Недобитые. Том 1 (СИ), стр. 57

— Сколько их?

— Точно не известно. Посыльный говорил о двух крытых повозках и третьей для охраны. Часть людей держат внутри стен. Срок — третья ночь от вчерашнего дня.

Тасс записал срок и попросил Ильву рассказать только то, что она видела сама. Девушка назвала Горса, описала передачу пленников, бирки и повозки. Эрдан заметил, как тщательно она отделяет собственные наблюдения от чужих рассказов. Магистрат не потребовал подробностей её пленения, ограничившись вопросом, сумеет ли она опознать надсмотрщика.

Ренар показал несколько переписанных листов. Магистрат сравнил два обозначения и назвал торговые дворы, участвовавшие в прежних долговых спорах. Он говорил с такой осведомлённостью, что Эрдан невольно подумал о том, сколько чужих имён приходится помнить человеку на этой должности. Ренар, однако, сразу уточнил, откуда тому известны обозначения старого сбора.

— Через крепость раньше проходили товары по судебным взысканиям. Я видел подобные сокращения в наших делах. Если в той же форме теперь записывают пленников, придётся поднять прежние разрешения, — пояснил Тасс. — Но прежде нужно подтвердить, что ваша книга не переписана с чьих-то слов. Я не обвиняю вас в подделке. Я объясняю, что понадобится для приостановления торговых разрешений.

— Оригинал при мне, — Ренар придержал сумку здоровой рукой. — Покажу при свидетелях. Уносить его в архив без меня не позволю.

— Никто пока не просил вас расставаться с книгой. При осмотре составим опись, сверим почерк и несколько страниц. Если записи совпадут с показаниями людей из приюта, у меня появятся основания задержать вывоз работников из крепости.

Эрдану предложение казалось разумным: у Эйды были повозки и люди, но не было права останавливать караваны Керра. Тасс мог запретить вывоз работников, вызвать лекарей и потребовать документы у владельца крепости. Для этого и требовалась проверка.

Сорн достал из внутреннего кармана отдельную записку. Магистрат прочитал её медленно, осмотрел сгибы и положил рядом с приказом. В отличие от основного документа на ней не было ни подписи Тасса, ни второго оттиска, только номер дела и требование получить подтверждение гибели четырёх свидетелей.

— Дорвен утверждает, что получил оба листа у старшего писца, — уточнил Сорн. — Имя писца он назвал. Я хочу присутствовать, когда вы спросите, кто вложил этот лист.

— Распоряжение явно преступное. — Тасс ещё раз просмотрел бумагу. — Я проверю выдачу пакета и допуск к моей печати. Но старшего писца не стану вызывать при вас, пока не выясню, кто ещё знает о записке. Если он виновен, успеет предупредить сообщников.

— Или вы успеете предупредить его, — спокойно возразил Сорн.

— После бумаги такого содержания у вас есть причины подозревать и меня. Я не потребую, чтобы вы доверились обещанию. Вы пришли через заставу, о вас внесена запись, свидетель находится под городской охраной. Дальнейшее тоже будем оформлять при писарях. Если потребуется запереть меня вместе с вами, всё равно придётся решить, кто имеет право остановить вывоз людей из крепости.

— Дорвен назвал проход через внутренний двор. Комнату с железным сундуком. Кому он должен был сдать книгу, когда исполнит поручение? — Сорн остановился у боковой стороны стола так, чтобы видеть дверь.

— Старшему писцу, — Тасс сверился с книгой, принесённой помощником. — Он действительно отвечает за закрытые пакеты по делам, где имена свидетелей нельзя выставлять в общей приёмной. Доступ к этому помещению имеют ещё двое служащих. Я уже распорядился, чтобы до проверки их не выпускали из здания.

— В какой комнате они теперь?

— Пока работают на своих местах, под наблюдением дежурного. Вы сможете указать, кого назвал Дорвен, но личный допрос я поручаю другому человеку. Иначе любой ваш ответ объявят полученным под угрозой.

— Я готов направить проверку к старой крепости, — вернулся к главному магистрат. — Понадобятся имена свидетелей, предварительное подтверждение торгового реестра и распоряжение о временном запрете вывоза. Но сначала решите между собой, будете ли показывать оригинал. Без него я не вправе отменить разрешения Керра только по переписанным страницам.

