Недобитые. Том 1 (СИ), стр. 42

Эрдан заглянул внутрь. У очага сидели две пожилые женщины, один мужчина с перевязанной головой и маленькая девочка, которая держала в руках кусок хлеба. Свободного места действительно почти не осталось.

— В дальнем коридоре сейчас откроют отопление, — объяснил он. — Ортек только что починил заслонку. Там скоро станет теплее.

— Скоро — это когда? Мы и так еле дошли.

Эрдан поставил ведро на пол. Он хотел сказать, что остальные тоже терпят и никто здесь не устроился с особенным удобством, но вовремя заметил, как мужчина держится за стену, чтобы не упасть. На его ногах оставались следы железных колец, а одна ступня была распухшей настолько, что обувь пришлось разрезать.

— Давай помогу дойти, — сказал Эрдан, протягивая руку. — Там хотя бы лечь можно, а здесь всё равно места нет. Если будет холодно, попросим ещё одеял.

Мужчина поколебался, затем опёрся на его плечо. Второй пленник поднял с пола их немногочисленные вещи, и они медленно пошли по коридору. В дальней комнате действительно уже чувствовалось тепло, хотя каменные стены оставались прохладными. Эрдан помог мужчинам устроиться возле одной из решёток, поставил рядом ведро с водой и только тогда вернулся на кухню.

Невра встретила его у очага. Она уже успела распределить обязанности между несколькими освобождёнными женщинами: одни чистили овощи, другие помогали разносить еду, третьи стирали испачканные повязки в больших деревянных корытах.

— Рута опять тебя ищет, — сказала Невра, заметив пустое ведро. — На этот раз не ругать. Моррану хуже стало.

Эрдан сразу вспомнил широкоплечего пленника, который всю дорогу помогал остальным. Ещё утром тот казался одним из самых крепких среди освобождённых, хотя левая рука у него заметно распухла. Теперь Невра выглядела встревоженной, и Эрдан не стал задерживаться с вопросами.

* * *

В дальнем лечебном помещении собрались несколько служителей. На столе лежал морран, которому всю дорогу помогали люди из его группы. Он держал левую руку перед собой, пальцы были распухшими и плохо сгибались, а кожа возле старой раны потемнела. Рута осторожно ощупывала предплечье, время от времени проверяя, чувствует ли мужчина прикосновение к кончикам пальцев.

— Чувствую, — отвечал морран, стараясь говорить ровно. — Только пальцы холодные. И вот здесь будто камень под кожей.

Рута провела ладонью вдоль напряжённой мышцы и нахмурилась.

— Когда ранили?

— Несколько дней назад. Сначала кровь шла сильно, потом почти сразу остановилась. А когда из дома выбирались, ударился этой рукой о балку. К вечеру распухло ещё больше.

— Почему утром не сказал?

Морран отвёл взгляд.

— Другим хуже было. Я думал, само пройдёт.

Рута ничего не ответила. Она приподняла его руку, сравнила цвет пальцев на обеих кистях и попросила осторожно согнуть их. Морран смог пошевелить лишь двумя, остальные оставались почти неподвижными. Даже слабое прикосновение к распухшему предплечью причиняло ему заметную боль.

Эрдан остановился у края стола. Ему приходилось видеть сильные ушибы после падения с лошади или удара молотом, но здесь кожа почти не была повреждена. На месте прежнего пореза оставалась узкая тёмная полоска, уже стянувшаяся, а под ней предплечье распухло так, будто туда загнали плотный ком.

Рута велела Ларе подготовить инструменты и принести чистую воду. Когда помощница вышла, лекарка обратилась к моррану:

— Внутри собралась кровь и сдавила мышцы. Пока кожа снаружи заживает, рука внутри становится всё хуже. Если не убрать давление, ткани начнут отмирать. Тогда пальцы уже не восстановим.

Морран медленно повернул голову к ней.

— Что делать?

— Придётся разрезать. Убрать то, что давит, и оставить место для выхода крови. Сразу зашивать нельзя.

Мужчина посмотрел на собственную руку. Несколько мгновений он молчал, затем тяжело выдохнул.

— Делай. Только предупреди тех, кто ждёт меня. Там девочка и ещё двое из нашей цепи. Они решат, что я пропал.

