Недобитые. Том 1 (СИ), стр. 34

Братья обнялись неловко, стараясь не задеть друг друга там, где остались следы цепей. Морран некоторое время наблюдал за ними, затем отправился дальше по площадке. Он собирал людей небольшими группами: тех, кто делил одну цепь или находился в соседних клетях, оставлял вместе, а возле раненых назначал по двое способных идти самостоятельно.

Эрдан заметил это, когда Невра попыталась перетянуть ему бок чистой тканью. Он уже успел усесться на камень, но никак не мог удержаться на месте, то поднимаясь помочь перенести человека, то поворачиваясь на очередной кашель.

— Сядь нормально, — потребовала Невра, затягивая повязку. — Или сам потом объясняй лекарю, почему у тебя рана разошлась.

— Там женщина одна сидит. Ей нужно помочь добраться до остальных.

— Уже помогают. Видишь? — Невра показала на моррана, который как раз подозвал двух мужчин. — Без тебя разберутся. Хоть пять минут посиди.

Эрдан опустился обратно и проследил за тем, как освобождённые распределяются по небольшим группам.

— Он сам этим занялся?

— А кто ещё? — Невра подтянула ткань и завязала узел. — Люди напуганы, половина едва стоит. Им хоть кто-нибудь должен сказать, за кем смотреть.

Морран подошёл проверить, хватает ли места тем, кого пока не могли поднять. Увидев, что Эрдан следит за его работой, он остановился возле камня.

— Если будем уходить, предупреждайте заранее. Мне надо знать, кто сможет идти и кого придётся нести.

— Ты всех этих людей знаешь? — Эрдан указал на небольшие группы под деревьями.

— Не всех. Но они знают друг друга. Кто делил цепь, тот помнит, кого вчера били, кто заболел и кто уже второй день ничего не ел. — Морран заметил, что девочка, сидевшая возле пожилого мужчины, начала дрожать, и снял с плеча свой плащ. — До безопасной двери за такими людьми присматривают те, кто находился рядом.

— А если кого-то не знаешь?

— Тогда спрашиваешь у тех, кто знает.

Он укрыл девочку и вернулся к раненым, не дожидаясь продолжения разговора.

Сорн видел, что морран двигается осторожно, особенно когда приходится поднимать тяжести. На его левом предплечье темнел широкий кровоподтёк, а кожа вокруг неглубокого пореза выглядела уже стянувшейся. Однако всякий раз, когда он пытался полностью согнуть руку, лицо на мгновение менялось от боли.

Пока это не мешало ему работать. Сорн отметил про себя повреждение, но вмешиваться не стал: разбираться с раной всё равно следовало лекарю, а не человеку, который умел главным образом наносить такие повреждения.

Остановку пришлось затянуть. Сорн намеревался вывести всех к старой лесной дороге, возле которой Эрдан и Ильва оставили повозку, но сначала нужно было дать людям перевести дыхание. Троих пленников несли почти весь путь от водоотвода, остальные промокли до колен и кашляли после дыма. Если заставить их немедленно карабкаться на склон, кто-нибудь неизбежно упадёт.

Он вернулся к Ренару. Вор устроился на плоском камне возле воды, промывал разбитые костяшки пальцев и старался не двигать левой рукой. Книгу в тёмно-красном переплёте он держал под плащом, прижимая локтем, чтобы влажная земля не добралась до страниц.

— Надолго здесь задерживаться нельзя, — сказал Сорн, присаживаясь рядом. — Нам нужно понять, какая дорога свободна. И куда они собирались отправлять людей.

Ренар поднял глаза.

— Я уж думал, мы наконец нашли место, где меня оставят в покое. Вода есть, камни бесплатные, даже пожар издали видно.

— Книга.

— У меня. И пока останется у меня. — Ренар вытащил свёрток из-под плаща и положил на колени. — Если собираешься читать, держи фонарь. Только не свети прямо в глаза.

Сорн принёс фонарь, который Невра поставила под деревом, и устроил его между камнями. Свет едва доставал до противоположного края страницы; пришлось придвинуть книгу ближе и заслонить огонь от ветра.

Ренар открыл её примерно посередине и стал искать записи, где повторялись названия дорог. Сорн наблюдал, как вор перелистывает страницы, стараясь не задевать обрезы мокрыми пальцами. Движения были привычными, аккуратными, совсем не похожими на поспешное шаренье человека, который впервые держит ценную вещь.

