Недобитые. Том 1 (СИ), стр. 40

— Значит, ты уже пытался договориться с ней о чём-то тяжёлом. — Рохт отложил крюк и закрыл люк ногой. — Ну, посмотрим, на что годишься. Только сразу предупреждаю: если упадёшь в обморок, тащить обратно буду не я.

Он повёл Эрдана по узкому коридору, который постепенно уходил ниже основного уровня здания. Воздух становился суше и жарче, а под каменным полом чувствовалась слабая дрожь. Где-то за стеной гудело пламя, время от времени раздавался металлический стук, словно в глубине скалы пытались расшатать тяжёлую заслонку.

Топочная находилась в большом помещении, вырубленном почти целиком из тёмного камня. В глубине горел очаг, сложенный из массивных блоков; от него расходились три широких канала, перекрытых железными заслонками. Две стояли открытыми, третья застряла в направляющих. Возле неё на камне лежали клещи, молоток и несколько коротких прутьев.

— Вчера вечером заклинило, — сказал Ортек, показывая на заслонку. — Пока больных было немного, хватало двух ходов. Теперь Рута требует тепло в дальнюю лечебную, а этот не открывается. Я уже пытался, только сильнее погнул крепление.

Эрдан присел на корточки и осмотрел механизм. Железный палец, удерживавший заслонку, погнулся и упёрся в край каменного гнезда. По поверхности шла старая трещина, а одна из накладок заметно сместилась от жара.

— Если палец снять и заменить новым, заслонка пойдёт свободнее. Только сначала надо разгрузить крепление, иначе погнём направляющую.

— Умный. — Ортек протянул ему клещи. — Теперь попробуй снять его, не перекрыв два соседних канала. И не трогай вот этот упор, пока огонь горит.

Эрдан взял инструмент и осторожно нащупал край погнутого пальца. Клещи скользили по покрытому сажей металлу, и пришлось несколько раз менять захват, прежде чем удалось ухватиться надёжно. Рохт стоял рядом, придерживая заслонку крюком и следя, чтобы та не сорвалась внутрь канала.

Сначала работа шла плохо. Металл нагрелся настолько сильно, что даже через рукояти клещей чувствовалось тепло, а раненый бок начинал ныть всякий раз, когда Эрдан пытался приложить больше усилий. Несколько раз он останавливался, переводя дыхание. Ортек не подгонял его, только показывал, где лучше упереть инструмент и под каким углом тянуть.

Наконец палец сдвинулся. Эрдан вытащил его из гнезда и положил на каменный выступ, подальше от открытого огня. Железо оказалось перекошенным, один конец расплющился, а по середине проходила старая трещина.

— Такой обратно ставить нельзя, — сказал Эрдан, рассматривая повреждение. — Его при следующем нагреве разорвёт.

Ортек кивнул и открыл небольшой ящик у стены. Внутри лежали железные заготовки, несколько кованых полос и короткие прутья разной толщины.

— Выбирай. Только учти, что железо снова нагреется, и зазор должен остаться. Если подгонишь слишком плотно, завтра будем повторять всё сначала.

Эрдан перебрал заготовки и остановился на пруте чуть тоньше прежнего. Он проверил его на изгиб, осмотрел поверхность, затем попросил молоток. В отцовской кузнице подобные работы считались мелочью, однако сейчас привычные движения требовали осторожности: сильный удар мог раздвинуть края раны, а неудачно поставленный палец вывести из строя целый отопительный канал.

Пока Эрдан подгонял заготовку, Ортек занялся каменным гнездом. Рохт приложил ладонь к стенке канала и замер, слегка наклонив голову. Несколько мгновений он стоял неподвижно, затем переместил пальцы ниже и коротко постучал костяшками по плите.

— Здесь трещина. Не бей по этому краю, отломишь половину гнезда.

Эрдан наклонился ближе. С виду камень оставался целым, лишь подушечкой пальца удалось нащупать тонкую неровность, почти неотличимую от естественного рисунка породы.

— Как заметил?

— По отдаче. Огонь тянет воздух через канал, камень немного дрожит. Целая стенка отвечает ровно, а здесь звук обрывается. — Ортек убрал ладонь и показал, куда установить железный упор. — Давай снизу. Я подниму заслонку, ты заведёшь палец. Тяжесть держать не придётся.