Эрдан посмотрел на Ренара. Вор ответил не сразу; левой кистью он почти не пользовался, и тяжёлая сумка заметно тянула его к скамье.

— При всех четверых и при писаре, который подпишется под каждым действием. Книга остаётся на столе, пока я стою рядом. Если захотят сверить чужую запись, принесут её к нам. Так пойдёт?

— Устроим осмотр в бывшей весовой комнате. Там есть отдельный стол и сейф для спорных документов. Двери по внутреннему распорядку закрывают от посторонних, но вы все останетесь внутри, — Тасс передал помощнику записку с поручением. — Лица, которым доступен архив, уже известны. Если разойдётесь сейчас, никаких преимуществ не получите, а времени до отправки останется ещё меньше.

Эрдан настоял на продолжении: они могли потерять ещё день, а до отправки пленников оставалось две ночи. Он согласился на осмотр при условии, что никто не унесёт книгу и всё внесут в опись.

Тасс принял условие. Сорн попросил, чтобы на осмотре присутствовал тот же дежурный, который внёс их прибытие в книгу. Магистрат объяснил, что служащий занят на заставе, но пообещал привести второго независимого писаря из открытой приёмной. Эрдан заметил, что Сорн явно хотел возразить. Однако бывший убийца лишь спросил, где будет находиться Дорвен во время проверки. Получив ответ о закрытой караульной под надзором лекаря, он кивнул один раз и пошёл к двери вместе со всеми.

За кабинетом тянулся старый коридор пошлинного управления. Здесь пахло сырым камнем, маслом для петель и водой из нижних помещений. Перед тяжёлой дверью Сорн попросил назвать присутствующих. Тасс представил двух писарей и мужчину в шерстяном жилете — хранителя, отвечавшего за помещение и оставшиеся от старых весов механизмы.

Внутри стоял длинный стол, вдоль стены — сундуки с железными накладками. Пол покрывали широкие доски с металлическими полосами между ними. У служебной двери виднелся рычаг под железной скобой. Эрдан узнал устройство старых грузовых весов: отец чинил подобные в торговых дворах. Но крепёж здесь меняли недавно, головки заклёпок ещё не потемнели.

— Весы здесь давно не используют. Зачем тогда меняли железо? — Эрдан присел и потрогал ближайшую скобу.

— Пол зимой залило, пришлось укреплять, — объяснил Тасс. — Старые весы не восстановили. Зато теперь можно ставить тяжёлые сундуки. Ремонт проведён по ведомости.

Эрдан поднялся. Тасс мог говорить правду о ремонте, но Сорн уже переступил железную полосу и велел Ренару держаться возле выхода.

Ренар положил книгу на стол и не выпустил корешок, пока писарь не приготовил лист для описи. Сначала описали тёмно-красную кожу переплёта, металлические уголки, надрыв у нижнего шва. Затем попросили показать страницы, отмеченные в переписанных листах. Писарь не касался оригинала без разрешения, а Тасс стоял с той стороны стола, где свет из окна падал прямо на записи. Эрдан видел, как магистрат сравнивает два сокращения, а стоящий рядом помощник заносит их в реестр. Снаружи скрипели колёса грузовой телеги, из открытого окна слышался голос служащего, ругавшего возчика за неправильно заполненную накладную.

— Эту строку уже знают в вашем архиве? — поинтересовался Ренар, когда писарь без подсказки раскрыл нужный разворот.

— На неё ссылается докладная о старом сборе, которую мне передали перед осмотром, — пояснил Тасс. — Я распорядился подготовить образцы почерка. Не станем заставлять вас пересказывать то, что уже занесено в дело.

— Тогда покажите докладную. Я хотел бы понять, кто и когда успел разобрать наш список, если мы ещё не показали книгу целиком.

Тасс принял у помощника два листа. На одном стояло название дела, другой был почти пуст, хотя имел тот же регистрационный номер. Эрдан успел заметить это, прежде чем Ренар потянул книгу к себе.

— На сегодня хватит. Внешние признаки записали, страницы сверили. Дальше приносите свои образцы в приёмную, там продолжим. — Ренар отодвинул оригинал ближе к себе, потянул сумку и попытался подхватить переплёт правой рукой.