Недобитые. Том 1 (СИ), стр. 33

Ренар придерживал край решётки, чтобы она не съехала обратно.

— Очень рад, что знакомство взаимное.

Мужчина перевёл взгляд на него.

— Недобитые. Всех вас недобили.

Снизу появился Сорн.

— Вниз. Быстро.

Человек с папкой снова закашлялся и медленно сполз по стене. Кровь уже стекала между пальцами, которыми он зажимал бок.

— За красной всё равно придут.

Ренар перестал улыбаться. Ильва заметила перемену в его лице, но спрашивать при горящем доме не стала.

— Ты первый. — Она показала ему на отверстие.

— Не доверяешь?

— Нет.

— Хорошо.

Ренар спустился в канал. Ильва дождалась, пока он отойдёт от отверстия, и полезла следом.

Камни под руками были мокрыми, вода доходила почти до щиколоток. Свод заставлял идти согнувшись, а через несколько шагов запах дыма стал слабее и сменился сыростью старой кладки.

Сорн ждал там, где проход становился немного шире.

— Вперёд по воде. После поворота выход в овраг.

— Проверял?

— До конца.

Ильва прошла мимо него. Позади в канал спустился Эрдан, и только после этого Сорн двинулся следом.

Старый водоотвод шёл под двором, затем поворачивал вслед за мельничным каналом. В нескольких местах стены были сложены из крупных тесаных блоков, дальше кладка становилась грубее и между камнями пробивались корни.

Люди двигались медленно. Те, кто держался на ногах лучше, поддерживали раненых и детей, а крупный пленник снова оказался рядом со стариком и худым парнем.

Через несколько десятков шагов сзади глухо ударило. По воде прошла дрожь, с каменного свода посыпалась пыль, а красный свет за спиной почти исчез.

— Не стойте! — Голос Сорна прошёл вдоль канала.

Впереди уже было видно ночное небо. Водоотвод выходил в глубокий овраг ниже дороги, где мельничная вода соединялась с ручьём и дальше уходила по камням в сторону лоэрнской низины.

Один за другим люди выбирались наружу, цепляясь руками за мокрые корни и траву. Здесь было заметно холоднее, чем во дворе, а шум воды почти заглушал треск горящего дома.

Ильва помогла женщине подняться по откосу и осталась возле выхода, пока из канала не появился Эрдан. Он выбрался почти последним, держась одной рукой за стену, а другой прижимая ткань к порезу на боку.

Из оврага сам дом уже почти не был виден. Над деревьями полыхала только его деревянная крыша, и красный свет ложился на нижние облака; за огнём тёмной стеной поднимались отроги Хребта Молчания, откуда они спустились несколько часов назад.

Крупный пленник собрал возле себя тех, с кем сидел в сарае. Девочку он посадил рядом со стариком, худого уложил на бок и проверил дыхание, а только потом опустился на землю сам и занялся разбитыми запястьями.

Ренар стоял у ручья и выжимал край плаща. Сорн поднялся выше по склону, туда, где между стволами можно было видеть дорогу, и время от времени переводил взгляд с неё на людей в овраге.

Ильва подошла к Эрдану и остановилась на расстоянии вытянутой руки. Он сидел на плоском камне возле воды и пытался одной рукой удержать сложенную ткань на боку; кровь уже пропитала её почти насквозь.

— Глубоко?

— Не знаю.

— Покажешь, когда отойдём дальше.

— Покажу.

Ильва подняла глаза к дороге. Она проходила выше оврага тёмной полосой между соснами, потом поворачивала вдоль старого канала и уходила туда же, куда несколько минут назад ускакал Горс; ни всадника, ни света впереди уже не было.

Она задержалась ещё ненадолго, вслушиваясь в шум воды и далёкий треск крыши, затем спустилась к ручью. Девочка возле старика снова закашлялась, и Ильва присела рядом с ней, пока над деревьями догорал перевалочный дом.

Глава 12

Недобитые

«За мёртвого платят один раз. За недобитого — дважды».

Поговорка наёмных мечников.

