Недобитые. Том 1 (СИ), стр. 56

— В следующий раз берите свидетеля с телегой, — проворчал Ренар, когда Дорвен остановился возле придорожного дерева. — У меня рёбра и кисть ещё от прежних подвигов не оправились. Тратить на чужую ногу весь день — слишком дорогое удовольствие.

— Могли оставить меня на дороге, — огрызнулся Дорвен. — Никто не просил тащить к магистрату.

— Именно поэтому и ведём, — отозвался Сорн. — Когда человеку выгодно исчезнуть, его лучше довести до места, где придётся назвать нанимателя при свидетелях.

Вдали над стеной города поднимался дым кузнечных горнов. У придорожной мастерской стучали молотки, работники чинили колесо. Эрдан невольно прислушался: в родной кузнице он тоже мог по звуку определить, правильно ли кузнец держит заготовку. Здесь люди занимались обычными делами, пока за холмами готовили повозки для новой отправки пленников.

У заставы стояла очередь из нескольких телег. Караульные сверяли дорожные бирки, заглядывали в кузова и заносили сведения в книгу. Эрдан подошёл к старшему, когда перед ними освободилось место, и достал основной приказ из кожаной сумки. Он развернул бумагу так, чтобы оттиск на нижнем краю остался целым.

— Мы пришли с жалобой на людей, выполнявших это распоряжение. Один из них здесь, его зовут Дорвен. Нас пытались убить, а документы велели вернуть в канцелярию.

Караульный прочёл приказ, проверил восковую печать и позвал товарища. Второй служивый долго разглядывал повреждённый зубчатый обод оттиска, после чего вернул бумагу Эрдану.

— Печать окружная, сомнений нет. Только в тексте указано задержать вас четверых. Вы понимаете, что можем исполнить приказ прямо здесь?

— Понимаем. Поэтому и пришли через главные ворота, — Эрдан постарался не повышать голос. — У того, кто выдал бумагу исполнителям, была ещё тайная записка с распоряжением убить нас. В ней нет отдельной печати. Её покажем магистрату, когда вызовут свидетелей.

Сорн стоял чуть сбоку и наблюдал, кому караульный передаёт лист. Он не стал показывать вторую бумагу у ворот, хотя Эрдан понимал, что это может вызвать вопросы. Старший караульный, однако, не потребовал её немедленно. Он предложил отвести всех пятерых к дежурному писарю, а раненого предварительно показать лекарю. Дорвен попытался заявить, что всего лишь исполнял законный приказ и его нельзя задерживать наравне с остальными.

— Ты нанят для его исполнения, а не зачислен в городской караул, — оборвал его старший. — Пока не выясним, кому служил и откуда получил закрытое поручение, никуда один не пойдёшь.

Дорвен замолчал. Подмастерье осмотрел бедро, промыл рану и наложил повязку. Караульный записал имена четверых, место нападения и принадлежность оружия, особо отметив, что Дорвен — нанятый исполнитель, а не городской служащий. Сорн настоял, чтобы внесли ещё двоих беглецов и раненого копейщика.

— Зачем столько подробностей? — не выдержал Эрдан, когда караульный переписал показания на отдельный лист.

— Чтобы завтра никто не уверял, будто пришли пятеро, а ушли двое, — Сорн вернул писарю перо. — И чтобы даты нашего появления здесь уже нельзя было поменять без исправлений в книге.

Пока Дорвену накладывали чистую ткань, Сорн вышел к проезду и остановил мальчишку, который носил записки между лавками. Эрдан слышал лишь часть разговора. Бывший убийца назвал двор Вольных Ключей, попросил доставить Эйде несколько строк, заплатил половину монеты сразу и оставил другую как обещание за ответ. Мальчишка спрятал лист во внутренний карман, показал знакомый ему переулок за бочарной мастерской и убежал по улице. Эрдан спросил, что было в сообщении.

— Куда и с кем мы вошли. Если до утра не появимся, Эйда хотя бы будет знать, кого спрашивать. — Сорн посмотрел вслед посыльному. — Он может не дойти. Но прежде чем оставить оружие и документы в чужом доме, я предпочитаю иметь ещё одну запись за его пределами.

