Недобитые. Том 1 (СИ), стр. 36

Сорн достал копии распоряжений, найденные в тайнике канцелярии, и разложил рядом. Номера совпали. Более того, возле одной записи значилась дата, попадавшая между пропажей служебной печати и появлением подложных писем против писца.

Ренар увидел, что Сорн задержался на бумаге, и перестал листать.

— Что там?

— В эти дни печать уже считалась утраченной, но ею продолжали оформлять перевозки. Писец обнаружил поддельные письма и начал проверять, где ещё использовали старый оттиск.

— Кто имел к нему доступ?

— Этого он не успел выяснить. Или не успел записать.

Сорн провёл пальцем по номеру распоряжения в Красной книге. Запись ничего не говорила о человеке, который оплатил подложные доказательства для Дома, зато давала направление поиска. Кто-то продолжал пользоваться украденной печатью в те же недели, когда готовили обвинение против писца. И если найти документы по этим номерам, можно было установить, через какую канцелярию проходили бумаги.

Он сложил листы и убрал их под одежду. Ренар не пытался заглянуть дальше, хотя по его лицу было видно, что вопросов у него прибавилось.

— Теперь хотя бы ясно, почему тебе нужна книга, — сказал вор. — Только у меня от этого меньше неприятностей не стало.

Ильва подошла, когда разговор уже стих. Она некоторое время стояла за плечом Ренара, наблюдая за страницами, затем достала медную бляху, снятую у Горса, и положила на камень.

— Покажи записи с этим знаком.

Сорн открыл нужный разворот. Ильва сравнила рисунок с выбитым на металле кругом, повернув пластину так, чтобы свет падал вдоль неглубокой канавки.

— Такие были на повозках, которые приезжали за людьми. Горс выдавал бляхи возницам, когда они отправлялись из лагеря.

— А куда ехали? — Ренар наклонился над книгой.

— Нам не говорили. Иногда увозили ночью, иногда днём. Возвращались не все повозки.

Ильва забрала пластину. Сорн заметил, что рука у неё слегка дрожит, хотя лук она продолжала держать уверенно. Она почти не спала последние дни, рана под рёбрами ещё не зажила, а после пожара наверняка болела сильнее.

— Горс ушёл через задний двор, — сказала она, обращаясь к Сорну. — Если он доберётся до своих раньше нас, предупредит остальных. Тогда следующую партию могут отправить уже этой ночью.

— Возможно.

— Мне нужно найти его след, пока он не ушёл далеко.

Сорн посмотрел на склон, где начиналась лесная дорога.

— На лошади он уже выиграл несколько часов. Если знаешь местные тропы, можешь попробовать перехватить, но тебе придётся идти одной.

— Я и собиралась.

Она подняла лук и направилась к подъёму. Эрдан, возвращавшийся от повозки с пустой флягой, заметил её и остановился у края площадки.

— Куда собралась?

— За Горсом.

Эрдан перевёл взгляд на лесную дорогу, потом на Ильву.

— Он давно ушёл. Даже если найдёшь след, ты пешком, а он верхом. Нам ещё людей нужно довести до лекаря.

— Вы и доведёте. Я не собираюсь тащить всех за собой.

— Дело не в этом. — Эрдан шагнул ближе, но остановился, заметив, как она напряглась. — Ты уже ранена. И после пожара едва держишься на ногах.

— Я сама знаю, в каком состоянии.

— Тогда не понимаю, зачем идти сейчас, когда до рассвета осталось несколько часов.

— Потому что к рассвету он может оказаться там, где я его больше не найду.

Эрдан хотел ответить, но Невра окликнула его от повозки. Один из раненых начал задыхаться, и ей понадобилась помощь, чтобы перевернуть мужчину на бок. Эрдан обернулся, колеблясь между разговором и необходимостью помочь.

Ильва воспользовалась паузой и направилась к деревьям. Сорн догнал её у подъёма, где камни уступали место влажной земле.

— Ты знаешь, куда Горс обычно ездил из лагеря?

— Несколько направлений. Чаще на север, иногда к Коронной дороге. Он редко возвращался тем же путём.

— Тогда одного следа недостаточно. В лесу можешь потерять лошадь на каменном участке, а дальше у него будет выбор из нескольких дорог.

