Недобитые. Том 1 (СИ), стр. 41

— Если всё пройдёт нормально, сможешь. Но это не значит, что завтра возьмёшься за топор. — Она взяла его здоровую руку и положила ему на живот. — Сначала вправим кость. Потом я попробую ускорить заживление. Сил у тебя мало, так что много не возьму.

Раненый облизнул пересохшие губы и посмотрел на приготовленные инструменты. Он пытался сохранить спокойствие, однако пальцы здоровой руки то и дело сжимали край одеяла.

Рута попросила Лару подать свёрнутую ткань и объяснила помощникам, как держать плечо, чтобы не позволить мужчине сорваться со стола. Ему дали выпить крепкого отвара, дождались, пока он начнёт действовать, затем осторожно вытянули руку вдоль лежанки. Мужчина закричал, выгнулся всем телом, но Рута продолжала работать, проверяя положение костей и постепенно возвращая их на место.

Эрдан невольно сжал край скамьи. Он видел, как в кузнице лечили вывихи и переломы: отец однажды вправлял плечо возчику, которого придавило бревном. Тогда всё закончилось громким криком и долгой перевязкой. Теперь предстояло нечто похожее, только лекарка собиралась продолжить работу магией.

Когда кость удалось выровнять, руку закрепили между двумя тонкими дощечками, подложив под них мягкую ткань. Раненый обмяк, тяжело дыша, и некоторое время не мог даже открыть глаза. Рута дала ему немного отдохнуть, затем наклонилась ближе, чтобы мужчина хорошо слышал.

— Кость стоит правильно. Можно оставить так и ждать обычного заживления. Но ты истощён, а рука повреждена сильно, поэтому я могу ускорить самое начало срастания, чтобы обломки меньше смещались. Только силы это возьмёт у тебя самого.

Мужчина с трудом поднял голову.

— Какие силы?

— Те, которыми ты ходишь, согреваешься и работаешь. После лечения тебя будет знобить, понадобится много еды и сна. И дальше придётся беречь руку, иначе снова повредишь.

Раненый посмотрел на шину. Несколько мгновений он молчал, затем кивнул.

— Делайте. Я дома один кормил троих. Мне руку терять нельзя.

Рута попросила принести ещё одеял и плотнее закрыть дверь. Ортек опустился возле решётки под столом, проверяя движение горячего воздуха. Лара принесла чашку густого сладкого отвара и помогла мужчине выпить несколько глотков, прежде чем снова уложить его на спину.

Эрдан видел магию в детстве, но никогда настолько близко. Однажды на деревенском празднике странствующий мастер заставил пламя в жаровне изменить цвет, а другой человек, проходивший с обозом, сумел на несколько мгновений заморозить воду на дне деревянной миски. Отец тогда объяснил, что всякая подобная работа требует возмещения, но Эрдан запомнил главным образом зрелище. Теперь ему хотелось увидеть, как именно это происходит.

Рута положила ладони по обе стороны шины, не прикасаясь к повреждённому месту. Некоторое время ничего не менялось. Мужчина лежал неподвижно, только грудь вздымалась всё чаще, а пальцы здоровой руки судорожно перебирали край одеяла.

Затем Эрдан почувствовал, что камень под ним начал остывать.

Сперва он решил, что это сквозняк, но воздух в помещении оставался неподвижным. Холод поднимался из пола, распространялся по лежанке и проникал сквозь одежду; у стола, возле которого стояла Рута, медная лампа продолжала гореть ровно. На краях металлических инструментов выступили мелкие капли влаги.

Раненый задрожал. Рута продолжала держать ладони возле шины, лицо её заметно побледнело, а возле висков выступил пот. Мужчина несколько раз пытался что-то сказать, но зубы стучали настолько сильно, что слова не складывались.

— Ещё немного, — произнесла лекарка, не поднимая головы. — Лара, укрой ему грудь. Ортек, подбавь жар.

Рохт открыл заслонку шире. Где-то в глубине стены загудело пламя, но тепло почти сразу исчезло возле стола, словно его уносили через невидимую щель. Эрдан протянул руку к каменному краю лежанки и обнаружил, что поверхность стала холодной, хотя несколько минут назад к ней невозможно было долго прикасаться.

