Недобитые. Том 1 (СИ), стр. 60

Наконец нижний штырь шевельнулся. Скоба перекосилась, и её светлый язычок на мгновение отошёл от пристенной полосы. Под полом тяжело ударило железо, но в пальцах стало теплее. Ренар выждал, затем осторожно переместил локоть: на этот раз противовес не ответил. Вернув язычок к полосе, он тут же ощутил знакомое натяжение. Проверки хватило. Он вновь поддел расшатанный край, вынул нижний штырь и, бережно придерживая цепь, вывел верхний из гнезда.

Скоба оказалась у него в руках. Полоса по-прежнему уходила под пол, обручи оставались на запястьях, а за стеной продолжал работать механизм. Но между язычком скобы и полосой теперь был зазор. Ренар положил железо возле койки, не позволяя частям снова соприкоснуться. Если караульный восстановит контакт, удержание вернётся; пока же движение его рук не передавалось к плитам. Он разобрался не в колдовстве, а в плохо закреплённом железе.

Он спрятал снятую скобу под одеяло и откинул голову к стене, пережидая боль в рёбрах. Дверь по-прежнему была заперта, ключи находились снаружи, а разрушенное гнездо могли обнаружить при следующей проверке. Ренар осторожно прикрыл дыру краем одеяла.

Ренар прикрыл разбитое гнездо краем одеяла и сел так, чтобы цепь казалась натянутой. Из коридора доносились голоса: молодой помощник просил разрешения разнести воду, хромой караульный велел сперва проверить бирки. У молодого висела отдельная связка для обручей и обычных камер. С неё и следовало начинать.

Когда помощник приблизился, Ренар позвал его негромко, чтобы голос не донёсся до дальнего поворота. Парень остановился у решётки и наклонился к смотровому окошку.

— У меня повязка мокрая. Твой лекарь велел оставить руку в покое, а железо всё равно трёт. Принеси кусок полотна, я сам подложу.

— Тебе уже перевязали. Следующий обход утром.

— Тогда запиши, что ещё вечером пальцы двигались, а ночью я их перестал чувствовать. Думаю, утром эта мелочь заинтересует тех, кто платит лекарю.

Помощник недовольно засопел, но отвернулся к столу у коридорной стены. Там лежала книга обходов; Ренар услышал, как парень царапает пером по бумаге. Через минуту тот вернулся и приоткрыл дверцу раздаточного окна, намереваясь передать чистый лоскут. Вор вытянул здоровую руку, однако ткань упала на пол, не достав до его пальцев.

— Видишь? Придётся звать сюда весь гарнизон, чтобы подать человеку тряпку. — Ренар показал левое запястье, где повязка действительно промокла от крови. — Если у тебя найдётся более умный способ, пользуйся. Мне подсказывать надоело.

Молодой выругался, закрыл окошко и отошёл к наружному рычагу. Он ещё раз проверил бирку и перевёл регулятор на самое слабое положение. Скрежет за стеной стих. Затем парень отпер дверь и вошёл, оставив её прикрытой, но не запертой. В одной руке он держал полотно, другой придерживал ключи на поясе. Ренар остался сидеть на койке, виновато вытянув перед собой связанную руку.

— Давай быстро. Старший узнает, что я открыл камеру без помощника, и мне попадёт за обоих.

— Он уже знает, что я весь вечер ору из-за руки. Если это будет не записано, ему придётся объясняться ещё дольше. Ослабь левый обруч, пока я не потерял пальцы.

Парень присел на корточки, достал небольшой ключ и принялся возиться с замком. От него пахло луком и дешёвым пивом, а за поясом висел медный свисток. Ренар наблюдал за движением правой руки. Стражник наклонился слишком близко, полагаясь на железную скобу, которая будто бы удерживала пленника у стены. Когда замок щёлкнул и левая кисть освободилась, вор положил её на колено, не выдавая, что цепь уже ни к чему не прикреплена.

— Второй не трогай, — предупредил помощник. — Мне велели только поправить повязку.

Ренар подался вперёд, будто собирался рассмотреть освобождённое запястье. Правой рукой он схватил стражника за пояс, а ногой подсёк его опорную ступню. Парень потерял равновесие и ударился плечом о край койки. Ренар попытался прижать его голову к дереву, но больная кисть не выдержала нагрузки. Стражник дёрнулся, успел втянуть воздух для крика и вцепился в ворот пленника. Тогда Ренар ударил его лбом в переносицу и одновременно придавил коленом руку, тянувшуюся к свистку.

