Недобитые. Том 1 (СИ), стр. 53

— Прижми древко щитом! — бросил он Эрдану, когда копейщик снова поднял острие. — Дай мне подойти!

Эрдан рванулся вперёд. Копейщик отступил к товарищу с топором; тот уже менял хват для удара справа. Ещё шаг — и юношу зажали бы между двух древков.

— Назад на шаг! Не отдавай им правый бок!

Эрдан бросил на Сорна раздражённый взгляд, но послушался. Топорщик уже занёс оружие, когда Ильва поднялась из-за плиты. Она стреляла с неудобного места, и повреждённый бок мешал удерживать натянутую тетиву. Однако расстояние было небольшим: стрела вошла противнику под челюсть. Тот захрипел, упал лицом на кладку и больше не поднялся.

Смерть наступила так быстро, что двое оставшихся впереди не сразу поняли, куда делся их товарищ. Топор стукнул об одну из плит, железо скользнуло по мокрому камню и остановилось возле сапога Эрдана. Юноша едва не опустил щит, глядя на человека, который ещё миг назад собирался его ударить. Сорн узнал эту задержку: молодой боец часто не успевает принять, что противник уже умер, даже когда понимает необходимость собственного удара. На этот раз замешательство могло дорого обойтись всем.

Копейщик невольно повернул голову к убитому. Сорн успел войти на длину клинка и рассечь ему левое предплечье. Кровь потекла по древку, но мужчина не бросил оружие. Перехватив копьё правой рукой ближе к середине, он коротко ткнул остриём в бедро Сорна, едва не достав его.

Человек с дубиной тем временем прыгнул к Ренару. Вор ушёл от прямого удара, но больные рёбра не дали резко согнуться. Дубина задела плечо и грохнула о камень возле его головы.

— Эрдан, сзади! — предупредил Ренар, отступая к осыпавшейся стенке. — Тут тоже желающие поговорить!

Эрдан обернулся на крик, и копейщик попытался достать его в шею. Сорн отбил древко клинком, но едва удержался на скользкой кладке возле тела топорщика.

Сверху заскрипел ворот арбалета: стрелок перезаряжал оружие. Ильва поднималась по камням, отыскивая просвет в ветвях, через который могла помешать второму выстрелу.

Старший спустился к Сорну. Щит он держал низко, защищая левый бок; меч не поднимал без необходимости. С таким противником нельзя было обмениваться ударами вплотную, особенно с раненой рукой.

— Клинок брось, — велел старший, приближаясь. — Ты мне нужен целым, если решишь сдаться.

— Тогда останови своего копейщика. Он ещё не понял, что ранен.

Сорн отступил к плитам, стараясь выманить старшего с ровной площадки. Между камнями скопилась грязь; там тяжёлый щит мог помешать противнику удержать равновесие.

Старший ударил мечом по клинку Сорна и толкнул кромкой щита в грудь. Сорн успел развернуть плечо, но его отбросило к камню; от локтя до шеи прошла боль. Лезвие противника рассекло край плаща у живота.

Ренар тем временем бросил в лицо противнику с дубиной горсть мокрой земли и рванул его за плащ. Мужчина потерял опору на скользком выступе; Ренар ударил ножом снизу, задев наружную часть бедра. Противник вскрикнул, оттолкнул вора коленом и отступил к кустам. Ренар согнулся от боли в рёбрах, но удержался на ногах.

— Убери сумку с прохода! — крикнул Сорн, увидев, как вор хватается за ремень. — Пока руки целы, иди к Эрдану!

Ренар спрятал сумку под корень и, нарушив приказ, приблизился к копейщику сбоку. Сорн едва не выругался вслух, однако понял замысел: раненому противнику приходилось следить одновременно за щитом Эрдана и за ножом вора.

Копейщик снова ударил, удерживая древко одной рукой. Эрдан подхватил его щитом, сдвинул острие в сторону и навалился плечом. Он едва не поскользнулся, но удержался, уперев ногу в колею. Ренар поддел сапог противника, заставив перенести вес на раненую сторону. Тот упал на колено и выронил копьё. Эрдан занёс меч, но остановился, увидев безоружного человека.

— Лежать! Руки так, чтобы я видел! — Эрдан прижал упавшее копьё краем щита. — Ещё шаг — не удержу клинок.

