Недобитые. Том 1 (СИ), стр. 39

Во дворе быстро стало тесно. Освобождённые входили небольшими группами, помогая друг другу нести узлы, вести детей и поддерживать тех, кто с трудом держался на ногах. Несколько человек остановились возле ворот, не решаясь пройти дальше. Пожилая женщина села прямо на мокрые плиты и принялась стягивать обувь, мужчина с разбитой головой потребовал воды, а девочка, которую всю дорогу нёс один из пленников, разрыдалась, когда её попытались взять на руки незнакомые служители.

Морран опустился перед ребёнком и негромко заговорил с ней. Эрдан не расслышал слов, но заметил, что девочка перестала вырываться и сама протянула руку пожилому мужчине, стоявшему рядом. Тот осторожно поднял её, и они вместе пошли к галерее, куда служительница уже несла одеяла.

Сорн остался у ворот. Он разговаривал с привратником, показывая на лесную дорогу, затем подвёл к нему Роэна. Пленник выглядел хуже, чем несколько часов назад: лицо опухло, губы побледнели, а каждый вдох сопровождался тихим хрипом. Сорн объяснил, что мужчина участвовал в перевозках и находится под их надзором. Привратник выслушал его, после чего позвал двух работников и велел освободить помещение возле конюшни.

Роэн попытался возразить, когда его повели туда, но закашлялся и согнулся, прижимая связанные руки к груди. Эрдан видел, как на камень упали несколько тёмных капель, и невольно поморщился. При всём желании он не мог заставить себя жалеть человека, который помогал увозить Леся и Невру.

Старшая служительница заметила пленника, когда возвращалась из лечебной. Она остановила мужчин, попросила усадить Роэна под навесом и быстро осмотрела его грудь. Тот попытался оттолкнуть её руки, но от резкого движения снова закашлялся.

— Его тоже внутрь, — распорядилась она. — Похоже, повреждены рёбра, а внутри могло начаться кровотечение. Лара, приготовь ещё одно место.

Эрдан не удержался:

— Он был среди тех, кто перевозил пленников. В повозке женщина с ожогами едва терпит, а вы его собираетесь лечить раньше неё?

Женщина остановилась и посмотрела на него. На лице не было ни удивления, ни осуждения, только раздражение человека, которого отвлекли от работы.

— Женщину уже перенесли, и её ногу сейчас промывают. У неё тяжёлый ожог, но дыхание пока ровное. А этот может задохнуться, пока мы будем выяснять, что он сделал.

— Он помогал продавать людей.

— Тогда особенно хорошо, что вы довезли его живым. — Она кивнула двум мужчинам, ожидавшим рядом. — Несите осторожно, грудь не сдавливайте.

Эрдан хотел продолжить, но женщина уже ушла вслед за носильщиками. Он остался возле пустеющей повозки и некоторое время смотрел, как Роэна уносят в главный корпус. Тот даже не пытался усмехаться; лицо его исказилось от боли, когда носильщики переступали через высокий порог.

Невра подошла с корзиной грязных повязок.

— Рута здесь главная по больным, — сказала она, проследив его взгляд. — Ей сейчас всё равно, кого привезли. Лишь бы успеть.

Эрдан покачал головой.

— Я понимаю. Просто смотреть противно.

— Тогда помоги мне с водой. На кухне уже греют, а здесь ещё половина людей немытых и замёрзших.

Он взял корзину и пошёл за ней. Возражать было нечего, а оставаться возле повозки, где больше не требовалась его помощь, становилось бессмысленно.

Внутри Дома Трёх Огней оказалось гораздо теплее, чем во дворе. Коридор уходил вглубь скалы, стены были вырублены из серого камня и отполированы там, где за долгие годы к ним прикасались плечами и ладонями. Пол слегка поднимался к центральному залу, а вдоль него тянулись узкие каменные решётки. Из-под них поднимался тёплый воздух, смешанный с запахом трав, свежего хлеба и древесного дыма.

Эрдан остановился возле одной из решёток. Плиты были подогнаны плотно, без заметных щелей, а каждая третья имела небольшое углубление для металлического крючка. Ниже виднелся канал, уходивший в сторону большого очага. Такие конструкции он прежде встречал лишь на старых чертежах, которые отец хранил в кузнице вместе с образцами замков и петель.