Эрдан выполнил указание. Новый палец вошёл в гнездо не сразу, пришлось слегка изменить угол и убрать неровность возле края. Когда крепление наконец встало на место, Ортек медленно повернул заслонку. Железо скользнуло по направляющей, и горячий воздух с глухим гулом устремился в третий канал.

Рохт снова приложил ладонь к каменному полу. На этот раз он стоял дольше, прислушиваясь к едва заметной вибрации, затем удовлетворённо хмыкнул и прикрыл крышку люка.

— Пошло. Теперь посмотрим, сколько выдержит.

Эрдан вытер руки о тряпку и прислонился спиной к холодной стене. Бок ныл после работы, однако впервые за долгое время боль не сопровождалась ощущением бессилия. Здесь всё было понятно: железо повело, крепление заклинило, им требовалось заменить одну деталь, чтобы воздух снова пошёл по каналам. Никто не скрывал сведений, не приносил поддельных распоряжений и не пытался объявить исправную вещь сломанной.

Ортек заметил, как он разглядывает старые инструменты.

— Ты кузнец?

— Сын кузнеца. Работал у отца с детства, но сам ещё не мастер.

— Видно. За инструмент берёшься уверенно, а вот торопишься, когда думаешь, что уже понял задачу. — Рохт присел на каменный выступ и вытянул ноги. — Хорошо, что не стал сразу бить по заслонке. Некоторые именно так и делают, пока не раскрошат половину крепления.

Эрдан невольно улыбнулся. Отец говорил ему почти то же самое, когда учил чинить старые ворота и дорожные замки. Только тогда он считал, что достаточно крепких рук и хорошего железа, а теперь всё чаще убеждался, насколько много зависит от терпения и умения вовремя остановиться.

Из коридора послышались быстрые шаги. В топочную заглянула Лара, молодая служительница с заплетёнными волосами и покрасневшими от горячей воды руками.

— Ортек, Рута просит ещё тепла в лечебную. У нас там начинают работать с переломом, а камни возле стола уже остывают.

— Третий канал открыл. Сейчас проверю, как идёт воздух.

Лара посмотрела на Эрдана.

— А ты тоже идёшь. Рута велела привести тебя, как только найдём. Она хочет убедиться, что после работы у тебя опять не разошлась рана.

Ортек спрятал инструменты и направился к двери, едва заметно усмехаясь. Эрдан пошёл следом, заранее представляя выражение лица лекарки, когда та узнает, сколько времени он провёл возле горячего железа.

* * *

В лечебном зале было так тесно, что Эрдан остановился у порога, не сразу сообразив, куда можно поставить ногу. Длинные каменные лежанки, прежде разделённые проходами, теперь занимали почти всё помещение. Между ними ходили служители с мисками, корзинами белья и кувшинами воды; кто-то стонал, кто-то спал, кто-то пытался сесть, несмотря на уговоры оставаться на месте. Воздух был тяжёлым от запахов пота, крови, горячих трав и мокрой шерсти.

Рута стояла возле дальнего стола, над которым висела медная лампа. Перед ней лежал худощавый мужчина с перевязанной рукой; двое служителей удерживали его за плечи, пока лекарка осторожно снимала деревянную шину. Мужчина был из тех, кого вынесли из горящего дома на плащах. Во время бегства ему придавило предплечье рухнувшей балкой, и с тех пор рука висела вдоль тела, распухшая от локтя до запястья.

— Сломано в двух местах, — сказала Рута, когда Эрдан приблизился. — Кость поставим как следует, а дальше придётся решать, сколько сил у него осталось. Ты пока садись вон там, я к тебе подойду.

Эрдан опустился на свободную скамью возле стены. Ортек прошёл к решётке под столом, приподнял её железным крючком и несколько мгновений держал ладонь над отверстием. Из канала поднимался горячий воздух, нагревая камень, на котором лежал раненый. Рохт проверил ещё два выхода, затем вернул решётки на место и коротко кивнул Руте.

Мужчина на столе смотрел то на лекарку, то на собственную руку. Пальцы у него заметно дрожали, а кожа вокруг локтя уже покрылась тёмными пятнами.

— Я смогу снова работать? — спросил он, когда Рута закончила осмотр.