Рута неожиданно убрала ладони. Раненый вздрогнул всем телом, попытался вдохнуть глубже и обессиленно откинул голову на подушку. Лара поднесла ему кружку, но он не смог удержать её даже здоровой рукой; пришлось поить его маленькими глотками, придерживая голову.

— Хватит, — сказала Рута, когда мужчина наконец перестал дрожать так сильно. — На сегодня достаточно.

Она осторожно проверила повязку, затем поправила шину и укрыла руку сухой тканью. Служители начали подкладывать одеяла, а Ортек снова прикрыл часть заслонки, чтобы тепло возвращалось в соседние помещения.

Эрдан сидел, прислонившись к стене, и пытался понять, что именно изменилось. С виду рука мужчины выглядела почти так же, как прежде: отёк не исчез, синяки остались, пальцы по-прежнему двигались неуверенно. Однако Рута, ощупав предплечье поверх мягкой прокладки, удовлетворённо кивнула.

— Начало схватилось. Теперь кость меньше рискует снова сдвинуться, но шину носить придётся долго. Лара, принеси ещё сладкого отвара и попроси кухню сварить ему что-нибудь густое. Только сначала пусть поспит.

Мужчина едва заметно кивнул. Когда ему снова поднесли кружку, он сделал несколько глотков и закрыл глаза, не в силах удерживать их открытыми.

Рута выпрямилась, опираясь ладонью о край стола. На несколько мгновений она задержалась в этом положении, прежде чем повернуться к Эрдану.

— Ну что, кузнец, насмотрелся?

— Я думал, кость срастётся сразу, — признался он, всё ещё глядя на раненого.

— Тогда пришлось бы забирать столько, сколько у него сейчас нет. Он несколько дней толком не ел, ночь провёл в холоде, ещё и крови потерял немало. Я не собираюсь добивать его лечением.

Она опустилась на соседнюю скамью и протянула ладони к нагревающейся решётке. Эрдан посмотрел на её побледневшее лицо, потом на мужчину под одеялами и не стал спрашивать, можно ли таким же способом быстрее вылечить собственный бок.

Рута, впрочем, заметила его взгляд.

— Тебе лучше обойтись обычной перевязкой. Голодный ты не так сильно, зато устал до дрожи. Если перестанешь дёргать рану, она и без моей помощи заживёт.

Эрдан кивнул. Он снова почувствовал тяжесть во всём теле и впервые всерьёз подумал, что несколько часов сна сейчас были бы полезнее любой работы.

Ортек тем временем проверил температуру каменных каналов. Убедившись, что тепло постепенно возвращается, он позвал Эрдана к выходу и попросил помочь перенести несколько вёдер воды из кухни. Рута разрешила, но только после того, как ещё раз осмотрела повязку и заставила его выпить кружку густого отвара.

В коридоре было заметно прохладнее, чем прежде. Люди на лежанках плотнее закутывались в одеяла, а возле большой печи Лара уже разжигала дополнительные поленья. Эрдан остановился у решётки и присел, чтобы проверить, поступает ли тёплый воздух из канала.

— Третий ход работает, — сказал Ортек, заметив его движение. — Но камни ещё не успели набрать тепло. Придётся топить сильнее.

— Дров хватит?

— На несколько дней. Если не придёт ещё один такой обоз, успеем пополнить запас. — Рохт оглянулся на длинный коридор, где служители продолжали устраивать больных. — А вот еды у нас меньше. Людей теперь вдвое больше, чем вчера.

Эрдан поднялся, чувствуя, как неприятно тянет бок.

— У нас осталось немного припасов в повозке. И деньги есть, я могу заплатить.

Ортек посмотрел на него с явным сомнением.

— За двадцать человек? Ты, парень, богатей здешних мест?

— Нет. Но что-нибудь придумаем.

— Вот когда придумаешь, тогда и поговорим. А пока бери ведро, если уж обещал помогать.

Эрдан взял воду и направился к кухне. По пути ему пришлось несколько раз уступать дорогу служителям, которые несли чистые одеяла и грязное бельё. Возле одной из комнат стояли двое освобождённых, споривших, кому достанется последнее место возле очага. Услышав шаги Эрдана, они замолчали, но недовольство осталось на лицах.

Он задержался возле них.

— Что случилось?

— Там тепло, — сказал старший, указывая на комнату. — А нам велели идти в дальний коридор, где камень холодный. Мы всю ночь мёрзли, а теперь опять будем лежать на полу?