— Не суй туда пальцы, — предупредила Невра, заметив его интерес. — Обожжёшься, а мне опять придётся слушать, что всё в порядке.

Эрдан выпрямился и последовал за ней к кухне. По пути они миновали две длинные комнаты, где служители уже устраивали освобождённых. На низких лежанках лежали одеяла, возле стен стояли миски с водой, а над одним из очагов грелся большой котёл.

Из первой комнаты вышел Лесь. Мальчик держал в руках два куска хлеба, один из которых успел спрятать за пазуху. Увидев Эрдана, он остановился, словно его застали за чем-то недозволенным.

— Это тебе дали? — спросил Эрдан, указывая на хлеб.

Лесь кивнул, но спрятанный кусок не достал.

— Сказали, можно ещё взять, если проголодаюсь.

— Значит, бери. Только не таскай горячий хлеб за пазухой, обожжёшься.

Мальчик несколько мгновений смотрел на него, затем осторожно вынул второй кусок и переложил в карман. Эрдан заметил, как тот проверил, хорошо ли держится ткань, прежде чем отправиться обратно к остальным. Припасы здесь выдавали свободно, однако Лесь ещё не привык к тому, что еду не нужно прятать от взрослых.

На кухне Невра сразу включилась в работу. Она попросила показать, где хранят чистое бельё, помогла двум женщинам поставить воду для стирки и принялась рассказывать молодой служительнице, какие раны удалось перевязать в дороге. Эрдан поставил корзину возле очага и хотел последовать за ней, но путь ему преградила Рута.

— Я тебя по всему дому ищу. Сядь вон там, возле стены, и подними рубаху.

Эрдан подчинился. Рута осторожно сняла пропитавшуюся кровью повязку, промыла рану и осмотрела края. Разрез тянулся вдоль правого бока, достаточно глубоко, чтобы любое резкое движение снова раздвигало повреждённые ткани. К счастью, рёбра остались целы, а дыхание не вызывало той боли, которая обычно сопровождала серьёзные повреждения грудной клетки.

— Шить сейчас поздновато, да и грязи в ране хватало, — сказала Рута, удаляя приставшие волокна ткани. — Промываем, оставляем выход для жидкости, прикрываем чистым. Если появится жар или кожа вокруг покраснеет сильнее, сразу скажешь.

Эрдан стиснул зубы, когда она обработала края пахучим настоем. Жжение оказалось сильнее, чем от прежних перевязок, но Рута работала быстро и уверенно, не позволяя ему лишний раз дёргаться.

— Теперь отдыхать. Хотя бы до полудня.

— Мне нужно помочь с людьми. У вас и так работников мало.

Рута подняла глаза.

— У меня здесь четверо работников, один из них вчера ещё сам лежал с лихорадкой. Сейчас приехали вы. Помощь нужна, но я не собираюсь получать её ценой ещё одного больного. Найдёшь Ортека, нашего смотрителя, и скажешь, что разрешила помогать ему по хозяйству. Ничего тяжелее ведра не поднимать.

Она затянула повязку и помогла Эрдану опустить рубаху. Он осторожно встал, проверяя, насколько свободно может двигаться, и обнаружил, что боль стала ровнее. Рута ещё раз взглянула на него, явно сомневаясь, выполнит ли он приказ, затем вернулась к остальным.

* * *

Ортек нашёлся возле хозяйственного коридора. Невысокий широкоплечий рохт с седой бородой, заплетённой в две короткие косы, стоял у открытого люка и держал в руках длинный железный крюк. На висках и вдоль скул у него выступали тёмные минеральные участки, похожие на шероховатый камень; такие же полосы покрывали внешнюю сторону кистей, переходя к запястьям. Эрдан вспомнил дорожного мастера на перевале, который точно так же прислушивался к камню, прежде чем позволить обозу проехать по ненадёжной плите.

Рохт поднял голову, когда услышал шаги.

— Если за водой, то мимо прошёл. Колодец во дворе, второй выход налево.

— Мне нужна работа. Рута сказала, что могу помочь тебе.

Ортек оглядел его с ног до головы, задержав взгляд на перевязи под рубахой.

— Она сказала, чем именно помогать?

— Что-нибудь не слишком тяжёлое.