Старший попытался закончить схватку прежде, чем Эрдан успеет помочь Сорну. Он отбил клинок и толкнул щитом. Сорн отступил на шаткий камень, будто теряя равновесие. Противник шагнул следом, перенёс вес вперёд, и камень сдвинулся под сапогом.

Сорн ударил остриём в наружную сторону бедра, чуть выше колена, где между ремнями защиты оставалась полоса ткани. Мужчина вскрикнул, нога подломилась. Щит ударился о мокрый камень и скользнул вниз. Сорн вырвал клинок, прижал мечевую руку пленника коленом и поднёс острие к шее. Левой рукой он почти не пользовался.

Он чувствовал, как в перевязанном предплечье пульсирует боль. Мышцы сводило всякий раз, когда корпус резко разворачивался, а теперь ещё и холодный пот стекал под повязку. Сорн понимал, что другой выпад такой же силы может заставить выпустить оружие: даже держать равновесие с одной рабочей рукой на скользких камнях было трудно. Он не спешил добивать поверженного. Если старший действительно командовал засадой, его показания могли оказаться важнее быстрой смерти.

— Меч выпусти. Сейчас. — Он приблизил острие к открытой части шеи старшего, стараясь держать равновесие на камне. — Ещё раз пошевелишь кистью, до следующего приказа не доживёшь.

Старший разжал пальцы. Сорн отшвырнул его меч и проверил, не тянется ли пленник к ножу. Кровь сочилась из раны на бедре, но кость, судя по удару, он не задел: с перевязкой человек смог бы идти, хоть и медленно.

Наверху арбалетчик вновь поднял оружие, но заметил Ильву, уже державшую его на прицеле. Он бросил арбалет и побежал по склону. Человек с дубиной, прихрамывая, исчез в кустах почти одновременно. Ильва не стала стрелять вслед: ветви заслоняли беглецов, а от нового натяжения тетивы у неё вновь заболел бок.

Сорн оценил расстояние и отказался от погони. Через некоторое время эти двое приведут помощь; оставаться в теснине было опаснее, чем отпустить их.

Эрдан дышал тяжело, в верхней доске его щита торчал болт. Ренар опирался о камень, стараясь выпрямиться. Ильва спускалась с выступа, придерживая бок: на куртке проступала тёмная полоска. Сорн понял, что второго боя они сейчас не выдержат.

Он обыскал старшего, забрал нож и связал ему руки за спиной ремнём от чужого щита. Затянуть узел одной здоровой кистью было трудно; Эрдан помог, придерживая локти пленника.

— Имя, — потребовал Сорн, проверяя узел.

— Дорвен. — Старший едва выговорил слово сквозь боль. — С дороги меня снимите, пока кто-нибудь не вернулся.

— Снимем, когда убедимся, что у тебя больше нет оружия. Кто послал вас сюда?

Пленник напрягся, когда Сорн нащупал под нагрудником защищённый от дождя внутренний карман. Под кожаным клапаном лежал сложенный лист со шнурком и узкая записка.

Рука пленника непроизвольно дёрнулась к карману, хотя ремень уже стягивал запястья за спиной. Сорн заметил этот жест и решил сначала осмотреть бумаги, а уж потом давать Дорвену возможность торговаться. Хорошо запечатанный приказ имел ценность, пока оставалось ясно, где его нашли и кто при этом присутствовал. Он позвал Эрдана ближе, показал карман, из которого достал свёрток, и только тогда вынул документы полностью.

— Не трогай. Там бумага для стражи. Это законный приказ.

На шнурке сохранилась целая восковая печать: весы внутри зубчатого обода и имя окружного магистрата Лорена Тасса. Сорн запомнил маленький изъян на ободе — он видел его на служебных документах раньше. Оттиск выглядел настоящим.

Край шнурка был сухим, хотя внешняя сторона нагрудника промокла. Значит, Дорвен берег пакет от дождя с самого начала пути. Когда Сорн повернул печать к свету, Эрдан подошёл почти вплотную. Ему тоже было знакомо это изображение: раньше люди, показывавшие распоряжения магистрата, пользовались весами над зубчатым кругом. Сорну не нравилось, что знак встречался и на законных бумагах, и в руках убийц, а различить их можно было только по тому, что происходило после предъявления.

— Уходим с дороги. — Сорн убрал бумаги под плащ и указал на камни выше тропы. — Эрдан, присмотри за копейщиком. Ренар, проверь топорщика. Ильва, посмотри сверху, не вернулись ли беглецы.