— Ты уже изучал её, — заметил Сорн.

— Успел кое-что прочитать. До того, как за мной начали бегать вооружённые люди, времени было больше.

— Нашёл направления?

— Много. Только непонятно, что именно они обозначают. Вот здесь деревня, дальше Каменный мост, потом сумма. На соседней странице тот же мост, но другая деревня и другой знак. Если это место передачи, через него ходили часто.

Ренар перевернул страницу и показал ещё несколько записей. Сорн узнал названия дорожных домов, которые встречались в списках убитого писца, однако пока не стал доставать документы. У них не было точных сведений о том, какие дороги сейчас охраняются, а какие служили лишь прежними направлениями перевозок.

К камню подошёл Лесь. Сорн заметил мальчика ещё у поворота: тот остановился, прислушался к разговору, потом захромал ближе. Левый сапог опять разваливался, ткань вокруг носка намокла и оттянулась к подошве.

— А Невра там есть? — спросил Лесь, заглядывая через плечо Ренара. — Ты же говорил, что записывали всех, кого возили.

— Есть. Только лучше бы тебе сейчас помогать ей с ранеными. — Ренар придержал страницу пальцем.

— Она сама сказала, чтобы я посидел. И я уже сидел.

Ренар посмотрел на его сапог, затем вернулся к книге. Запись Невры он нашёл быстро: имя, вдовство, долговое взыскание, Восточный путь, Каменный мост, восемнадцать серебряных. Следующая строка имени не содержала, зато описание совпадало с мальчиком, который сейчас стоял перед ними.

— Здесь про меня? — Лесь наклонился ниже, заметив знакомые слова. — Левый башмак повреждён… Это же мой.

— Твой.

— А девять серебряных?

Ренар не сразу ответил. Он прикрыл страницу ладонью, чтобы порыв ветра не перевернул её, и посмотрел на мальчика.

— Столько за тебя собирались получить.

Лесь некоторое время рассматривал последнюю колонку. Потом опустил взгляд на сапог, которым продолжал придерживать край камня.

— За меня? — переспросил он, словно надеялся, что ослышался.

— За тебя.

Мальчик втянул носом воздух и потянул ногу к себе. Подошва зацепилась за камень, обмотка окончательно ослабла, и пришлось присесть, чтобы затянуть её заново.

— Сапог тоже записали, — пробормотал он, возясь с узлом. — Могли бы хоть новый дать.

Невра позвала его от повозки, и Лесь поднялся прежде, чем Ренар успел что-нибудь добавить. Он пошёл к ней по краю русла, уже не пытаясь спрятать разошедшийся носок.

Ренар проводил мальчика взглядом. Затем снова открыл страницу и придвинул книгу ближе к фонарю.

— Раньше думал, что это просто товарные заметки. Умение работать, здоровье, возраст. Теперь понимаю, зачем им понадобился даже сапог: чтобы не перепутать одного мальчишку с другим, когда повезут дальше.

Сорн молча посмотрел на строку. Он привык к спискам имён и описаний, но в Доме такие записи служили другой цели. Там требовалось удостовериться, что исполнитель найдёт именно того, чьё имя внесено в поручение. Здесь та же точность позволяла передавать людей из рук в руки, не интересуясь, кем они были до пленения.

Эрдан подошёл к ним, когда Невра закончила перевязку. Он двигался осторожнее прежнего и старался не сгибаться вбок.

— Лесь сказал, что вы нашли его запись. Покажите.

Ренар повернул книгу. Эрдан прочёл описание мальчика, задержался на словах об отсутствии родни, затем перешёл к графе с направлением.

— Северный тракт, — произнёс он. — Его же увезли по восточной дороге. Я сам нашёл след повозки.

— Здесь не написано, откуда его забрали или куда везут. Только направление. — Ренар указал на соседнюю строку. — У Невры стоит Восточный путь, хотя они были в одной повозке. Если это маршруты продажи, их должны были разделить позже.

Эрдан ещё раз прочёл обе записи.

— Человек с бумагами спрашивал Леся о родителях во дворе. Хозяин дорожного дома стоял рядом, когда мальчишку забирали. Они уже тогда знали всё, что здесь написано.