Недобитые. Том 1 (СИ), стр. 38

Вернувшись к повозке, Сорн застал спор Эрдана с Ренаром. Вор стоял возле переднего колеса и пытался объяснить, что книгу нельзя отдавать первому чиновнику, который согласится её принять.

— Я не предлагаю идти к первому встречному, — раздражённо отвечал Эрдан. — Но там записаны люди, которых увозили под настоящими печатями. Если мы спрячем эту книгу и будем торговаться с теми, кто за неё больше заплатит, чем станем лучше Керра?

— Тем, что хотя бы не продаём самих людей, — ответил Ренар. — И я не собираюсь вручать её Керру за мешок серебра. Мне нужны деньги, чтобы нанять охрану, купить лошадей и обеспечить всем этим бедолагам дорогу до дома. Ты видел, сколько их здесь? У нас даже еды на завтрашний день не хватит.

Эрдан посмотрел на повозку, где Невра продолжала ухаживать за ранеными.

— Думаешь, я этого не понимаю? Только если всё свести к деньгам, они опять окажутся у того, кто сможет заплатить больше.

Ренар выдохнул и убрал руку от книги под плащом.

— Поэтому и говорю: сперва разберёмся, кому можно доверять. А пока она у меня. Я её добыл, между прочим, и чуть не умер из-за неё.

— Из-за неё уже многие умерли, — тихо сказал Эрдан.

Ренар замолчал. Несколько мгновений он смотрел на сына кузнеца, затем поправил ремень плаща и отошёл к заднему колесу, где Сорн проверял крепление ступицы.

— Он ведь не отстанет, — пробормотал вор.

— Нет.

— И ты, судя по всему, тоже.

Сорн не ответил сразу. Он осмотрел клин, который Эрдан подбил перед дорогой, и убедился, что дерево пока держит.

— В Дейре прочитаем книгу полностью. Найдём, куда повезут следующую партию. Потом решим, кто понесёт документы и к кому.

— А если каждый решит по-своему?

— Тогда хотя бы будем знать, из-за чего спорим.

Ренар некоторое время смотрел на него, затем усмехнулся и направился к повозке. Сорн поднялся, поправил ремень ножен и оглянулся на лесную дорогу, по которой им ещё предстояло пройти несколько часов.

Эрдан уже повёл лошадей дальше. Ильва держалась впереди, проверяя заросшую колею, морран помогал отстающим, а Невра устроилась рядом с ранеными так, чтобы при очередном толчке удержать их от падения.

Когда последние освободившиеся прошли мимо, Сорн занял место позади группы. Ремень Роэна оставался у него на поясе, повреждённое предплечье ныло под повязкой, а из леса доносился только стук колёс и редкие голоса людей, которым пока удавалось держаться на ногах.

За следующим поворотом дорога пошла вверх между каменными выступами. Сорн ещё раз оглянулся на просвет между деревьями, убедился, что фонарей позади не видно, и прибавил шаг, чтобы не отстать от повозки.

Глава 13

Дом Трех Огней

На последнем подъёме гнедая лошадь остановилась и отказалась идти дальше. Эрдан потянул повод, но животное лишь мотнуло головой и переступило задними ногами, едва не задев оглоблю. За ночь дорога превратилась в размокшую колею, а на крутых участках из грязи выступали острые камни. Повозка несколько раз садилась осью на землю, и теперь даже лёгкое покачивание кузова заставляло повреждённое колесо жалобно скрипеть.

Эрдан передал поводья Ренару и обошёл повозку. Под рубахой снова намокла повязка, раненый бок тянул при каждом шаге, а пальцы плохо сгибались от холода. Он присел возле правой ступицы, проверил клин и убедился, что тот ещё держится, хотя дерево заметно расщепилось у края. Внутри кузова застонала женщина с обожжённой ногой. Невра попросила двигаться осторожнее, но Эрдан и без того понимал, что очередного сильного толчка раненые могут не выдержать.

За поворотом, между стволами старых елей, показалась каменная стена. Сначала Эрдан принял её за естественный выступ скалы, однако, приблизившись, различил ровные ряды кладки и узкие водосточные канавки. Постройка уходила глубоко в склон, почти сливаясь с ним; над низкой кровлей поднимались три дымохода, из двух тянулся дым. У въезда висел железный знак: чаша, над которой поднимались три язычка огня.

