устроились за высокой стенкой старой кладки, откуда был виден служебный путь к востоку. Ренар разложил украденные бумаги на плоском камне и прижал края мелкими камнями. Низкий свет фонаря едва освещал записи; Ильве приходилось наклоняться, чтобы разобрать числа и названия дворов. На одном листе стояла дата ближайшей отправки, на другом отмечались сменные лошади, а в приложении к накладной схематично изображались три дороги от старого шлюза. Одна вела к главному тракту, другая — к складам с зерном, третья шла вдоль сухого русла и выходила к нижнему подъезду пошлинной крепости.

— Вот почему Марек ездил через старый мост. — Ильва провела пальцем по линии вдоль русла. — Основной тракт проходит выше. Если выезжать из крепости ночью, повозки можно спрятать на этой дороге, пока на главной заставе меняют караул.

— Подземный ход есть только под городской стеной, — уточнил Сорн, разглядывая рисунок. — До крепости поедут снаружи, по ложбине. Это легче для обозов. И опаснее для тех, кто вздумает перехватить их у ворот.

Ренар развернул тонкую книгу передач, которую Ильва взяла из комнаты пленников. Он нашёл строки сегодняшнего дня и сопоставил их с пометками на накладной. Обозначения совпадали не во всём: где-то писарь указывал число людей, где-то — только номер партии. Но Ильва сумела узнать старый знак Сборщиков возле двух отправлений. Он повторялся на тех же строках, где у Тасса значилось распоряжение о переводе работников.

— Эту книгу составляли здесь. — Ильва придержала страницу, пока Ренар переписывал номер. — А вот знак ставили в лагере Горса. Теперь они сходятся на одной отправке.

— Этого хватит, чтобы потребовать разбирательства, если найдём человека, который захочет слушать, — заметил Ренар. — Только не сейчас. Сейчас нам бы самим добраться до крепости раньше бумажного приказа.

На обороте накладной Ильва отыскала ту же отметку, которую Ренар показывал им при побеге: отправить людей до ближайшего рассвета. Теперь рядом стояли номер партии и пояснение — «во избежание задержки из-за разбирательства». Из прежнего приказа было известно лишь об ускорении отправки; здесь значились конкретные повозки, которые собирались выпустить первыми.

— Сколько осталось? — Эрдан взглянул на небо над стеной. Оно ещё было тёмным, но до рассвета оставалось недолго.

— Меньше, чем нам нужно для спокойной дороги, — отозвался Сорн. — Мы пешие, у крепости наверняка есть дозорные. Если пойдём по главному тракту, нас заметят на первом же повороте. Ильва, ты видела эту ложбину на дороге к старому мосту?

— Видела часть. До каменоломни отсюда дальше, чем кажется по карте, зато через сухое русло можно срезать. Если там держат лошадей, мы услышим их прежде, чем выйдем к воротам.

Сорн поднялся первым и оглядел путь за старой насыпью. Возле стены темнели кусты, дальше начиналась неглубокая ложбина, которой давно не пользовались обычные торговцы. Из земли выступали старые камни, а между ними виднелись две свежие колеи. Ильва присела, отодвинула влажную траву и коснулась края борозды. Глина оставалась мягкой, а по её поверхности прошли следы подкованной лошади. Возчики проезжали здесь недавно, возможно, тем же вечером.

Они пошли вдоль русла, держась ниже насыпи. Ильва выбирала участки, где не приходилось карабкаться по мокрым камням, Сорн двигался справа, ближе к кустам. Ренар шёл за Ильвой, а Эрдан замыкал группу. Сумка с красной книгой по-прежнему висела на плече Ильвы. Говорили только по делу: все устали, у Ильвы горела разбитая губа, а под повязкой снова ныло. Нож караульного давил на пояс при каждом наклоне.

На очередном повороте Ильва заметила слабый свет. Фонарь стоял у низкой каменной стенки, где служебная дорога выходила из ложбины к подъезду крепости. Рядом темнела пустая телега. Один караульный держал повод лошади, другой смотрел в сторону города, а чуть дальше стоял третий — в тёмной накидке с металлической застёжкой в форме весов. Такие носили служащие магистрата. Ильва остановилась и подняла руку, не позволяя остальным выйти из укрытия.

— Здесь караул, — прошептала она, показывая на фонарь. — Мимо них с дороги не пройти. Но над стенкой есть старый водосток. Если там сохранилась ниша, можно обойти пост сбоку.

Сорн присел рядом и осмотрел пост. Ильва указала на тёмную щель между камнями, заросшую травой. Никто не знал, достаточно ли она широка для прохода, а появление магистратского человека означало, что старый выезд тоже проверяют. Сорн предложил дождаться, когда дозорный отойдёт от фонаря, и осмотреть водосток, не выходя на дорогу.

Глава 20

Цена чужого имени

«Писец отвечает за написанное. Исполнитель — за сделанное».

Из наставлений Дома Последнего Имени

Сорн пересчитал караульных. У лошади возле пустой телеги возился мужчина, второй держал копьё у фонаря. Третий, с магистратскими весами на застёжке плаща, стоял у каменной тумбы, откуда просматривалась вся ложбина. Он не грел рук и не присаживался; время от времени поглядывал на дорогу, уходившую к крепости.

Нижний подъезд огибал каменный выступ, поэтому ворот отсюда не было видно. Влажный воздух пах травой и конским потом, за склоном журчала вода. Лошадь переступила с ноги на ногу, звякнув упряжью.

Ильва показала щель под каменным бортом. Сорн отодвинул мокрые стебли, просунул руку в старый водосток и нащупал прут решётки. Та не поддалась. Проход позволял пролезть на животе, но выламывать железо пришлось бы прямо под караульным фонарём.

— Через трубу не выйдем, — прошептал он, возвращаясь к спутникам. — Решётку держит кладка. Сломаем — услышат у телеги. У поста трое, но вход за поворотом могут охранять ещё.

Ренар лежал за насыпью, придерживая сумку с бумагами. Левая кисть ещё плохо слушалась; рыжие волосы прилипли к потному лбу. Он развернул бланк под прикрытым фонарём.

— Тогда придётся заставить их сойти с дороги. Печатка у меня, бланк настоящий. Можно объявить, что нижний двор ждёт распоряжения из канцелярии.

— Приказ с такой печатью не откроет ворота, — напомнил Эрдан. — Тасс наверняка предупредил своих о пропавших бумагах.

— Я и не собираюсь открывать ворота бумажкой. Пусть хотя бы один пойдёт разбираться к начальству, пока мы обойдём телегу. Сейчас их трое, и все смотрят в разные стороны. Это уже лучше, чем когда трое смотрят на нас.

Сорн проверил бланк. Бумага и служебная метка были настоящими, но подписи не было. Ренар сложил лист так, чтобы пустое место скрывалось под сгибом.