Ильва остановилась. Она не повернулась полностью, лишь немного сместила голову, чтобы видеть Сорна краем глаза.

— Думаешь, я этого не понимаю?

— Понимаешь. Поэтому и говорю: лучше сначала узнать, куда отправляют людей. В книге есть маршруты, которые Горс должен был знать.

— Пока мы будем разбирать книгу, он уйдёт.

— А если пойдёшь сейчас, можешь не дойти до первой развилки. Тебе нужна перевязка и сон. И мне тоже. — Сорн осторожно распрямил повреждённую руку, давая ей увидеть пропитавшуюся кровью ткань. — Мы не успеем за ним все. Но можем найти дорогу, по которой он поведёт остальных.

Ильва несколько мгновений смотрела на перевязь. Потом отвела взгляд к лесу, где ветер шевелил верхушки елей.

— Я не собираюсь отказываться от него, — сказала она.

— Никто не просит.

— Тогда до утра останусь. А дальше посмотрю, что вы успели выяснить.

Сорн кивнул. Ильва вернулась к повозке, но лук за спину не убрала; вместо этого поднялась на небольшой выступ над дорогой, откуда хорошо просматривались оба направления.

Внизу Эрдан уже помогал Невре устраивать раненого. Мужчина с обожжённой ногой лежал на соломе, дышал тяжело и всё время пытался сбросить с себя плащ. Невра придерживала его руки, объясняя, что тот замёрзнет, если останется без одежды.

— До заставы ещё можно добраться, — сказал Эрдан, когда Сорн подошёл ближе. — Там должен быть лекарь. И стража, которая сможет принять показания.

— А если заставу уже предупредили? — Сорн указал на лесную дорогу. — Горс уехал через задний двор. Он мог быть там раньше нас.

— Мы не можем вечно прятаться. Людей похищали по настоящим распоряжениям. Кто-то должен объяснить, как это стало возможным.

— Объяснит тот, у кого есть власть выдавать такие бумаги. Но сначала нужно убедиться, что он не участвовал в перевозках.

Роэн, сидевший возле заднего колеса со связанными руками, рассмеялся. Он всё ещё был привязан к железной скобе борта, а лицо после драки опухло так, что улыбка получалась кривой.

— Хороший совет, убийца. Можете сразу идти к магистрату с этой книгой. Там вам всё объяснят, даже если вы не будете просить.

Эрдан повернулся к нему.

— Ты знаешь, кто подписывал распоряжения. Видел людей, которые забирали пленников. Если расскажешь об этом стражникам, у нас будет свидетельство.

Роэн сплюнул кровь в грязь.

— Свидетельство? Ты сначала найди чиновника, который согласится слушать человека, связанного возле вашей повозки. А если найдёшь, подумай, что он скажет, когда увидит настоящие печати на бумагах, по которым этих людей везли.

— Печати не оправдывают похищения.

— Скажи это тем, кто их ставил. — Роэн откинул голову к борту. — Вчера у тебя тоже были бумаги перед глазами. Сильно они помогли мальчишке?

Эрдан не ответил сразу. Сорн видел, как тот сжал пальцы на ремне повозки, затем отпустил его и отступил.

— Мы дойдём до магистрата, — произнёс он наконец. — Но сначала найдём место, где этих людей примут и перевяжут. Я не собираюсь тащить раненых через заставу только ради того, чтобы доказать тебе, что закон существует.

Роэн хотел что-то сказать, но, заметив выражение лица Эрдана, промолчал.

Сорн тем временем поднялся на склон, чтобы ещё раз проверить дорогу. Ветер почти полностью унёс дым к северу, и теперь сквозь шум деревьев можно было различить далёкий звон упряжи. Он остановился, прислушался и заметил два огня между елями на основной дороге.

Фонари двигались медленно. Иногда один скрывался за стволами, другой продолжал идти впереди; судя по расстоянию между огнями, люди либо вели лошадей под уздцы, либо внимательно осматривали края дороги.

Сорн задержался ещё на несколько мгновений, стараясь определить направление. Звон упряжи повторился ближе к развилке, от которой отходила лесная колея.

Он спустился быстрее, чем поднимался.

— На дороге всадники. Два фонаря, возможно, больше двух человек. Если они ищут следы повозки, скоро свернут сюда.