Рута кивнула Ларе, вернувшейся с инструментами.

— Найди их. Пусть знают, где он и что с ним будет. А ты, — она повернулась к Эрдану, — если ещё способен стоять, подержи лампу. Только не суй руки туда, куда не просят.

Эрдан взял лампу и встал у края стола. Морран лежал неподвижно, однако по тому, как он сжимал здоровую руку в кулак, было видно, чего ему стоит сохранять спокойствие. Когда Лара поставила рядом миску с горячей водой и разложила инструменты, мужчина несколько раз глубоко вдохнул, будто готовился нырнуть под воду.

Рута дала ему выпить крепкого отвара, дождалась, пока тот начнёт действовать, и только затем приступила к работе. Разрез пришлось сделать вдоль распухшего участка, отступив от прежней раны. Из-под кожи вышла тёмная густая кровь, местами свернувшаяся в плотные сгустки. Морран резко дёрнулся, но один из служителей придержал его плечо, не позволяя сорваться со стола.

Эрдан удерживал лампу так, чтобы свет падал на руку и не слепил Руту. Запах крови смешался с острым запахом травяного настоя, которым она промывала разрез. Мужчина застонал, потом закусил край ткани, предложенной Ларой, и закрыл глаза.

Работа продолжалась долго. Рута осторожно освобождала сдавленные ткани, удаляла сгустки, проверяла, не возобновилось ли кровотечение, несколько раз просила моррана пошевелить пальцами. Сначала движения почти не было, затем указательный палец едва заметно согнулся, а через некоторое время мужчина смог немного сильнее сжать ладонь.

— Уже лучше, — сказала Рута, откладывая инструмент. — Но рука ещё долго будет болеть. И рану придётся оставлять под свободной повязкой, пока не спадёт давление. Если стянется раньше времени, снова всё начнётся.

Морран открыл глаза. По лицу у него катился пот, губы побледнели, а здоровая рука продолжала судорожно сжимать ткань.

— Значит, работать не смогу?

— Пока нет. И тяжёлого поднимать нельзя, пока не скажу. — Рута начала накладывать повязку, оставляя место для оттока жидкости. — У тебя ещё есть шанс сохранить руку полностью. Не трать его на упрямство.

Морран попытался усмехнуться, но вышло плохо. Когда его перенесли на лежанку, он попросил привести девочку и тех двоих, которые оставались с ним в цепи. Лара обещала сделать это, как только закончит с инструментами.

Эрдан вышел из лечебного помещения с тяжёлым чувством. Ему казалось, что за последние часы он увидел больше человеческой боли, чем за всю прежнюю жизнь, хотя в родной долине тоже случались пожары, драки и несчастья на работе. Разница была в количестве: здесь раненые лежали рядом, один сменял другого, и даже самые умелые руки не успевали облегчить всем страдания.

Он вернулся к кухне, где Невра как раз собирала пустые миски. В дальнем углу сидела женщина с двумя детьми, пытаясь заставить младшего съесть кашу. Мальчик отказывался, отворачивался и всё время спрашивал, когда они пойдут домой. Женщина отвечала терпеливо, но по её лицу было видно, что сама она не знает.

Эрдан взял чистую кружку и налил воды. Пока пил, рядом появилась Лара, села на скамью и устало вытянула ноги.

— Моррана закончили? — спросила она.

— Да. Рута сказала, что руку, похоже, удастся сохранить.

— Хорошо. Значит, сегодня хотя бы одно дело закончилось удачно. — Лара потерла ладони, на которых от горячей воды выступили красные пятна. — Нам ещё всех кормить, мыть, укладывать. А завтра придут обычные больные, которым тоже нужно место.

Она поднялась, взяла со стола стопку мисок и направилась к двери. Эрдан некоторое время смотрел ей вслед, затем поставил кружку и вышел во двор.

* * *

К полудню солнце поднялось над лесом, но сюда, под высокий каменный склон, его лучи почти не попадали. Двор оставался прохладным, зато воздух очистился от ночного дыма, и можно было различить запах мокрой хвои, лошадиного пота и свежего хлеба. У колодца несколько освобождённых стирали одежду, возле конюшни Ортек проверял колёса повозки, а у стены сидел пожилой мужчина, которого Эрдан утром видел с девочкой на руках.