— Вот и наш ночлег, — произнёс Ренар, останавливая лошадей перед вымощенной камнем площадкой. — Если, конечно, здесь принимают гостей, которые не могут оплатить постой, зато умеют приводить за собой вооружённых неприятелей.

Эрдан оставил замечание без ответа. Он подпер плечом задний борт, пока морран с двумя освобождёнными подкладывали под колесо плоские камни. Ренар осторожно потянул лошадей вперёд, и повозка наконец выбралась из глубокой колеи. На ровной площадке животные остановились сами, тяжело дыша и опустив головы.

Ворота были закрыты. Эрдан трижды ударил железным кольцом по толстой пластине, укреплённой возле створки. Звук получился глухим, но неожиданно долгим: металл отозвался где-то за стеной, будто удар прокатился по скрытому каналу. Изнутри залаяла собака, затем послышались шаги, лязг засова и сонный мужской голос.

— Кто там? До рассвета ещё далеко. Если с обозом, ждите у дороги.

— У нас раненые! — Эрдан прислонился ладонью к створке, стараясь говорить громче. — Люди после пожара, среди них дети. Одному совсем плохо с дыханием.

За воротами что-то тяжело передвинули. Створка приоткрылась, показалось лицо седобородого мужчины с фонарём в руке. Он успел взглянуть на Эрдана, затем заметил повозку, людей возле неё и моррана, который поддерживал обессиленного пленника. Не задавая больше вопросов, мужчина отступил и потянул засов до конца.

— Мартен! Поднимай Руту! — крикнул он во двор. — И остальных разбуди. Привезли больных, много.

Ворота распахнулись. За ними оказался просторный двор, вырубленный в склоне и защищённый от ветра двумя высокими стенами. Под навесом стояли телеги, возле колодца громоздились корзины с хворостом, а вдоль дальней стены тянулась низкая галерея с несколькими дверями. Из главного здания уже выбегали люди: кто-то на ходу натягивал сапоги, кто-то нёс одеяла, молодой служитель пытался закрепить на поясе ножны, не успев даже толком одеться.

Эрдан повёл лошадей к навесу, но привратник остановил его, указывая на свободное место возле главного входа. Раненых там можно было выгружать прямо к дверям, не перенося через весь двор. Пока повозку разворачивали, из здания появилась высокая женщина лет пятидесяти в сером платье и плотном переднике. Её волосы были убраны под платок, а руки до локтей оставались влажными, словно её подняли от стирки.

— Кто здесь старший? — спросила она, подходя к повозке.

Эрдан уже открыл рот, но спохватился. В дороге решения принимали то он, то Ильва, то Сорн, а морран самостоятельно распоряжался освобождёнными. Назвать себя главным означало бы взять на себя гораздо больше, чем он собирался.

— Мы вместе вывели людей из перевалочного дома, — ответил он. — Там был пожар. У нескольких ожоги, одного придавило балкой, ещё двое сильно избиты.

Женщина коротко кивнула и поднялась на подножку. Она осмотрела ближайшего раненого, осторожно приподняла ему подбородок и прислушалась к дыханию. Мужчина закашлялся, попытался отвернуться, но сил у него почти не осталось.

— Этого первым. Мартен, освобождай помещение возле лечебной, только быстро. Лара пусть принесёт чистое бельё, а на кухне разжигают второй очаг. — Она повернулась к Невре. — Ты за ними присматривала всю дорогу?

— Как могла. Воды давала понемногу, повязки меняла. Больше ничего не было.

— Пока хватит. Пойдёшь со мной, расскажешь о каждом. А ты, парень, — женщина посмотрела на Эрдана, — отойди от повозки. У тебя самого кровь по рубахе течёт.

Он опустил взгляд. Под правым боком действительно расплывалось тёмное пятно, которое за ночь стало почти незаметным на испачканной ткани.

— Я могу помочь перенести людей.

— Поможешь, когда я посмотрю твою рану. Если сейчас свалишься, придётся искать ещё двух человек, чтобы таскать тебя.

Она не стала дожидаться согласия. Спрыгнув с подножки, женщина направила носильщиков к дверям и сама пошла рядом с ними, придерживая голову раненого, пока тот пытался дышать сквозь очередной приступ кашля.