Недобитые. Том 1 (СИ), стр. 63

Глава 19

За стеной

«За отставшего отвечает тот, кто взялся вести».

Из дорожных наставлений

Ильва ещё раз приложила ухо к доскам. Женщина за стеной говорила почти неслышно, и разобрать удавалось лишь отдельные слова. Она уговаривала ребёнка отдать ей что-то, шуршала одеждой, потом раздался короткий кашель, который тут же попытались заглушить. Ренар сидел у замка с прикрытым фонарём; света хватало, чтобы различать ржавчину на скобе и выбоины возле замочной щели. Со стороны лестницы доносились голоса стражников. Они всё ещё искали беглецов наверху, но кто-нибудь мог спуститься к трубам в любую минуту.

— Дай мне посмотреть, — попросила Ильва.

Ренар поднял фонарь чуть выше. Дверь, возле которой они остановились, была узкой, обитой деревянными рейками поверх старой железной полосы. Замок находился со стороны технического прохода, на косяке уцелел заржавевший крючок для ведра. Судя по следам на полу, сюда часто приносили воду или выносили грязное бельё. Внутренние помещения располагались по другую сторону тонкой перегородки: сквозь щели между досками тянуло кислым запахом немытой одежды и холодным дымом лампы.

— Открою, если личинка не забита землёй. Только сначала решите, что будете делать с теми, кто там сидит. — Ренар проверил ключи на связке, добытой внизу, и отложил два с неподходящими бородками. — На каждого у нас по одной больной руке, а у кого руки целы, тот едва ходит. Мне не хочется выяснять уже за дверью, что там ещё десяток человек и все требуют носилки.

— На главную лестницу нам нельзя. — Сорн остановился у поворота, прислушался к шагам за стеной и вернулся достаточно близко, чтобы говорить вполголоса. — В техническом проходе есть выход к заднему двору; пока они ищут на верхних этажах, ещё можем уйти. Если откроем чужую камеру и кто-нибудь закричит, этого пути больше не будет.

— А если не откроем, куда их поведут? — Ильва уже различала плач ребёнка, которому взрослые не позволяли говорить громче. — Внизу держат людей для отправки. Я слышала, как их пересчитывали в лагере: перед перевозкой всегда проверяли тех, кто не может идти сам.

— Тогда спроси, сколько их. — Эрдан присел возле стены, чтобы голос не разнёсся по проходу. Он заметно побледнел за последние часы; иногда его пальцы сами собой сжимались, будто мышцы всё ещё ощущали сопротивление магических цепей. — Если мы сумеем вывести людей, я помогу. Только ты скажи, что нужно делать, пока нас не нашли.

Ильва протиснулась мимо Ренара и постучала по доске ногтем. Сначала три коротких удара, потом пауза. В лагере так проверяли, не спят ли люди за дверью, прежде чем открыть глазок, и она тут же пожалела о знакомом ритме. За перегородкой стихли голоса. Кто-то передвинул по полу деревянный предмет, ребёнка заставили замолчать. — Меня зовут Ильва. Мы не из караула. Скажите, сколько вас там.

— Зачем вам знать?

— Хотим вывести вас. Но если вас много, нужно подготовить дорогу.

— Так перед отправкой и говорят. Чтобы никто не упирался.

— Вам показывают бумаги с именами? — Она опустилась на колено, чувствуя, как под курткой потянуло раненый бок. — На бирках есть разомкнутый круг?

— Ты откуда знаешь про круг?

— Из моего лагеря. Горс ставил такие метки на повозках. Я ушла оттуда. Сколько вас?

— Пятеро. Старик, две женщины, мальчик и ещё парень. Парню четырнадцать, он ничего не сделал, только заступился за мать. А ты одна?

— Нас четверо. Мы рядом со служебным ходом. Если откроем, сможете идти?

— Если отец сможет подняться. Он с утра почти ничего не ел.

— Дай нам несколько минут. Если у вашей двери снова зазвенят ключи, постучи по доске. Отсюда мы можем не услышать, как подойдут стражники.

— Пять минут, не больше, — предупредил Сорн из прохода. — На лестнице сменился караул. Следующий обход может быть здесь.