Боль от удара отозвалась у самого Ренара в висках. Стражник забился под ним, крепко ухватил куртку и едва не сбросил его с койки. Пришлось перевернуть противника на бок и удерживать правой рукой за горло, не позволяя поднять голову. Тот попытался ударить локтем, но оказался зажат между лежанкой и стеной. Ренар схватил полу одеяла, прижал её к нижней части лица парня и наклонился к самому уху.

— Тихо. Я отпущу тебя, когда перестанешь драться. Если поднимешь тревогу, сюда прибегут люди, которым будет всё равно, кто кого первым ударил. Понял?

Парень замычал сквозь ткань. Его руки продолжали судорожно хватать воздух, но силы постепенно уходили. Ренар не собирался душить его до смерти. Он ослабил давление ровно настолько, чтобы тот мог дышать, и достал с пояса свисток. Затем связал ему запястья ремнём от собственного сапога. На здоровой руке пришлось затягивать узел зубами: левая болезненно пульсировала, и пальцы отказывались работать как следует.

— Прости за нос. Ты всё равно вряд ли будешь хвастаться этой ночью, — прошептал вор, поднимая с пола ключ. — Лежи спокойно. До утренней смены тебя найдут, если мне повезёт добраться до двери раньше.

Он отпер второй обруч и наконец избавился от цепи. Здоровая рука сразу показалась удивительно лёгкой; левая, напротив, была почти бесполезна. Ренар взял связку с пояса помощника, сунул в сапог короткий ключ от обручей, снял его грубую накидку и надел поверх своей куртки. Плащ стражника пах потом и мокрой шерстью, зато закрывал разорванный рукав и свежую кровь на повязке. Парня он уложил под койку, придвинул к нему кувшин и оставил лежать на боку, чтобы разбитый нос не мешал дышать.

У двери он прислушался. Где-то за поворотом звякнула посуда, послышался хриплый смех. Кто-то прошёл по лестнице наверх. Ренар выглянул, проверил коридор и прикрыл створку. Петли были хорошо смазаны; замок закрылся ключом помощника.

Сначала он хотел открыть ближайшую камеру. Достаточно было найти нужный ключ, ослабить рычаг и тихо позвать Сорна. Но на лестнице раздались шаги, и Ренар вынужден был свернуть в боковую нишу, где хранили вёдра и деревянные щётки. Оттуда он увидел, как старший караульный прошёл к первой камере, остановился возле двери и нахмурился, заметив, что регулятор стоит на слабом положении. Хромой проверил бирку, тихо выругался и потянулся к замку. Ренар задержал дыхание.

Караульный заглянул в нижнее окошко и окликнул помощника по имени. Ответа не последовало. Хромой потянулся к замку, но перед этим оглянулся на лестницу. Ренар понял, что ещё минута — и начнут обыскивать весь тюремный блок.

Ренар выскользнул из укрытия и направился к лестнице, опустив голову и придерживая плащ на левом плече. Хромой обернулся на шаги, но увидел только фигуру в знакомой накидке.

— Ты какого чёрта опять сменил положение? Я велел оставить как было!

— Лекарь записал про руку, — буркнул Ренар, стараясь говорить ниже обычного и не показывать лицо. — Сказал, иначе придёт утром разбираться. Я как раз за журналом.

Старший выругался ещё раз и толкнул дверь первой камеры. Ренар не дождался, пока тот обнаружит связанного помощника. Он быстро свернул за угол, прошёл лестничную площадку и поднялся на несколько ступеней. Позади раздался короткий возглас, затем грохнуло железо. Кто-то закричал, требуя караул и начальника смены.

Ренар ускорил шаг. На верхней площадке горела лампа, рядом были две двери: в обычный коридор управления и в узкий служебный проход, откуда тянуло горячей водой. Он выбрал второй. На главной лестнице его наверняка будут искать первым делом, а трубы старого механизма давали возможность обойти коридоры.

Служебная лестница вывела его к горячим трубам и открытым тягам старого механизма. Под полом гудела вода. Возле накопительного бака сидел пожилой мастер, безуспешно поворачивая заевшую рукоять. Работник не сразу поднял голову: всё внимание уходило на сломанный клапан.