Недобитые. Том 1 (СИ), стр. 44

В конце он написал, что пострадавшие временно находятся в Доме Трёх Огней, где получают медицинскую помощь, и попросил прислать ответ через служителей Дейры.

Когда письмо было готово, Эрдан прочёл его ещё раз. Формулировки казались сухими, но он не видел способа изложить всё случившееся так, чтобы чиновник понял тяжесть происходящего, не превращая обращение в длинный рассказ о пожаре, убийствах и побеге.

Служитель пробежал глазами текст и предложил добавить, что среди спасённых есть люди, готовые дать показания о перевозках, а также задержан один из участников сети. Эрдан дописал нужную фразу, стараясь не перепачкать лист чернилами, затем придвинул к себе небольшой кусок сургуча.

Печать Дома Трёх Огней была тяжёлой, с деревянной рукоятью и медным основанием. На ней изображалась знакомая чаша с тремя язычками огня. Эрдан дождался, пока сургуч размягчится над пламенем свечи, и осторожно поставил оттиск. Рисунок получился немного смещённым, но сохранился целиком.

— Этим удостоверим, что письмо действительно отправлено отсюда, — пояснил служитель, возвращая печать в ящик. — Своё имя ты уже написал. Теперь внесём запись в книгу исходящих, чтобы потом никто не сказал, будто ничего не получал.

Эрдан расписался в книге, указал день отправления и имя получателя. Служитель отметил, что обращение касается освобождённых пленников и требует ответа через храм, затем велел позвать посыльного из конюшни.

Им оказался невысокий мужчина в дорожном плаще, который как раз проверял подпругу своей лошади. Он выслушал поручение, уточнил, кому вручить письмо, и спрятал его в кожаную сумку вместе с другими храмовыми сообщениями.

— До окружного города доберусь завтра, если тракт не размыло, — сказал он, застёгивая сумку. — В канцелярию отнесу сразу. Ответ привезу сам или передам с почтовой телегой.

Эрдан поблагодарил его и проводил до ворот. Лошадь беспокойно переступала на каменных плитах, пока посыльный подтягивал ремни и проверял, не ослабла ли застёжка сумки. Затем мужчина взобрался в седло, попрощался со служителями и направился вниз по старой лесной дороге.

Эрдан смотрел ему вслед, пока всадник не скрылся за поворотом. Теперь оставалось ждать ответа. Он понимал, что помощь не придёт немедленно, однако впервые за эти дни у него появилось ощущение, что происходящее вышло за пределы нескольких людей, которые случайно оказались на одной дороге.

Когда он вернулся в лечебный зал, там уже зажгли вечерние лампы. Рута сидела возле стола, записывая, кому какие отвары и перевязки понадобятся ночью. Лара меняла воду в мисках, а морран, которому днём вскрывали рану, спал под одеялом; рядом на полу устроились девочка и двое освобождённых из его цепи.

Эрдан остановился возле него. Повязка на руке моррана оставалась чистой, пальцы больше не были такими холодными, как утром. Девочка подняла голову и приложила палец к губам, показывая, чтобы он не шумел.

Он кивнул и прошёл дальше. Возле окна лежал мужчина с переломанным предплечьем, которого Рута лечила магией; теперь он спал спокойно, а рядом стояла миска с недоеденной кашей. На соседней лежанке пожилая женщина тихо разговаривала с сыном, пытаясь вспомнить, в какой деревне остались их вещи.

Рута подняла голову от записей.

— Раз уж ты здесь, Эрдан, помоги перенести эти одеяла в дальнюю комнату. Только по одному, я помню про твою рану.

Он поднялся, взял верхнее одеяло из стопки и направился к выходу. За окнами уже темнело, по каменным каналам снова шло ровное тепло, а из кухни доносился стук посуды — там готовили поздний ужин для тех, кто ещё не мог есть самостоятельно.

Эрдан отнёс первое одеяло, вернулся за следующим и только тогда заметил, насколько сильно устал. Рута велела ему заканчивать и идти спать; на этот раз он не стал спорить. Перед уходом он помог Лесю устроиться возле очага, убедился, что Невра принесла всем воду, и забрал свой плащ из сушильни.