Водоотвод выходил из-под каменной насыпи в глубокий овраг, по дну которого среди валунов текла холодная вода. Сорн первым выбрался наружу, пригнулся под низкими ветвями и осмотрел склоны. Слева земля поднималась почти отвесно, удерживаемая корнями елей; справа тянулась пологая осыпь, за которой начинался лес. Над деревьями ещё стояло зарево пожара, хотя самого перевалочного дома отсюда уже не было видно.

За спиной раздался кашель. Из трубы показалась женщина, пытавшаяся одной рукой прикрыть рот, а другой удержаться за мокрую кладку. Сорн помог ей перебраться через край водоотвода и пропустил вперёд мужчину с ребёнком на руках. Следом появился морран, поддерживавший пленника с обожжённой ногой. Тот пытался идти самостоятельно, но на скользких камнях его колени подгибались, и приходилось останавливаться через каждые несколько шагов.

— За поворотом есть сухое место, — сказал Сорн, указывая вниз по руслу. — Не поднимайтесь на склон. С дороги вас увидят.

Мужчина с ребёнком кивнул и направился туда, куда ему показали. Остальные выбирались медленно, помогая друг другу преодолевать каменный порог. Двое едва могли распрямить спины, ещё одна женщина кашляла настолько сильно, что несколько раз опускалась на колени прямо в воду.

Сорн дождался последних и заглянул в водоотвод. Из глубины ещё доносился треск горящего дерева, но человеческих голосов он больше не слышал. Возвращаться туда не имело смысла: часть прохода могла обрушиться в любую минуту, а с другой стороны уже наверняка искали тех, кто вывел пленников.

Эрдан появился у трубы одним из последних. Одну ладонь он держал на боку, и сквозь пальцы проступала кровь; Ильва шла рядом, следя за его шагами, но не пыталась поддерживать. Сорн заметил, что она сама старается не поворачиваться резко влево. Повязка под одеждой, должно быть, опять натянулась на старой ране.

— Все вышли? — спросил Эрдан, останавливаясь возле него.

— Из тех, кого удалось собрать.

Эрдан посмотрел на тёмный проём. Изнутри донёсся далёкий грохот, будто в доме обвалилась ещё одна стена; он невольно отступил, а затем пошёл за остальными, не произнеся ни слова.

За вторым изгибом овраг расширялся. Вода прижималась к правому склону, оставляя слева полосу земли, достаточно сухую для короткой остановки. Над ней нависали еловые ветви, а под корнями виднелись неглубокие вымоины, в которых люди могли укрыться от ветра.

Сорн позволил освобождённым расположиться здесь, пока сам прошёл немного дальше, до места, откуда можно было подняться к лесной дороге. Ему приходилось опираться о камни повреждённой рукой, и порез на предплечье неприятно тянул под перевязью. Бедро тоже напоминало о схватке с Варсом, особенно на крутом подъёме.

Наверху никого не было видно. Он прислушался, но за шумом воды и треском пожара не смог разобрать ни голосов, ни копыт. Возвращаясь к людям, Сорн отметил два удобных подъёма на случай, если дорогу выше перекроют.

У края площадки морран пытался поднять мужчину в прожжённой рубахе. Тот сидел на земле, вцепившись пальцами в корень, и отказывался двигаться, хотя ноги у него, судя по всему, были целы.

— Там мой брат, — повторял мужчина. — Я его не видел возле выхода. Он был со мной, когда двери открывали.

— Как зовут? — Морран опустился перед ним, чтобы не тянуть за руку.

— Тарвен. У него волосы седые на висках. Он в другой клети был.

Морран оглянулся на людей у склона. Потом подозвал двоих, стоявших немного в стороне, и велел им проверить, нет ли среди освобождённых человека с таким именем. Один сразу направился вдоль площадки, второй побежал к водоотводу.

Мужчина попытался подняться следом, но морран удержал его за плечо.

— Подожди здесь. Если сейчас все начнут бегать обратно, потеряем ещё кого-нибудь.

Сорн остановился рядом. Он помнил мужчину с седыми висками: тот выходил из трубы перед девочкой, которую нёс пожилой пленник.

— Твоего брата вывели, — сказал он. — Я видел его у первого поворота. Наверное, уже сидит ниже.

Мужчина долго смотрел на Сорна, словно не решался поверить. Лишь когда один из посланных морраном вернулся и привёл Тарвена, он разжал пальцы и выпустил корень.