Ренар не стал ждать дальнейших распоряжений. Ключ, которым он пробовал открыть замок, застрял на половине оборота. Вор осторожно вытянул его, осмотрел бородку и выбрал другой, более узкий. На этот раз язычок щёлкнул, но дверь удерживал железный крюк, погнувшийся от сырости. Эрдан поддел его обломком плоской скобы, найденной у труб, и, не делая рывков, вывел из петли. Ильва заметила, что пальцы юноши дрожат, когда он возвращает железку Ренару. Магическое удержание оставило след даже там, где не было ран.

За дверью оказался тесный чулан с полками, треснувшим корытом и связками старой ветоши. Пахло едкой щёлочью. Половину пространства занимала высокая деревянная рама для сушки полотна; за ней в перегородке обнаружилась ещё одна дверь, заколоченная когда-то для надёжности двумя широкими планками. В нижней планке недоставало нескольких гвоздей, а возле верхней сохранились свежие царапины. Очевидно, здесь время от времени открывали проход, хотя пользоваться им постоянно было неудобно.

— Мы в чулане по другую сторону стены. Не подходите к двери, пока не позову, — предупредила Ильва. — У вас есть другой выход?

— В караульный коридор. Оттуда приходят с ключами. Эту дверь открывают, когда надо вынести грязное бельё. Только её потом заколачивают, чтобы мы не стучали.

Ренар присел возле нижней планки, проверил торчащие шляпки. Снять доски без шума было возможно, но каждая выдернутая скоба могла звякнуть о камень. Он достал из-за пояса узкий железный стержень, который забрал в мастерской, и осторожно подцепил первый гвоздь. Ильва придерживала доску, Эрдан подставил под неё свернутую ветошь, чтобы дерево не упало при снятии. Из дальнего прохода донеслись тяжёлые шаги, и все трое замерли.

Сорн заглянул в чулан и показал два пальца. По караульному коридору шли двое. У лестницы заскрипел стул, кто-то положил на стол тяжёлую книгу; другие шаги приблизились к двери пленников. Между площадкой и камерой был поворот, а в стенах гудели водяные трубы. Сорн остался наблюдать за тем, кто задержался у лестницы. Ильва уже собиралась велеть Ренару прекратить работу, когда за перегородкой зазвенели ключи и раздался мужской голос:

— От двери отошли. Кто не встанет, того поволокут. За старика отвечать мне не станут.

Женщина испуганно заговорила о том, что пожилой человек не может быстро идти. Её перебили. Ренар беззвучно отпустил стержень, позволив ему лечь на тряпку. Ильва почувствовала, как у неё похолодели ладони. Голос был незнакомым, но произнесённые слова, звук ключей и ожидание, пока откроется дверь, на мгновение вернули ей ощущения, с которыми она просыпалась в лагере.

Она знала, что находится в чулане канцелярии, рядом стоят Эрдан и Ренар, а в техническом проходе Сорн наблюдает за караулом. Всё это оставалось ясным. Не получалось другого: заставить себя отойти от доски и приготовить руки к схватке. Мышцы перестали слушаться в самый неподходящий момент. За стеной стражник приказал кому-то подняться, и Ильва невольно втянула голову в плечи, ожидая удара.

— Ильва. — Эрдан приблизился настолько, чтобы она услышала его шёпот. — Там открывают дверь. Скажи, куда мне встать.

Она не ответила. Вместо этого заставила себя следить за узкой полосой света под внутренней дверью. Слева шуршала одежда, справа скрипнула петля. Стражник держал фонарь в левой руке — свет переместился по полу прежде, чем раздался второй поворот ключа. Значит, свободная рука оставалась справа, возле пояса. Если мужчина войдёт со стороны караульного коридора и увидит снятую планку, позовёт остальных.

— Отойди к стене, — наконец прошептала она Эрдану. — Только не за моей спиной. Если он развернётся, не дай ему выйти в коридор.

Ренар наклонился к нижней планке. Остался один гвоздь; вор поддел его стержнем и вывел из дерева, пока стражник в соседнем помещении заставлял людей строиться. Верхнюю планку Эрдан снял руками, осторожно приподнимая её вдоль стены, чтобы железо не задело косяк. Ильва нажала на дверь плечом и почувствовала, что створка подаётся внутрь, но со стороны заключённых её подпирает скамья. Женщина, услышав движение, быстро оттащила тяжёлую мебель.