По торговым улицам их повёл стражник с заставы. Они миновали весовую, где при свидетелях исправляли ошибку в записи о пошлине, и двор, в котором составляли опись повреждённой телеги. Эрдан видел, что здесь из-за неверной строки можно потерять товар, а с правильной распиской добиться возмещения. Ему хотелось верить, что те же правила защитят людей, которых Керр записал в свою книгу.

Здание управления занимало бывший пошлинный двор. Над входом висел знак весов в зубчатом круге — тот же, что на печати приказа. В караульной потребовали сдать оружие. Сорн осмотрел лестницу и оба выхода, попросил вписать в опись ножны и ремни, а расписку передал Эрдану. Ренар настоял на отметке о повреждённой рукояти ножа, Ильва сняла тетиву с лука и проверила номер на бирке у колчана.

— Книга тоже подлежит сдаче? — осведомился дежурный, заметив тяжёлую сумку Ренара.

— Для жалобы мы принесли переписанные страницы. Оригинал никому не передаём, — Ренар придержал сумку здоровой рукой. — Когда попросят показать, покажем при свидетелях.

Дежурный ограничился записью о наличии спорного торгового реестра и разрешил пронести его в приёмную. Отдельно вписали, что Дорвена привели как задержанного свидетеля нападения, без служебного звания. Его отвели к лекарю, после чего обещали держать под охраной до получения указания магистрата.

В приёмной посетители сидели вдоль стены. Пожилой купец спорил о повреждённом сукне, женщина держала на коленях документы о наследстве, человек на костылях ожидал вызова. Сорн остался у стены, откуда видел обе двери. Ренар устроил книгу между коленями, Ильва подошла к окну. Эрдан сел на скамью возле выхода.

Писарь не принял жалобу купца без имени свидетеля, зато разрешил женщине исправить неверную дату, не заставляя подавать заявление заново. Эрдан уже собирался спорить о срочности их дела, но дежурный увидел отметку о Дорвене и сразу послал помощника к магистрату. Молодой писарь вернулся с реестром, сверил номер основного приказа и подтвердил подлинность печати.

— Кто ставил её на пакет? — Сорн не отошёл от стены, даже когда писарь предложил ему стул.

— В книге выдачи значится старший писец. Ответить за саму печать может лишь магистрат. Все объяснения получите при приёме.

— Когда он узнает о второй бумаге?

— О задержанном и ваших заявлениях уже доложили. Если у вас есть дополнительные документы, их внесут в опись при магистрате.

Кабинет Тасса находился в дальнем крыле, за шкафами с книгами и полками для опечатанных пакетов. Через открытую дверь Эрдан увидел карту окружных дорог и ведомость поставок. Сам кабинет был светлым, без дорогих украшений; стол стоял так, чтобы хозяин видел вход и оба окна. У чернильницы лежали дела с сегодняшней датой.

Тасс поднялся им навстречу. Он был сухощав, седина коротко подстрижена, тёмный сюртук аккуратно застёгнут. Усталость на лице не мешала ему внимательно слушать: уже после первых слов Эрдана он попросил назвать имя лекаря, осмотревшего Дорвена, и дал поручение сохранить прежнюю повязку как возможное доказательство. Только после этого предложил гостям сесть и принял основной приказ.

— Распоряжение оформлено в моём управлении. Номер и дата соответствуют записи в книге. — Тасс положил бумагу рядом с открытым реестром. — Основание — жалоба торгового дома Морвена Керра на поджог, гибель работников и хищение реестра. Здесь предписано задержать четверых и доставить на разбирательство, а не применять к ним смертельную силу. Вы утверждаете, что на вас напали первыми?

Эрдан описал засаду, погибшего топорщика, раненого копейщика и двух ушедших нападавших. По просьбе магистрата рассказал о пожаре, освобождённых пленниках и красной книге. На имени Горса Тасс остановил перо.

— Старший надсмотрщик? Его уже упоминали в нескольких жалобах о неправомерном удержании работников. Доказательств не хватало: заявители не могли назвать людей, которые лично видели продажу. У вас такие свидетели есть?

— Есть. Часть осталась в Доме Трёх Огней, многие ранены. Некоторые до сих пор боятся выходить за ворота. Мы знаем место, где готовят новые повозки, но нам нужны люди, чтобы остановить отправку и вывезти пленников.