В маленькой комнате, которую ему выделили рядом с кухней, стояли две узкие лежанки. На одной уже спал Ренар, повернувшись лицом к стене и спрятав Красную книгу под свёрнутой одеждой. Эрдан снял сапоги, осторожно опустился на свободную лежанку и долго не мог найти положение, при котором бок болел бы меньше.

Из коридора донеслись шаги. Кто-то попросил воды, другой человек тихо позвал Руту; затем снова стало слышно только потрескивание дров в дальней печи и редкие голоса служителей.

Эрдан закрыл глаза. Ему хотелось верить, что завтра удастся узнать, сколько людей смогут отправиться домой, а кому понадобится ещё несколько дней лечения. Он вспомнил письмо, уже увезённое по лесной дороге, и подумал, что магистрат должен получить его к следующему дню.

Сон пришёл не сразу. Но когда Эрдан наконец уснул, его меч лежал возле кровати, сапоги стояли у стены, а в соседнем помещении продолжали тихо работать люди, которым он теперь хотя бы мог доверить заботу о раненых.

Глава 14

Вольный ключ

Считай мешки, пока грузишь. Людей — когда разгрузил.

Из дорожных наставлений Вольных Ключей

Ренар проснулся от стука деревянных мисок. Кто-то в коридоре велел нести воду к дальним лежанкам, другой голос потребовал чистого полотна, а потом за стеной закашлялся мужчина — долго, с таким надрывом, будто собирался выкашлять всё, что оставалось у него внутри. Ренар перевернулся на здоровый бок и упёрся коленом в край узкой кровати. Ещё вчера он считал, что сумел отделаться от каменоломен сравнительно дёшево. Утром тело решило пересмотреть эту оценку: левую кисть ломило под повязкой, под рёбрами ныло, а при попытке сесть обнаружилась новая боль между лопатками.

Невра вошла без стука, придерживая бедром дверь и неся корзину с мокрыми простынями. На ней было чужое платье, слишком широкое в плечах; рукава она закатала, чтобы не цеплялись за ручки корзины. В дорожной повозке эта женщина боялась лишний раз пошевелиться под взглядом охраны, а здесь уже распоряжалась так, будто прожила в Доме Трёх Огней половину жизни. Ренар собирался поприветствовать её чем-нибудь приятным, но она первой положила возле его сапог лист бумаги.

— Если можешь шевелить языком, значит, дойдёшь до торгового посёлка. — Невра вытянула из корзины простыню, оценила пятно на ткани и бросила обратно. — Нам нужны одеяла. Хотя бы десяток. Рубахи, чулки, зерно, овёс. Рута говорит, ещё мыло и чистое полотно. И повозка, если найдёшь, на чём всё это доставить.

— Я надеялся на доброе утро. Желательно с завтраком и женщиной, которая не начинает знакомство со слов «нам нужны». — Ренар взял список двумя пальцами здоровой руки. Там теснились названия вещей, количества и пометки, сделанные разными почерками. — Три мешка крупы? Вы решили кормить маленькую армию?

— Ты видел, сколько людей привели. Двое ещё не встают, у женщины с ожогами жар, дети ночью мёрзли. Если хочешь поспорить о мешках, иди к Руте и объясни, почему одного хватит. — Невра подхватила корзину и уже у двери обернулась. — На дорогу поешь. На кухне оставили кашу.

Возражать целительнице Руте Ренар не собирался. Вчера она заставила его сидеть неподвижно, пока промывала ладонь, и выражалась при этом так, что даже старший возчик с побелевшими костяшками перестал жаловаться. Он поднял список поближе к свету. Чуть ниже просьбы об одеялах кто-то дописал: «Не отдавать никого неизвестным людям». Это уже не относилось к покупкам, но вычёркивать он не стал.

Красная книга лежала там, где он оставил её ночью: под запасной рубахой, зажатая между дном сумки и свёртком с инструментами. Ренар вынул её, проверил потёртый переплёт и вернул на место. У кровати были только мешок и два сапога; запирать дверь в приюте, где постоянно носили воду и постели, не имело смысла. В коридоре он нашёл пустующую кладовую с глубоким ларём для белья. Замок оказался простым, но исправным. Ренар переложил книгу под стопку грубых полотенец, закрыл крышку и несколько раз потянул её за край. Ключ остался у него под рубахой.